В светлом

Вот убогая мрачная эпопея, вырожденка постмодернизма. Вот её Героиня бесславная (от славянского корня «хер»). Вот оттенки любимой серости клубятся на гранях призмы для восприятия сфер небесных и для принятия полумер. В той главе она говорила несвойственно много и неуместно. То ли нервы обратно сматывала, то ли так, выметала чушь. То и дело мелькала другая тень. Ей было жутко неинтересно, но она говорила и говорила, — и кто-то слушал её и слушал. Вот эта глава состоит из табов, звучит как норвежский блэк-метал. Вот безликий читатель включает фантазию и выключает свет, — во тьме кладбищенской различает мерцание сигареты, в постъязыческих трелях угадывает сумрачный силуэт. Когда отгремит и отплящет, — оборвется на полузвуке, нарратив захлебнется белым, подавится тишиной. И тут же забудет себя. Забудется. И на новом круге будет звучать совершенно иначе и рассказывать об ином. Вот в этой она полюбит как смертная, но умереть не сможет. Героиня пребудет в прострации, значит будет глава в стихах. Удивленный читатель узнает тропинку и кладбище, всмотрится в них построже, — да в попытках распутать сей путь лишь увязнет впотьмах. Героиня тем временем выйдет на освещённую улицу, позади оставляя чужую тень, стихи, соглядатая без ответов. Вот она отдаляется, но ещё различимо щурится и сутулится, вот она растворилась чудом, чёрное — в светлом, в светлом…