Интернет-друзья

      Атмосфера в комнате напряжена до предела. Феликс впервые чувствует себя беспомощным. Дыхание спирает в горле, руки подрагивают из-за необходимости вырваться из хватки чужих ладоней, болезненно сжимающих запястья.       Он считал его красивым, холодным как льдинку, не выходящего из себя ни под каким предлогом, но неведомо каким способом совмещающим в себе до зубного скрежета раздражающий характер.       Феликс чувствует себя проигравшим. Ощущение до того омерзительное, что гадким послевкусием оседает на языке. Он рычит и старается уползти от крепко обхватывающих его бока бёдер, сжимает ладони в кулаки и упирается щекой в мягкую подушку — лишь бы увеличить до удушья мизерное расстояние между собой и этим самовлюблённым парнем. В груди вспыхивает осознание отвратительного чувства отсутствия контроля, ему хочется его вернуть сейчас же, самому прижать ставшее противным тело в диван и громко засмеяться ему в лицо, упиваться своей победой, ведь он смог, он разоблачил его истинное лицо. Жаль только, что слишком поздно. — Хёнджин, это не смешно! Иди к чёрту! — жарко рычит сквозь плотно сжатые зубы Феликс. — Не кажется ли тебе, что ты как-то неправильно меня ненавидишь?       Бешеный взгляд мечется по комнате, скользит по дивану и, упавшему в процессе их разъяснений, пледу. Абсолютно ничего не может ему помочь. Ему приходится лишь трепыхаться в крепкой хватке и безумно быстро дышать. — Я же говорю, что можешь утром пожаловаться Сынмину, — Хёнджин ухмыляется, крепче сжимая чужие запястья. — Можешь даже БанЧану… Но, знаешь, — из груди доносится смешок. Его голос уверенный, а дыхание не сбитое. — Почему бы мне сейчас не перестать тебя слушать?       Феликс хватается за руку Хёнджина, перекрывающую ему доступ к кислороду. Парень проводит пальцем по его кадыку, слегка надавливая. Хёнджин был осведомлён о желаниях Феликса и о том, какое именно поведение ему нравится партнёра в постели.       Наверное, Феликса должна переполнять злость и желание врезать этому придурку, но сейчас он скорее сдерживается из последних сил, чтобы позорно не кончить в нижнее бельё… И блондин готов списать это на долгое отсутствие секса в своей жизни, о чём Хёнджин тоже знает. — Феликс, как же ты меня раздражаешь, — шепчет парень, одаривая его раздражённым, впрямь уставшим взглядом.       Блондин прекрасно знает эту данность и без слов подтверждения от Хёнджина. И в душе он только злорадно смеётся, когда щекочет ему нервишки.       Только вот этот напыщенный кретин раздражает и его самого ничуть не меньше. — Тебе так важен этот твой образ дикой стервы? — выдыхает Хёнджин, снова проводя носом по его шее. — Так это и не проблема, детка. Продолжай строить из себя суку с недотрахом, посылая меня и остальных придурков хоть на хуй, махай кулаками сколько влезет, тебе ведь никто не запрещает. Нравится материть меня трёхэтажным матом? Оскорблять перед остальными? Настраивать моего же лучшего друга против меня? Матери, пожалуйста, если ты от этого так сильно течёшь, как сучка, — Хёнджин приближает своё лицо к нему и распалённо рычит. — Только прекрати уже сопротивляться собственным желаниям. — Да иди ты к чёрту, конченный придурок, — хрипло выплевывает Феликс, дёргаясь. — Зачем я вообще пошёл куда-то с тобой?!       Хёнджин усмехается, закатывая глаза. Феликс — это чёртов мальчишка, что смеет разговаривать с ним в такой неуважительной манере. Бесячий и раздражающий… Дерзкий и страстный… Похотливый и сам не менее самовлюблённый. Стереть в порошок хочется. И его, и чувства, которые он вызывает, и желания, которые пробуждает. Хёнджин терпеть его не может, потому что власть, которую Феликс имеет над ним просто колоссальная.       Хёнджин всегда вызывал впечатление холодной и высокомерной одиночки, которой был интересен только он сам и никто другой. Главная сука их компании, которая поставит на место любого, и никак не наоборот.       И именно он растекается лужицей перед этим зазнавшемся парнем, прилетевшем из Сиднея.       Хёнджин смотрит на него сначала оторопело, а после заливается смехом и разжимает ладонь, убирая руку с прекрасной шеи. Феликс начинает жадно глотать воздух, и, согнувшись, прокашливается, ощущая, как головокружение медленно отступает.       Но не успевает он прийти в себя, как его хватают за волосы, вызывая сладкий отголосок боли… Именно так он любил… Заставляют запрокинуть голову кверху, пока Хёнджин, прижавшись к светлой коже, на которой проступили следы от его пальцев, водит носом, потираясь и вдыхая естественный запах тела с мятными нотками геля для душа. — Нет, детка моя. Туда пойдёшь ты. И не на чей угодно хуй, а на мой, прямо через несколько минут… — заявляет Хёнджин, прикусывая гладкую кожу и довольно простонав.       Феликс сладко выдыхает и закусывает нижнюю губу, выгибаясь в спине. — Тебе шлюх вокруг мало? — шипит блондин, скрипя зубами. — Ох, подожди, — он создаёт многозначительную паузу, словно его накрывает осознанием. — Неужели тебя к хуям послала каждая твоя прошмандовка, о которой мне рассказывал Сынмин? Трудно жить с маленьким членом, да? Выскакивал из дырок постоянно? — насмешливо издевается. — Ну, есть и плюсы, не расстраивайся. Зато полностью в ладонь твою огромную помещается, — иронично утешает, пожимая плечами. — Или, может, тебе его всё же Сынмин отрезал? Знаешь, это звучит так, словно вполне реально может произойти, если ты сейчас не прекратишь! — заканчивает Феликс, растягивая губы в ядовитой улыбке       Хёнджин смотрит на парня взглядом полным непонимания, словно Феликс самый настоящий идиот, сказавший сейчас очередную ерунду своим поганым языком. — Ну ты и дрянь, Феликс, — комментирует Хёнджин, но закатывая глаза, возвращается к своему занятию и ставит засосы на желанной шее. — Тогда какого чёрта ты вцепился в такую дрянь, как я? — устало выдыхает Феликс. — Мы же в парке решили, что больше внимания друг на друга не обратим! — У меня, может, на других не стоит, — с забавной лёгкостью отвечает старший. — Может, у меня всегда было в мечтах попробовать австралийскую задницу.       Феликс замирает как вкопанный, прижимая руки к плечам Хёнджина. И в следующую секунду он начинает смеяться как ненормальный, пока Хёнджин терпеливо смотрит на него, дожидаясь, когда тот уже задохнётся от этого приступа смеха. — Мне такие комплименты ещё ни разу не говорили! — смеётся Феликс, хватаясь за живот, побаливающий от смеха. — Ещё и импотент вдобавок… Какой тебе секс, блять? Ну и насмешил, придурок.       Его смех тут же затихает, когда на его задницу ложится ладонь и крепко сжимает ягодицу, усиливая хватку и на талии. Хёнджин в грубой форме высказывается, заставляя тело Феликса слабеть от доминантного голоса и тяжести: — Импотент? Я?! Да, я импотент с того самого момента, когда ты прилетел сюда и стал ошиваться с моими друзьями! Мой член висит, не поднимаясь, когда я вижу другие округлые задницы, и ни чьей задницей, кроме, сука, твоей, его не поднимешь! — Ох… Даже так? — засмеялся снова Феликс. — Но я же конченный идиот с невыносимым характером. — Это меня тоже заводит! — произнёс достаточно громко Хёнджин. — Мне не нужно видеть тебя обнажённым, чтобы возбудиться. Я схожу с ума от одного твоего строптивого вида и острого языка, представляя твой грязный рот на своём члене. — Мм… — улыбнулся в наслаждении Феликс. — Хорошо, продолжай. Что ещё? — Я устал дрочить член ночью на твои пиздатые худые бёдра, кукольные губы, и это чëртово тело, мечтая подмять тебя под себя! — прошипел Хëнджин, смотря точно ему в глаза. — Я изливаюсь себе в руку с твоим именем на губах на ебучую простынь, когда мог бы в тебя. Так скажи же мне, блять, какого чёрта ты мучаешь нас обоих всё это время, что ты здесь? — хрипит на последней фразе на грани рванного шёпота, едва ли не отчаянного. — Чего такого, если ты просто дашь мне трахнуть твой грязный рот? Ну проглотишь всё потом, никто и не узнает!       Феликс хочет и не хочет одновременно. Его тело давно требует разрядки, он постоянно стал возбуждаться по самым разным причинам, будь это чьи-то рассказы, как сегодня, или обычное касание, или шёпот, что были в парке.       И не желает он сейчас соглашаться лишь по причине того, что понимает, что потом Хёнджин будет ему постоянно об этом напоминать, станет бегать за ним, приставая и задирая его; зажимая подобным образом по углам, пока в Феликсе всё кипит, словно пламя огня утягивает за собой.       И эти противоречия разрывают Феликса. Он вздыхает, уперев взгляд в потолок. Как же это раздражает… Хёнджин, чёрт его дери, бесит и раздражает.       И его хочется до потери сознания взять, но, по всей видимости, поимеют именно его и вытраханным будет именно Феликс с зудящим проходом.       И, вероятно, это большая ошибка, из-за которой Феликс будет ночами плакаться в плечо БанЧана, но сегодня он просто хочет получить хотя бы чьё-нибудь тело, довольствуясь страстными поцелуями Хёнджина.       Немного подумав, Феликс хватает блондина за плечи и резко дёргает на себя, прижимаясь к его губам, бесцеремонно сминая и кусая их.       Выражает через грубый поцелуй всю свою злость, негодование и огромное желание. Глушит свои чёртовы чувства, не давая им вырваться наружу в виде до абсурдного нежного шёпота.       Хёнджин ошарашенно лежит на нём, не двигаясь, растерянно уставившись на него. — Кого чёрта застыл? — вызывающе одёргивает его Феликс. — Настрой потерял? Ты же хотел засадить мне по самые яйца? Разве не твоим желанием было отыметь меня до потери пульса, заставив кричать в подушку и задыхаться от твоего члена в заднице и пальцев, глубоко толкающихся в моей глотке? — усмехается, показательно облизывая нижнюю губу. — Подушка есть, твой член есть и пальцы тоже есть. Большего и не надо, — подчёркивает главное Феликс и больно прикусывает нижнюю губу парня, выводя его из ступора. — Поэтому сделай это, или я сейчас лягу спать. — Может… Блять, да я сейчас на колени тебя поставлю! — Ты сейчас у меня на коленях окажешься. — Я и так уже на коленях… — он впивается в его мягкие губы, не давая возможности ответить колкостью.       И в этом грязном поцелуе действительно нет и капли нежности. Это не в их стиле.       Похоть плещется и отражается в карих глазах. Затмевает остальные чувства. Ненасытный поцелуй кружит голову, и у Феликса сердце бешено стучит, едва ли не выскакивая из груди. В голове не остаётся ни одной разумной мысли.       Хёнджин переворачивает их и с дерзостью притягивает Феликса к себе за бедра так, чтобы его стояк соприкоснулся с выпирающим через нижнее бельё членом парня. Начинает настойчиво тереться, и Феликс ноет от того, как же это чертовски приятно.       Ощущение трения через тонкую ткань разжигает пожар внутри… Даже когда Хёнджин мастурбирует, сжимая в ладони свой возбуждённый член, то не получает и части такого удовольствия, что накрывает его с головой в настоящий момент.       В глазах Феликса уже застыло треснувшее стекло беспомощности и сладкого непонимания. Он разваливается на глазах. Тает, как сладкое мороженое на солнце… Как льдинка при попадании в горячую воду.       Хёнджин знал, что Феликс будет бесподобно выглядеть сдавшимся в его руках, но его фантазии — ерунда по сравнению с реальностью.       Феликс, сам того не осознавая, заставляет Хёнджина теряться в своих омутах. Оставляет желание лишь добить этого мальчика и оставить со слезами на глазах от удовольствия, жалобным стоном на губах и спермой, вытекающей из растраханной задницы. — И где же та злая и шипящая сучка? — полушёпотом интересуется Хёнджин, прерывисто дыша. Вылизывает ушную раковину младшего, заставляя тело Феликса дрожать в его руках. — Какой ты невыносимый, — раздражённо шипит Феликс, а сам умирает от мужских ласк на своём теле. От рук, что ласкают затвердевшие соски, от медленного трения, от пылких поцелуев на своей шее. — Если у тебя фетиш на грубость, то я с этим смирюсь. Если у тебя член…       Но Феликс прерывается на слове, когда ощущает руку Хёнджина на своём стояке, что сжимает вставший член через ткань. Ещё и большим пальцем потирает в районе головки. Блондин поднимает плывущий взгляд на Хёнджина и хочет испепелить игривость в его глазах. Выцеживает, сдерживаясь, чтобы не застонать, но с треском проваливается: — Мм… Идиот… Ах… Хёнджин забавно смеётся и вскидывает игриво брови: — В который раз ты уже называешь меня идиотом, детка? Мне просто интересно, ты какие-нибудь слова ещё знаешь? — улыбается старший, облизывая искусанные губы. — Впрочем, не отвечай. Всё и так понятно. Сколько идиотов каждый день получают от тебя по роже, в то время как для меня ты раздвигаешь свои великолепные ноги? Я твой любимый идиот, верно, детка моя? — ухмыляется Хёнджин и затыкает парня жарким поцелуем.       Блондин разворачивает Феликса, лицом утыкая парня в подушку и спуская с его задницы нижнее бельё. Сочный шлепок по правой ягодице звуком разносится по пространству гостиной.       Феликс шипит от неожиданной боли и хочет ударить этого придурка локтём, но тот пресекает его попытку, хватая за предплечье и прижимая его руку у него же над головой. — Ты грязная шлюха, Ли Феликс, — горячо шепчет Хёнджин, усмехаясь. — Отвали, — Феликс задыхается в чувствах и ощущает, как весь краснеет. — Ты ведь тоже думал обо мне, верно? — Хёнджин касается пальцем свободной руки сжатого колечка мышц, скрытого между половинок упругой задницы, слегка испачканного прозрачными разводами по краям от смазки. — Ты сам себе противоречишь, детка. Называешь меня мерзким извращенцем, что думает лишь о себе, а у самого уже попка истекает смазкой… Ммм… Мокренькая… Такая розовенькая… Пульсирующая… Чёрт… — Закрой, блять, свой рот! — едва не кричит Феликс, забывая, что они в доме не одни. — Прекрати туда смотреть!       И почему вдруг ему сейчас так стыдно за свои желания? Но вместе с тем всё тело ноет от возбуждения, реагирует на слова Хёнджина и откликается в виде подрагивающей плоти, сочащейся естественной смазкой. — Трахни меня уже, а то я сейчас сдохну от всех переполняющих меня чувств… И рот свой завали поганый! — Ну… Ты сам много разговариваешь, поэтому ты и закройся, — спокойно шепчет Хёнджин, отвешивая ещё один грубый удар уже по другой аппетитной ягодице его задницы, и Феликс вскрикивает от того, каким болезненным оказывается шлепок. Вскрикивает в ладонь Хёнджина, что закрыла ему рот, приглушая громкий звук. — Ах! — Феликс, тише будь… В соседней комнате так-то Минхо с Джисоном.       И почему именно этот самовлюблённый кретин оказался единственным в его окружении, кто может нагнуть и приструнить Феликса с его поганым характером?       Хёнджин убирает свою руку с его рта и проводит пальцами по мокрой дырочке парня. Феликс протяжно стонет, когда в нём тут же оказываются два пальца, хлюпающих внутри от обилия смазки.       Пальцы сначала медленно изучают внутренние стенки, надавливают в особом местечке, получая взамен дёрнувшегося Феликса, проскулившего что-то невнятное.       Хёнджин на его реакцию самодовольно улыбается и надавливает уже настойчивее, придерживая дрожащего и всхлипывающего Феликса, который готов по дивану сползти и размазаться, как желе… Или растечься как лужа… — Детка, тебе приятно? — насмешливо интересуется блондин. — И надо было так долго отказываться, Феликс? Да твоя натура буквально умоляет об этом и скулит, а ты так противишься ей. Будь послушным мальчиком, и тогда я войду в тебя так глубоко, что ты будешь умолять меня продолжать, — Хёнджин подбадривает его лёгким похлопыванием по заднице, и Феликс прикусывает костяшку указательного пальца, закатывая глаза и выгибаясь.       Грязный лексикон Хёнджина, его пальцы, дарящие удовольствие, и сладкая саднящая боль от грубых шлепков, отзываются в парне горячей волной приближающегося оргазма. — Делай, что я скажу, — усмехается Хёнджин. — Принимай от меня всё, что я тебе даю, и ничуть не меньше. Можешь хоть захлебнуться в моей сперме, но не смей отказываться сейчас. — Хёнджин прекращает двигать пальцами, и Феликс готов отчаянно заныть, когда оргазм плавно отступает от него. — Не дождёшься… — задушенно шепчет и хнычет, когда его покидают и пальцы, оставляя внутри лишь неприятную пустоту. — Ладно! Да, я всё понял. Я буду послушным! Только засунь ты мне уже! — Феликс, ты ты такой глупый мальчик… — вздыхает Хёнджин, а Феликс готов ему лицо набить.       Чего он добивается? Именно этого беспомощного состояния, когда Феликс будет готов упасть на колени и зареветь от бессилия, содрогаясь и умоляя его? Не дождётся. — Попроси правильно, — шепчет Хёнджин, улыбаясь. — Я буду послушным… Эти несколько минут… Пока ты трахаешь мой голодный зад своим членом, — прошептал Феликс, простонав. — Чего-то не хватает… Назови меня хёном, детка, — добавляет Хёнджин и наслаждается тем, как Феликс руки в кулаки сжимает от злости. — Завались уже и выеби меня наконец, придурок… — Феликс давится стоном, застрявшим в горле, когда старший резко и на всю длину входит в него.       Хëнджин усмехается, одним движением снимая с себя нижнее бельё, и действительно ведь, засаживает по самые яйца… У блондина сейчас искры из глаз посыпятся. В голове только одно осознание… — Хорошо… Соглашусь… Ммм… Член чем-то натираешь? Потому что он совсем не маленький… Блять — Приму за комплимент, — Хёнджин оставляет влажный поцелуй на бархатистой коже лопатки и слегка прокусывает сладкую кожу.       Феликс сейчас жалобно стонет от его слов и ритмичных движений. Начал двигаться, даже не давая времени привыкнуть.       От быстрых движений Хёнджина, вдалбливающегося в парня, по комнате разлетаются неприличные мокрые звуки. Шлепки влажных от пота тел, общее сбитое дыхание и стоны младшего, смешивающиеся с шипением Хёнджина.       Блондин кусает его за плечо и ведёт рукой от бедра к талии и дальше по сладко выгнутой спине. Прекрасный… — Чёрт, Феликс, — стонет Хёнджин, чувствуя, как воздуха совсем не хватало. — Если бы я знал о том, как сильно ты мечтаешь стонать и прогибаться подо мной, то трахнул бы тебя ещё раньше, не слушая Сынмина, — он ласково гладит тело парня, смазывая по коже капли пота. — Взял бы ещё в тот раз, когда ты уснул при просмотре фильма, а я гладил тебя… — Чего…? Когда ты меня… Гладил? — Ах, ты не знаешь же… — шепчет Хёнджин и трётся кончиком носа о помеченную в засосах шею.       Блондин поворачивает лицо Феликса к себе, придерживая за подбородок, и чувственно целует, чуть замедляя движения бёдер. У Феликса сердце замирает, когда Хёнджин переплетает их пальцы. Глупо смотрит, хлопая влажными ресницами на его руку, накрывшую маленькую ладонь парня, которой он упирается в подушку.       Хёнджин тягуче целует его, и Феликс прикрывает глаза, ощущая, когда блондин вновь ускоряет темп.       У Феликса мысли в голове сбиваются. Размашистыми толчками Хёнджин буквально из него душу вытрахивает, посылая по телу приятные волны блаженного наслаждения. — Детка, ты нереальный… Я сейчас свихнусь от твоей узости и жара, — выдыхает Хёнджин и обвивает рукой ноющий по прикосновениям член парня, начиная водить по нему в такт своим движениям. — Давай, Феликс, кончи мне руку.       Хватает лишь одного его движения, и Феликс изливается в его ладонь. Громко стонет, когда Хёнджин не выходит из него, а продолжает порывисто двигаться в нём. — Открой рот, Феликс, — просит блондин, лихорадочно вбиваясь в него.       Феликс беспрекословно подчиняется и чувствует, как внутрь его горячего рта погружаются пальцы, испачканные в собственной вязкой жидкости.       Он послушно начинает обсасывать и вылизывать его длинные роскошные пальцы, слизывая собственный горьковатый привкус. Продолжает постанывать и скулить, зажмуриваясь, и снова рассыпается на части, когда горячая струя семени бьёт в его растраханное нутро.

***

      Феликс сидит на диване и убирает прилипшие пряди волос к коже лба и щёк. Приводит себя в порядок, пока Хёнджин лежит позади него, расслабленно опираясь о подушку спиной. Внимательно наблюдает за действиями младшего, не переставая улыбаться. — Долго смотреть будешь? — надменно спрашивает Феликс без доли всякой тактичности. — Спать ложись. — Нет, я буду смотреть на тебя, — усмехается Хёнджин, облизывая губы. — А что? Какие-то возражения?       Феликс качает головой и безразлично хмыкает: — Придурок! — Было. — Идиот! — Тоже было, — усмехается Хёнджин, закатывая глаза. — Ты пытаешься сделать вид, что ничего не было? — переводит тему парень. — Можешь перестать стараться. Тебя глаза выдают твои развратные… Из-за тебя об этом все и узнают.       Феликс вздыхает и устало прикрывает веки, ложась рядом на диван и сразу натягивая на себя тёплый плед. Да, он пытается сделать вид, что ничего не было, хотя это и чертовски сложно после всего, что произошло.       Сложно, потому что слова блондина прочно отпечатались в сознании и не покидают мыслей. — То, что ты говорил… Это правда? — тихо шепча, спрашивает Феликс.       На мгновение словно весь мир замирает в тянущем ожидании. — Каждое моё слово.       Феликс вздрагивает от такого же шёпота прямо в его ухо. Руки Хёнджина обвиваются вокруг его талии, а на шее остаётся нежный поцелуй.       Сердце в спешке колотится. Феликс ощущает мелкую дрожь, что пробежала по телу. На удивление, всё быстро сменяется осознанием и принятием, и он млеет в объятиях Хёнджина. Накрывает его своей ладонью, поглаживая так же бархатно, как блондин бережно гладит его впалый живот под одеялом.       Но тут же, словно осознавая, Феликс внезапно распахивает глаза и ошарашенно смотрит на парня, резко от него отстраняясь.       И это он? Вот этот разомлевший мальчик с румянцем на щеках, такой покорный и жаждущий ласки этого самоуверенного придурка? И какого чёрта Хёнджин смотрит на него так пристально и так странно?       Феликс сбрасывает руку Хёнджина от себя и, отодвигаясь подальше, утягивает за собой плед, возвращая себе холодный и заносчивый вид. Словно не его только что грубо трахали, как жалкую сучку, текущую от унижений. — Всё? Побежишь жаловаться? — Заткнись, а то я тебе сейчас нос сломаю, — бросая на него уничтожающий взгляд, шепчет Феликс. — Я никому не расскажу эту омерзительную ситуацию. Я этот стыд не смою с себя потом. — Феликс, — усмехается Хёнджин и расплывается в дразнящей улыбке. — А тебя не смущает то, что твои крики и громкие стоны точно были услышанными? Спальня Минхо совсем рядом… — Что меня должно смутить? — улыбается Феликс, а сам краснеет. — Не мне же член отрезать за это будут, а тебе…       Хёнджин закатывает глаза и смотрит на парня, немного понижая тон своего голоса: — Давай договоримся, что никому об этом не расскажем… — Да, давай, — сразу согласился Феликс, словно только этого и ждал. — Даже Сынмину. — Блять, ему точно ничего не надо знать!       Хёнджин пододвинул к Феликсу и потянул плед на себя, чтобы хотя бы немного укрыться.       Засыпая, они даже не подозревали о том, что их ждёт с утра.       Чат «Lovers with dollars» Lee Know: «Больше этих двух на ночь у себя не оставлю…» BabyBread: «Кого именно?» J.ONE: «Ты чего не спишь?» BabyBread: «Не знаю, не хочется» DarkBin: «Что случилось?» Lee Know: «Хёнджин и Феликс остались у меня на ночь!» BabyBread: «И что?» Lee Know: «А то, что Хёнджин всадил Феликсу! Да так, что тот больше получаса кричал и стонал на весь дом!» Seungmin: «Что блять…»