Один за всех

С очередным противным треском случилось то, что и должно было: фитиль в лампе прогорел до масла. Комната погрузилась во мрак. Вздохнув, Шэнь Цинцю полез в стол за лучинами. Да, горят они намного хуже и после их использования опять придется идти унижаться к Му Цинфану за восстанавливающим настоем, а потом в медитации восстанавливать зоркость взгляда, но, если он встанет из-за стола и полезет в сундук за новой лампой или осветительным талисманом, велика вероятность, что завтра к обеду он в этом самом сундуке и проснется. Зажегши сразу несколько лучин и потерев глаза, Шэнь Цинцю вновь принялся выводить витиеватую вязь официального письма. Он устал. Ужасно устал тащить на себе дела четырех пиков одновременно. Цинцзин, родной, сумевший стать бывшему рабу домом, пик нуждался в твердой руке, а у Мин Фаня были проблемы даже с приглашением девушки на свидание. Нет, парень он хороший, исполнительный, но похоже, не давая ему проявить себя в чем-то кроме пакостей неугодным ученикам, Шэнь Цинцю остальные качества в нем свел на нет. Инъин же до сих пор не простила ему потерю звереныша. Даже когда он, переступив через себя, рассказал девушке «правду». «Эта ученица слишком долго была слепа, глупа и наивна. Но от вашей «правды» она наконец-то прозрела. Вы всегда его ненавидели учитель. На самом деле вы ведь убили А-Ло и сбросили его труп в Бездну, не отпирайтесь. Так что, не кажется ли вам, что говорить о том, что он демон и таким образом вы вообще его спасли, еще большим надругательством над его светлой памятью? Хотя, о чем я? Вы же ненавидели его черной злобой и наверняка после Собрания мигом побежали по борделям блядовать да фейерверки скупать от счастья. Ненавижу. Видят небеса, я оправдывала всю вашу гнусь и черноту, даже когда мне ими тыкали в лицо. Но у всего есть конец, уч…лорд Шень. Я ненавижу вас и надеюсь, карма покарает вас достойно». Она в тот же день попросила перевод на Сяньшу и больше со своей единственной отрадой он не пересекался. Оставалось надеяться, что Лю Минъянь, будучи образцом благородства и справедливости не станет утаивать от соперницы правды. Хотя, в любом случае, когда он щелкнет пальцами, Нин Инъин первая выхватит клинок из ножен и изрубит бывшего учителя в капусту. За всю ту боль, что испытал ее любимый и она сама. И поделом подонку Шэнь Цинцю. Ему давно пора было перестать верить кому-либо, даже тем, кого сам вырастил, а раз не смог — пожинай плоды. Дела Байчжань он вел со смерти Лю Цингэ. Тайно. Принимая и передавая документы через Му Цинфана. Он не смог спасти Лю Цингэ от искажения, он не смог отмыться от клейма ублюдка, ради мести способного убить собрата по ордену. Так что тайно вести его пик было единственным, что он мог сделать, чтобы в Диюе его хотя судили перед тем, как разорвать на части и утопить в реке забвения. Дела Аньдин свалились на его голову месяц назад. Просто одним днем пропали и Шан Цинхуа и два его старших ученика, которых он готовил себе на смену. Остальные в документации самого, как оказалось, загруженного пика, понимали поверхностно, и чтобы не остаться без еды, дров и чистого белья одним днем, Шэнь Цинцю, как стратегу Цан Цюн пришлось брать бразды правления в свои руки. Дела Цюндин он вел неделю. Ци…глава Юэ умудрился во время дружеского визита в союзную Цан Цюн школу подцепить пакостное, плохо снимаемое проклятие. Так что, пока Му Цинфан и Ци Цинци не разберутся, как его снять, выходить из изолированной комнаты и прикасаться к чему-то окромя подноса с едой Юэ Цинъюаню не позволено. Первый ученик Цюндин, конечно, был старательным и внутренние дела пика решал самостоятельно, но вот в отношении внешних, а уж тем более касающихся всего Цан Цюн, оказался беспомощным словно малое дитя. Никто не горел желанием взять деловую переписку их ордена на себя, лорды переглядывались и отнекивались…пока Шэнь Цинцю не взял ее на себя. И под привычные обвинения сквозь зубы, пересуды от собратьев о том, что один подонок и мерзавец наверняка сам наслал на главу проклятие проклятия он потащил дела. Надо бы оскорбиться и бросить, но он не смог. У него, распоследней гадины и подонка этого мира, по мнению окружающих, были качества хорошего человека, пускай никто и не верил в это. Пускай никто не скажет спасибо. Пускай он едва успевает обновлять защитные амулеты от порчи и навета, литрами пьет укрепляющие и поддерживающие настои. Пускай его бранят и проклинают все. Это пустое, если он сможет удержать Цан Цюн до выздоровления Юэ Цинъюаня, до возвращения Шан Цинхуа или того момента, когда в пустых головах, оставшихся на Аньдин, появится хоть капелька мозгов. Если сможет…. Усталость дала о себе знать жирнющей кляксой на почти законченном письме. Придется переписывать заново, но как? У него уже перед глазами плывет и мысли путаются. Неделю без сна и почти без еды, стараясь удержать и свою репутацию холодного мерзавца, и все дела пиков при его уровне совершенствования…. Сравнимо с прыжком в Безграничную Бездну, навер…. … — Вы решили не дожить до справедливого суда и само убиться самым изощренным способом? Умереть под грудой бумаг? Шэнь Цинцю устало откинулся на спинку стула. Он выжал себя до предела, раз пропустил открытие портала. Призвать бы Сюя или парочку талисманов и дать отпор, но у него не осталось сил. — А тебе какое дело до того, как я решил свести счеты с жизнью, зверь? — спросил он, с трудом ворочая языком. — Ты получил свои ответы неделю назад, когда вернул главу Юэ на пик из подстроенной ему обнаглевшей школой ловушки, а не оставил в той умирать. Или так ратуешь за справедливость для всех? — Я ратую за справедливость для себя, — его несопротивляющееся тело подняли со стула и куда-то понесли. — Вы ответили на вопросы, но не понесли воздаяния за те обиды, что нанесли мне, да и остальным во время моего ученичества. — Четвертуешь? Насадишь на бамбук? Свинья? Колесование? — без особого интереса начал перечислять Шэнь Цинцю. — Будете послушным, сами выберете, — его положили, судя по ощущениям, на кровать. — А не пошел бы ты в ивовый дом отсосать владельцу порта, — вяло послал мальчишку Шэнь Цинцю. — Я вообще девушек люблю, — на посыл нахер внимания не обратили, заматывая Шэнь Цинцю в одеяла. — И вас. — Ты головой об портал стукнулся, верно? — Конечно, — с готовностью отозвался мальч… Ло Бинхэ. — Как придете в себя и проспитесь, мы более обстоятельно это обсудим. — Не со зверем… — Но с демоном, учитель. Я больше не тот мальчик, которого вы ненавидели, а значит, мы сможем начать все ин…. Шэнь Цинцю уснул, не дослушав. Бред ведь. Явно бред. Чтобы его укладывал враг, говорил о любви и заботился. …. Он проснулся в своей кровати. Выспавшимся. На столике рядом стоял поднос с крабовой кашей и свежим чаем. И запиской: «взвалив на себя все, вы не сбежите от меня все равно. И вообще, передайте часть дел другим, а то я забуду о договоре и вернувшись из мира демонов спалю Цан Цюн в первую очередь». И хочется ругаться, да на губах сама собой появляется легкая улыбка. Он нужен кому-то, пусть и так.