Две жизни

***

— Эй ты, чудище драконьего рода, выходи из своей пещеры! — Милый, когда же ты научишься быть более романтичным по утрам.

***

      Хару в душе дурно воет от всего этого пиздеца, что творится с его жизнью — напоролся на трёх волков-переростков оказавшихся оборотнями и как бы подружился с ними — мясистый кусок чьего-то бедра, то ли лань, олень или кабан, беловолосый находит до сих пор, даже в самую голодную и холодную зиму леса этого года.       Казу, Кей и Фую оказались приятными парнями и очень охочи до игр. Ну и пару раз подбрасывали до хороших ягодных мест.       Через седмицу по весенней лесной дороге, мимо полянки с мухоморами и бледными поганками, наткнулся на чёрно-оранжевую лису с семи хвостами и парня, что материл этого самого Шуджи-ебаного-лиса, тоже вроде приятели — помог тогда с охотничьим капканом, лапу высвободил. Матерящийся сапожник оказался Тетта Кисаки, попавшийся в капкан, тупоголовый Шуджи Ханма. Тоже «нечисть», только полукровная.       Второй месяц весны принёс вампира пьющего молоко и падкого на сладкое. Мёд диких пчёл Такуе понравился и притащил Майки — тоже вампир, друг из другого клана. В общем братьев у Майки двое, ещё и сестра есть. И прочая чепуха.       Ожидает первый день лета Хару с мрачным предвкушением, что же ему подкинет эта ёбаная жизнь — неизвестно, может опять какую-нибудь «нежить» по типу вампира и «блохастых и бешеных оборотней», как любят поговаривать простой люд с деревеньки? Он просто притягивает к себе всяк «нечистую силу».

***

      Местечко местный знахарь выбрал хорошее — уединённо, но и добраться не составит труда.       Небольшой охотничий домик у самой кромки леса, тихая река в пол-часах по тропинке. Небольшое хозяйство с пристройкой для скота — пару клеток с пушными кроликами, две козы и десяток кур с белым петухом во главе. И небольшой полисадник с пушистыми кустами ели и ромашками. И свой небольшой огород — в основном капуста для коз, баклажаны и морковь.       Отдельный сарай для посадки семян, пару топоров с граблями и там же зеленоглазый складывает дрова.       Живёт Харучиё один, на себя еды хватает, да и кто-то из деревеньки ему что-нибудь из огорода принесёт за вылеченную хворь. Он здесь вместо старого знахаря, что года три назад почил и передал этот дом и знания ему.       Одинокие ночи его греет обычная хромая трёхцветная кошка и печка.       Обычный быт, обычного человека и знахаря. Был.       Встав с первыми петухами, белокурый идёт к рукомойнику. Сейчас его никто никуда не гонит, за окном в лесу не подвывают от скуки.       Домик тоже украшен минимализмом — стол, табурет, лавка с покрывалом, на которой он спин, печка и ещё немного пространства для соломенной цинковки и голбеца — холодной ямы для хранения долгохранящихся припасов. — Сегодня будет какая-то пакость, Мури. — вздыхает белокурый гладя тихо мурлыкающую кошку.

<…>

      Пакость случилась ближе к закату солнца — на него упал аист, вот прямо взял и упал прямо в руки и чёрный ворон взлолновано крутится и каркает. — Да не еби ты мозг, хули каркаешь? Нормально блять скажи с какого хрена вы уебались на меня? Мне оборотней с вампирами и этими лисами-переростами хватает. — ворчит парень аккуратно перехватывая аиста и ложа на траву, рассматривая на видные повреждения. — Он, эт, он. Хкр, он просто устал, несколько дней не ел, вот и свалился. — пробормотал паренёк на года два старше него. Да и по одежде ясно, что явно они из благородных семей. — Тащить будешь ты. «Дракона ещё для полного счастья не хватает!» — мысли имеют форму сбываться, и Хару просто жалеет, что подумал про этого дракона.

***

— Эй ты, чудище драконьего рода, выходи из своей пещеры! — парень просто прикрыл глаза.       Ну какой пенёк будет орать на пещерного дракона? Это вампиры, можно утверждать, что бессмертны, а он живой, так ещё и аист Изана с вороном Какучо припёрлись для поддержки и его зачем-то притащили. — Милый, когда же ты научишься быть более р-романтичным по утр-рам. — пророкотали в пещере и послышалось скрежетание по камню и повалил белый дым. — Чего встали? Проходите, накормлю, — серебристая, узкая, чешуйчатая морда дракона с большими голубыми глазами, что смотрит прямо в душу, отпечаталась в голове Акаши на долгие жизни вперёд, как и та улыбка-частокол из игл-зубов.       Как оказалось Майки уже который век пристаёт к этому дивному дракону и не даёт покоя, как только увидел его человеческую форму. Такемитчи только хмыкает, да пар из ноздрей выпускает. И блестит крепким драконим боком с шипами на спине до самого кончика хвоста.       Пряное мясо, жареное мясо, мясо в ягодном соке и просто разные фрукты появляются на растеленной ткани и мягкие подушки для комфорта, чтобы мягко сидеть.       Ворон, аист и дракон тоже оказываются давние долгоживущие друзья. Их подпитывает магия и вера в божеств.       Харучиё слушает их рассказы, вгрызается в мясо и диву даётся — такие разные, а дружат.

***

      На середину второго месяца лета находит подстреленного волка. Внутренняя чуйка молчит про опасность и зеленоглазый рискует подойти к нему.       Арбалетная стрела торчит из ляшки, волк дышит спокойно, даже не дёргается, когда конец стрелы хрустит. Хару ворчит, достаёт из заплечного мешка тонкую иглу с нитью (удобно, когда в связях есть такие верхушки, как дракон, вампир и просто состоятельные друзья).       Наконечник стрелы выходит с тихим хлюпом и кровь начинает течь обильнее. Раствор загустения крови (опять этот же Такемитчи-дракон, будто знает, что надо было ему это вручить с мешком) и быстрый шов на рану. Какие-то липкие хрени и привычная мазь для заживления ран на теле.       Акаши прислушивается и уловив тихий хруст веток уходит от туда — видно сородичи пришли.

<…>

      К концу этого же месяца косым взглядом замечает морду того чёрного волка выглядывающего из кустов. Итак пару раз замечал то серый хвост в кустах, то рыжий бок. — «Опять чё-ль оборотни?» — вздохнул зеленоглазый.       Этих он не знал, да и тот серо-белый волк, что тогда он помог не сильно волновал его. И тут такой кипишь… Видимо тот волк оказался подростком-оборотнем. — Ох, Морана, за что это всё мне? — вздохнул паренёк подплывая к горячему камню.       Начало третьего месяца лета началось с тёплой и влажной духоты — так тепло, что полезай в голбец, чтобы охладиться.       Услышав несколько бултыхов, Хару обернулся и увидел довольные морды тех оборотней, теперь превратившихся в парней. Улыбнувшись детской их непосредственности, поплыл к берегу, надо ещё скотину напоить и накормить.

<…>

      Ночью к нему поскреблись в приоткрытую дверь. Мури фыркнула и убежала в голбец. Открыв дверь и увидев того серо-белого волка и мёртвым зайцем у порога, Акаши понял, что это ещё не все сюрпризы жизни. Теперь за ним ухаживает оборотень, которого он спас. — Ты же понимаешь, что это была просто помощь? — Хару смотрит на довольного волка, думая, что он не поместится в будке для собак. — Погоди-ка, это ты таскал мясо всю зиму для меня? — щёлкнуло в голове. Теперь понятно, почему Кейске ржал с него и подкалывал про какого-то жениха. И объяснения Чифую. — Бля-я-я-я-я… — вздохнул зеленоглазый.       Теперь у Харучиё Акаши живёт ручной волк — пошла молва по небольшой деревне, а сам парень ворчит на «волка». То под руку лезет, когда кашу варит из пшена, то пятки облизывает, чтобы почесали за ушком и бок.       А через месяц, на конец и начало осени случилось это — волк значительно подрос и подал голос. Ну как подал, беловолосый чуть инфаркт не схватил, когда проснулся на каком-то парне в обнимку. — Ясухиро Муто. — представился парень-волк-оборотень. — Харучиё Акаши. — вздохнул парень.

***

— Хару! Хару, блять, просыпайся! — парень осоловето моргнул, вспоминая что и где он собственно. — Чё? — парень протер слипшиеся глаза. — Ты уснул после обеда. — Санзу наконец-то проморгавшись вспоминает, что он заместитель пятого отряда. И свой дебильный сон-реальность. — Что вообще происходит? Какая-то чертавщина приснилась. — Мучо удивлён. Разговорчивый Хару более оживлённый Хару. — С оборотнями? — хмыкает капитан на ворчащего зеленоглазого. — Ага, обрывается на моменте где мы засосались. — парень замирает, переваривая, что только что пизданул (по лицу наверно щас получит) и уже готовится к худшим вариантам. — Мы три года вместе, проснись. — хмыкает Муто. Да, он помнит свою первую любовь к этому парню. И это только вторая жизнь у них на счёту.