Кому больнее?

      «Пора уже действовать, иначе я сойду с ума. Если, конечно, всё ещё не сошла…»       Девушка случайно громко хлопает дверью.       — Тупой сквозняк, — бурчит под нос Альпина. — Я дома! — громко говорит она и наклоняется для того, чтобы снять обувь.       — Как всё-таки странно, что это место ты до сих пор называешь домом…       Она замирает, думая о том, чтобы молча выпрямиться и уйти. Нахождение здесь Барнса никак не вписывалось в её план. Она ожидала увидеться с Сэмом, надеясь на то, что мужчина больше не будет лезть со своими советами, они бы провели хорошо время, поговорили о чём-то. Уилсон всегда ведь найдёт, что рассказать.       — Ага, — она теперь и не знает, зачем сняла обувь и прошла по коридору к своей комнате.       — Даже не поздороваешься нормально?       Альпина цокает языком и, не поворачиваясь к Баки, произносит:       — Нет.       Она закрывается на замок, а Барнс идёт в недоумении за ней.       — Я, конечно, понимаю, что ты избегаешь меня, причины ясны, хотя бред полнейший, ты знаешь… — говорит мужчина, стоя напротив деревянной двери, что отделяет его от Альпины. Хотя при желании она бы не удержала его на расстоянии — Баки запросто может снести её с петель.       — У тебя научилась.       — Что? — хмурится так, будто она стоит перед ним, а не эта, уже успевшая надоесть, дверь. Наклонив голову на бок, мужчина пытается вникнуть в суть сказанных девушкой слов.       — Ты понимаешь, о чём я. Точно понимаешь, — голос становится ближе, потому что Альпина подходит к двери.       Конечно, Барнс понимает… Просто он от этого мысленно убегал долгое время и теперь не хочет, чтобы эти мысли вернулись в его голову. Скорее они и не уходили, но прячутся за замками, пока ещё надёжными, Баки ведь держится. Изо всех своих сил, хотя в ментальном состоянии эти силы на исходе. И так всё было ужасно. Казалось хуже некуда, но произошедшая ситуация почти добила, показала, что был не предел его выдержки. Состояние Джеймса ухудшилось… Он стал груб, а постоянно сдерживая себя, как сейчас с Альпиной, и когда рядом с Джесси, Баки не знает, в какой из моментов он не выдержит.       — Только я это делаю, потому что мне жаль твою девушку. Ты понимаешь? А ты… ты.       — Я хотел… разобраться с этим и вернуться к тебе.       — Мы должны были справляться с этим вместе, — Альпина почти плачет, опираясь спиной о стену возле двери, из-за которой звучит голос Барнса. Он ни капли её не успокаивает…       — Ты не должна была страдать…       — Джеймс, — нервный смешок звучит после того, как Аль уставшим голосом произносит его имя. — Тебе просто было не нужно. Не оправдывай свой поступок таким образом. Я всё понимаю, так что не делай из меня дуру.       — Мне…       — Замолчи… — девушка прикусывает до боли губу, сдерживая себя из последних сил… Думает: «Только бы не разрыдаться». — Я ещё не договорила.       И он больше не хочет говорить. Не хочет ничего, потому что слышит дрожь в голосе. Едва уловимую, но Джеймсу не составляет труда распознать состояние, в котором находится Альпина. Отчаяние, невыносимая боль, которой она предпочла бы физическую, только бы не ощущать, как сжимается сердце. Как раз поэтому она сжимает пальцы одной руки вокруг другой, впиваясь и царапая тонкую уязвимую кожу.       — Ты искал повод, чтобы уйти. Иначе какого чёрта ты с Джесси. Или за неё ты не боишься? — смешок следует за фразой, которую девушка высказывает, даже не задумываясь.       — Аль…       — Заткнись.       — Я думаю…       — Ты любишь её. Просто ты разобрался со всеми глобальными проблемами, и больше нечего опасаться, — без задержек она вываливает этот текст на одном дыхании, чтобы сполна высказать то, что думает.       Барнс в полном осознании сказанного опускает руку с ручки двери и лбом упирается в деревянную поверхность.       — Да, так и есть, — говорит и выдыхает.       — Так что тебе от меня нужно?       — Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда доступен для тебя. Ты можешь обратиться ко мне с чем угодно, ведь не чужая же.       В ответ тишина. Угнетающая, давящая, приносящая только неспокойствие и головную боль. Непонятно только кому из них больнее. Мысли Барнса более терзают его, и без того измотанную, душу, или всё же то, о чём думает Альпина более страшно? Она наедине со своими мыслями, а Баки нет, приходит «домой», а там его встречает Джесси. Девушка каждый вечер садится с ним рядом, когда он долго находится в уединении, прижимается к нему и говорит нужные, успокаивающие слова, помогающие справиться с тревогой, терзающей и не дающей покоя.

***

      — Сэм сказал, что нужно помочь перенести еду на стол.       — Ох, я уже помогаю, почти всё готово, — отвечает незнакомая Баки девушка и оборачивается, чтобы уйти в кухню и уже в который раз взять очередные тарелки, наполненные едой. — Привет, — она приветливо улыбается. — Не знакомы, но могу предположить, что ты Джеймс, — брюнетка не стесняется и дружелюбно протягивает мужчине руку. — Я Альпина, няня малявок.       — Подруга моя, вообще-то, — фыркает Сара, идя к ним с едой, и толкает девушку плечом.       — И няня малявок.       — Понял. А ты права, я Джеймс, но будет лучше, если Баки.       Он смотрит в её карие глаза с отблеском солнечного луча, благодаря которому они становятся оранжевыми.       — Аль, — подмигивает девушка, и они соединяют руки в рккопожатии всего на несколько секунд. — Эм-м, — Альпина смотрит на Сару. — Чем ещё помочь?       — Да ничем, уже всё готово, позовите только Сэма и детей.       — Я за Сэмом, — сразу говорит Джеймс, уходя из столовой.       Барнс находит его почти сразу. Друг продолжает чинить свой костюм американского Сокола в гараже дома. Хотя по большей части он служит как мастерская.       — Зовут к столу, — говорит Уилсону, смотря, как он пытается спасти костюм, когда там всё в очень плохом состоянии. Мужчина не опускает руки, не думает о том, что тут всё безнадёжно, а упрямо паяет и меняет запчасти на новые. — Давай пойдём поужинаем, а потом я тебе помогу, — предлагает Барнс, а Сэм глубоко вздыхает и громко выдыхает, опуская на стол кучу железа. — Пойдём.       — А ты уже познакомился с Альпиной? — поднимаясь со скамейки, любопытно спрашивает Уилсон.       — Да, познакомился, милая девушка.       — Может, чаще будешь сюда наведываться? — намекает Сэм, толкая Баки в плечо. Второй не понимает, пока Уилсон не продолжает: — Хорошая девушка, одинокая, как и ты.       — М-м… — губы мужчины становятся тонкой полоской. — Очень жаль за неё, но ты знаешь, что мне это не нужно.       — У тебя не было девушки… — Сэм задумывается, останавливаясь, и заставляя остановиться Барнса на полпути к беседке, где ждут только их. — Сколько у тебя её не было?       — И не нужно, чтобы она была.       — Хочешь сказать, что тебе хорошо одному? — недоверчиво уточняет Сэм, хмурит брови. — Ни за что в это не поверю.       — Дело не в том, как мне хорошо.       — А в чем тогда? — не отступает Уилсон.       — В том, что девушке со мной не будет хорошо, — больше не собираясь ни на что отвечать и ничего выслушивать, Баки обходит друга и старается натянуть правдивую улыбку на лицо, дабы своим видом не испугать девушек и племянников своего друга. Сейчас он больше напоминает серую тучу, а Сэм выдыхает и, постояв на том месте около минуты, с серьёзным видом, как Барнс ранее, растягивает губы в улыбке и идёт ко всем.

***

      — Там! Там! — Касс, крича, бежит к беседке, поэтому на мальчишку все разом обращают своё внимание. Он чем-то очень напуган, и мать сразу начинает нервничать, не увидев с ним рядом брата.       — Что случилось? — сразу спрашивает она, вставая из-за стола.       — Аль, она в воду упала с причала! — Касс остановился, очень глубоко дыша, потому что очень спешил, бежал сюда, переживая за свою няню, хотя по большей степени она была его подругой, точно так же, как и его брату.       Сэм поднимается и бежит туда, откуда прибежал его племянник, который тут же спешит за ним.       — О, Господи… — тихо говорит Сара, Барнс смотрит на неё, хмурясь.       — Она что, плавать не умеет? — спрашивает он и подтверждает свою догадку кивком от женщины. И тогда подрывается со стола так, что стул случайно падает, а он не обращает на это внимание и бежит туда, куда и Сэм чуть ранее.       Пока бежит, он видит, как друг прыгает в воду за девушкой, и когда подбегает к тому месту, Сэм уже выныривает из воды с Альпиной, взятой в охапку его руки, девушка без сознания. Барнс помогает вытащить её из воды на причал, а после этого переворачивает Альпину на бок. Тогда изо рта брюнетки вытекает вода, но точно не вся. Рукой Баки щупает пульс на шее. Он есть, но очень спокойный, почти не ощущаемый. Уже все к этому моментк собираются возле них.       — Сара, держи её руку, скажешь мне, если вдруг что поменяется, — даёт указания подбежавшей женщине.       — Да, да, хорошо, — она заменяет руку Барнса своей дрожащей. — Я его не чувствую, не чувствую!       — Это из-за меня! Я сильно бросил мяч, а она отошла назад и зацепилась за ограждение! — говорит Эй-Джей, плача.       — Отойди, — просит мальчика Баки и склоняется к девушке, чувствуя, положив руку на шею, что пульс всё ещё есть, но стал совсем едва чувствуем и, дрожа от волнения и страха, Сара просто-напросто не смогла его ощущать. Только вот грудь девушки не вздымается совсем.       Альпина без сознания, в её лёгких вода, и Барнс знает, что с этим делать. Сначала мужчина давит в ритме на её грудь, но когда это не помогает, потому что он боится чуть сильнее положенного надавить на неё, Баки опускается к её лицу и, закрыв двумя пальцами бионической руки нос, мужчина обхватывает её холодные губы своими и передаёт воздух из своих лёгких, помогает лёгким возобновить их функцию.       Не с первого раза, не с первого вздоха у него получается вернуть девушке возможность дышать, но всё же спустя минуту она открывает свои глаза, а Барнс ощущает обратную отдачу воздуха. Мужчина отстраняет от рта девушки свой и машинально облизывает пересохшие губы.       Девушка начинает дышать и сразу кашляет, потому что вода в лёгких мешает. Барнс приобнимает её за спину, когда Альпина приподниматься, но сил ей не хватает. Мужчина помогает ей приподняться, и вся вода выходит, покидает её дыхательные пути, когда она кашляет, а рука Барнса гладит успокаивающе спину.       Со стороны слышно охканье Сары, которая чуть с ума не сошла, а дети подходят ближе; Эй-Джей опускается рядом с девушкой.       — Прости, прости, я не хотел, — говорит мальчик и плачет, стирая руками ручейки слёз.       — Ты причём? — хмыкает брюнетка, медленно отворачиваясь от Баки, всё ещё находящегося близко к ней, к Эй-Джею, сидящему с выражением, как у кота. — Я неуклюжая, знала же, что там перекладина, — голос девушки хрипит, как при простуде, но щёки начали возвращать прежний румянец, цвет кожи постепенно стабилизировал оттенок. К счастью, всё обошлось.

***

      Когда все уже медленно собираются расходиться, точнее: Барнс и Сэм обратно в Нью-Йорк. Как высказался Баки: «Потому что долг зовёт». На вопрос Сары: «Почему не останетесь на ночь?». А Альпина уложила детей спать и подошла ко всем, но взяла Баки за предплечье, обращая на себя больше внимания.       — Отойдём? — спрашивает она, на что в ответ получает кивок и видит лёгкую улыбку на устах своего спасителя.       Они останавливаются в десяти метрах от Сары и Сэма, которые не смотрят даже в их сторону, продолжая обсуждать насущную тему.       — Спасибо за то, что спас меня, — говорит Альпина.       — Пож… — не успевает договорить, как девушка обнимает за шею, привставая на носочки.       Ему такое спонтанное действие ударяет под дых от неожиданности. Давно, уже Баки и не вспомнит, как давно его никто не обнимал. Будто даже чуждо это ощущение, будто никогда прежде мужчина не ощущал, как руки зажимают в объятиях. В прямом смысле у Баки дыхание перехватило и около десяти секунд, ведь девушка не собиралась скоро отстраняться, он в растерянности стоял, а руки опущенны были вдоль тела.       — Специфическая благодарность, — говорит он, и девушка хихикает.       — Я жить хочу, — шепчет на ухо Барнсу, первый раз признаваясь в том, что боится смерти, хочет ещё жить. А через нсколько секунд Альпина отстраняется и смотрит в глаза Баки.       — Я, если честно, предполагал, что когда ты отойдёшь от произошедшего, то моей благодарностью станет твоя пощёчина, ‐ признаётся Баки, а у девушки бровь вопросительно изгибается. — Типа… чего я полез целовать тебя.       — Не целовать, а искусственное дыхание делать, — поправляет, хихикая Альпина.       Осознание того, что мужчина касался её губ своими, никак не повлияло на отношение к нему. Девушка даже не смущается, как можно было подумать. И напоследок проводит от плеча вниз, уходя к остальным, а Баки следует неспеша за ней.       Он мигом пересмотрел свои взгляды на жизнь, стоило почувствовать себя хорошо в объятиях девушки. И если до этого он думал и говорил, что отношения — это не для него; говорил: «Хорошо, что нет девушки». То теперь он задумался о возможности создания отношений. Стоит ведь попробовать хоть немного вникнуть в обычную жизнь, точнее, внести в свою не совсем обычную, каплю, в виде представительницы женского пола, нормальной жизни. И тогда уже только надеяться, что ничего и никто не посмеет это испортить.       — Пора попытаться стать счастливым, Барнс? — пробурчал себе под нос Баки, пнув носком ботинка камень.