Свет

Стакан поднят, словно юноша собирался произнести тост. Глаза — и настоящий, и протез — сверкают озорством, когда Фукасе делает движение вперëд и, тихо дзынькнув, залпом выпивает сок. «Хорошо-то как!» — радостно восклицает и наливает себе ещë. Пико наблюдает за всем этим с умилением. Всë такое родное в этих жестах и эмоциях, что нежность переполняет всë его существо, и улыбка не сходит с лица. Такой живой. Фукасе ставит стакан на стол, долго смотрит в глаза, прищурившись, с хитрой улыбкой, и вдруг наклоняется и заговорщически шепчет: «Я сейчас тебе такое расскажу!» И вот он рассказывает о новом продюсере, с которым они заключили контракт. О неорганизованности, неуклюжих текстах, но лëгкости мелодий, о планах на ансамбли и желании смотреть, что вырастет из этого новичка. — Поработаем ещë немного, и я уговорю заключить контракт с тобой! Ему ансамбли нравятся, так что вместе петь будем уж точно, — добавляет юноша и замолкает, ожидая реакции андроида. Тот несколько мгновений сидит, не шевелясь, но, осознав сказанное, взял парня за руку — привычный жест, вызвавший у Фукасе ухмылку — глядя с удивлением. — Звучит хорошо, но разве это возможно? Он же новичок? — Он пират. Это было сказано почти с гордостью. Или без "почти"? Фукасе одобрял существование пиратства, его внутренний бунтарь ликовал при заключении таких контрактов, ставящих клеймо на продюсерах и запрещающих им вернуться на "светлую сторону". А вот Утатане, брошенному создателями, не оставалось ничего другого, поэтому пришлось отречься от принципов и, скрипя зубами, идти на контакт с обходящими закон. И всë же то, что Фукасе не даëт забыть его, грело душу. Если у андроидов таковая имеется. Такой яркий. Этот свет ослеплял. Этот свет вдохновлял. Фукасе видел в Пико сосредоточение всего того, к чему когда-то стремился. Идеальный контроль эмоций, собранность, доля загадочности и отстранëнности. Но против природы не попрëшь, потому юноша оставался взрывным, не умеющим прятать энтузиазм, которым заряжался буквально от всего. Но Пико... идеальный. Наверное, потому и робот — не могут люди быть такими. Лучше уж робот, чем ангел. Так к нему хоть можно прикоснуться, да и не понять этих внеземных созданий. — О, а вы закончили с тем кавером? Где ты инопланетянин? — сразу озвучил вспомнившуюся по цепочке ассоциаций мысль Фукасе. Пико, отвечая, рассказывал о деталях работы с этим человеком и удовлетворëнности ею расслабленно, мерно, с лëгкой улыбкой. Вспоминал вызывавшие сложности моменты, радовался тому, что в целом всë шло хорошо, и результатом все более чем довольны. Мелодичный голос лился, не делая скачков между регистрами и оставаясь чуть заниженным, а взгляд восхитительных глаз не отрывался от лица собеседника. «Рассказывает о себе, а всë внимание мне уделяет», — довольно отметил в мыслях Фукасе. Держит себя. Увлечëн, но не проявляет это вспышками: увлечëнность течëт долго и равномерно. И он — только его. «А время жестоко и вовсе не лечит...» Сколько лет Пико наблюдает? Юбилей недавно отметил, и тогда же в подарок получил вероятность оказаться забытым всеми. Но Фукасе, только появившись, провозгласил его своим другом, взял в свою компанию «весëлых ребят», и вот и определëнная аудитория набралась у всех из них, и на душе стало легче с новыми друзьями. Фукасе — не динамит, как многие думают. Он не разрушит ничего своей вспышкой, и вредить никому не намерен. Он — факел. Вдохновляющий, путеводный, греющий замëрзшие руки. Живой, яркий. И он — только его.