Поцелуй Иуды.

Франция, Ницца 20 июня 2020 года Волн почти не было, потому что не было ветра. Да, тут определённо редко бывает ветрено или холодно. Только горячий песок, жаркое солнце и он. Зеленский поворачивает голову в сторону соседнего лежака, на котором, прикрыв глаза, лежит президент Франции, заметно расслабившись после нескольких выпитых алкогольных коктейлей. Его лицо прикрывало полотенце, не давая бледной коже француза даже шанса загореть. Грудь медленно вздымалась в полудрёме, интересно, сколько они тут провели времени сегодня? Минуты в этом месте тянулись вечность, этой вечности не хватало. Опустив ноги с лежака на желтый песок, приятно греющий ноги, Владимир лениво направился в дом. Они снимали огромную территорию пляжа, кроме них, там никого не было. Наверняка это место было сложно забронировать, особенно в условиях всемирного карантина и разгара туристического сезона. Но этим занимался президент, так что можно было расслабиться и насладиться отдыхом. В доме было прохладно, сразу же захотелось полежать, смотря какое-нибудь тупое шоу на непонятном французском языке. Но все его мечты обломала собака Макрона, дружелюбно накинувшись на него прямо с порога, недвусмысленно просясь гулять. Зеленский разочарованно вздохнул, но все же достал поводок. Пса звали Немо. Да, прям как рыбку из мультика. Может, поэтому он сейчас вместо того, чтобы побегать по берегу, полез в воду и весь промок? Эммануэль его прибьет. По его словам, эту собаку можно купать только в дорогих французских шампунях, сделанных чуть ли не из золота. Пока черная псина плескалась в морской воде, он решил разбудить своего спутника. Это было необычно. Все это. Он встал на пост президента всего-то год назад, но уже проводил свой недельный летний отпуск в компании одного из самых значимых членов НАТО. И с его собакой, как же без нее. — Эммануэль, — потряс твердой рукой плечо своего французкого друга Владимир. — Вставай, уже вечер! Пойдем в дом. Голос президента Украины ударил по ушам, выводя из блаженного сна. Сбросив полотенце с лица, Макрон, сощурив глаза, посмотрел на причину своего пробуждения. Причина стояла без рубашки, в одних шортах, в каком-то совершенно странном и родительском жесте уперев руки в бока. — Доброе утро, — на привычном за эти дни английском поздоровался Эммануэль, поднимаясь с лежака, попутно разминая успевшие затечь мышцы. Макрон окинул взглядом пустой берег, краснеющее в закате солнце. Свою собаку, плескавшуюся в неположенном ей месте, переводя немного осуждающий взгляд на Зеленского. Тот сделал вид, что не при делах, подавляя хитрую улыбку, которая могла очаровать любого. В уютной тишине они направились в сторону домика. Первые три часа пребывания в доме они потратили на онлайн звонки своим подопечным, отдавая приказы и рекомендации в простых вопросах, которые вполне могли выполнить их заместители. Отдыхать, будучи президентом, было сложно. Половина времени уходила на звонки, переговоры, переписки, решения проблем. Но зато другая, лучшая половина — была самой настоящей отдушиной. Так и сейчас, покончив со всеми бесконечными разговорами по телефонам, они наконец-то уселись в гостиной. Эммануэль умелыми движениями наполнял бокалы вином, предрасполагающим к хорошему вечеру. Приглушённый свет в комнате лишь помогал расслабиться, а шум волн за окном и вовсе доводил состояние до эйфории. Глоток за глотком, они выпили всю бутылку. Зеленский откинул голову на спинку, а его попутчик отразил это движение. Они сидели близко, даже немного касаясь друг друга плечами, совершенно довольные таким положением вещей. — Ты любишь есть улиток? — нарушил комфортную тишину Владимир. Послышался смешок, а затем собеседник повернул голову в его сторону. Зеленский встретился с парой улыбающихся голубых глаз. — А ты как думаешь? — улыбаясь от нелепого диалога, ответил вопросом на вопрос Макрон. Зеленский отвернулся: не мог выдерживать этот пристальный, заинтересованный взгляд. Никогда не мог. — Я думаю да, ты похож… Знаешь, на стереотипного француза? Не хватает тоненьких усов и смокинга, — не смог удержаться от шуток Зеленский. — Вот как. Мне кажется у тебя слишком стереотипные французы в голове. Ты только что скорее описал комедийного французкого официанта, из фильмов годов так девяностых, чем реального человека, — фыркнул Макрон. — Еще скажи, что у вас в Париже девушки не ходят в беретах и с красной помадой? — продолжал гнуть свое Зеленский. Макрон изогнул бровь, не понимая, шутит ли его собеседник или реально думает, что люди во Франции только и делают, что ходят с багетами по улице, закусывая их круассанами. — Похоже мне придется провести Вам экскурсию по Парижу, мистер Президент, — улыбаясь уголком губ, совсем не в шутку предложил Эммануэль. На самом деле он правда хотел показать ему столицу, культуру. — Обязательно. Так что там с улитками? — вернулся к важнейшим вопросам Зеленский. — Мне не нравится, — спокойно ответил Макрон, успокаивая интерес Зеленского. Зеленский поерзал спиной о спинку дивана. Спина обгорела на солнце, неприятно доставляя боль. Он поморщился, вспоминая где лежит крем от солнечных ожогов. В шкафчике в ванной, он сам положил его туда вчера. Поднявшись с дивана, он без объяснений направился в ванную комнату. Сбросив тонкую футболку на пол, он принялся размазывать крем по плечам, которые загорели больше всего. Холодная субстанция доставляла облегчение, а вместе с этим острое желание нанести его на другие солнечные ожоги. К сожалению, до спины он не дотягивался, и уже было сдался, как в дверном проеме появился Эммануэль. Он опирался на дверной косяк, чуть ли не с жалостью смотря на попытки Зеленского самостоятельно нанести крем. Взгляд у Макрона был пьяный и расфокусированный, но не потерянный. Зеленский знал что его французский друг быстро пьянеет, и обычно к этому времени уже спит без задних ног. — Давай помогу, — сделал шаг внутрь комнаты Макрон. — Смотреть на тебя жалко, Владимир. Зеленский не стал отказываться, потому что знал: если не нанести мазь сейчас, ночью он не заснет. Поэтому он в ту же минуту передал тюбик, в руки так вовремя зашедшего мужчины. Макрон открыл тюбик, выдавив немного содержимого себе на пальцы. Вскоре, Владимир почувствовал на себе мягкие касания, несущие за собой благодатный холод. Эммануэль был аккуратен, впрочем как и во всем. Он бережно покрывал каждый сантиметр поврежденной кожи. Красные пятна на ней становились бледнее. — У тебя много родинок на спине, — голос Эммануэля казался очень громким, спустя долгие минуты тишины. — Да, — то ли Макрону, то ли самому себе ответил Зеленский. — Joli* (красивые)* — Надеюсь, ты меня сейчас не оскорбил, — усмехнулся украинец. Ему не нравилось, когда говорили на незнакомом языке, пусть даже французском. Пусть даже Макрон. — Отнюдь, — все так же, кончиками пальцев, повел ниже по спине Макрон. Казалось, он соединял эти самые родинки в созвездия. Выглядел он точно увлечённо, эту картину можно было наблюдать в зеркало, напротив которого они стояли. Спустя мгновение Макрон убрал руки, затем смывая с них крем проточной водой. Улыбнувшись и пожелав спокойной ночи, он удалился в свои покои. Зеленский лишь кивнул головой. *** На утро Владимир проснулся неприлично поздно — в двенадцать часов дня. Приняв душ и надев свежую одежду, он направился на кухню. Первое за что зацепилось его внимание, это Эммануэль. Обычно он в такое время еще спал, а сейчас сидел с чашкой кофе, листая планшет. Заметив Зеленского, он поднял глаза и широко улыбнулся. — Доброе утро. Не стыдно так долго спать, мисье президент? — попытался подколоть Зеленского Макрон. — Кто бы говорил, — хриплым ото сна голосом, не оценил шутку Владимир. — Почему не разбудил? Мне кто-нибудь звонил? — продолжил возмущаться украинец. — Я не Ваш секретарь, Владимир, — не отрывая взгляда от планшета, начал Макрон. — Ставьте будильник, а на счет звонков — проверяйте свой телефон, зачем спрашивать это у меня. — Встал не с той ноги, — поняв свою неправоту, ответил Зеленский. Макрон ничего не ответил, лишь оставил свою чашку на столе и вышел из дома, возможно с собакой. В огромной степени ему было все равно на их перепалку, они не были друзьями. Их даже товарищами назвать сложно. Просто так получилось, что оба мужчины прониклись симпатией к друг другу, ничего более. Прошел час, прошло два. Зеленский неотрывно работал в своем ноутбуке, положив тот на колени. Он бы соврал, если бы сказал что не думал о том, где в это время находился Макрон. На улице шел дождь, пусть даже теплый, но он становился сильнее с каждой минутой. Серые тучи затянули небо. Закончив с работой, Владимир накинул толстовку и вышел на улицу. Песок промок от дождя, неприятно прилипая к ногам. Эммануэля он обнаружил в беседке, которая стояла недалеко от их дома. Тот сидел все с тем же планшетом, с которым был с утра. Трудоголик. На столе стояла пепельница, с тлеющим бычком внутри. Эммануэль курит? Это поразило Владимира. — Ты куришь? — тупо спросил Зеленский, прекрасно понимая что если бы было не так, никакой пепельницы тут не стояло бы. — Нет. Нерегулярно. На самом деле последний раз я курил два месяца назад, но вчера резко захотелось. Ты ведь тоже куришь, — с утверждающей интонацией произнес Макрон. — Откуда знаешь? При тебе я точно этого ни разу не делал, — присел рядом Зеленский. — Вчера я был очень близко к тебе, когда помогал с солнечными ожогами. От тебя пахло дымом, если уж скрываешь — скрывай лучше. — Моя дочка против моего курения, — с какой-то грустью в голосе, поведал Зеленский. — Значит у тебя очень умная и хорошая дочь, — с улыбкой на лице сказал Эммануэль. Он любил редкие рассказы Владимира о его детях, в такие моменты украинец выглядел счастливым. — А я видимо не очень хороший отец, — с этими словами Зеленский потянулся за сигаретой, зажимая ее между зубами, взглядом прося Макрона подкурить. Зажигалка подожгла кончик сигареты, заставив ее медленно тлеть. Табак оказался очень качественным и крепким, даже немного давая в голову. Зеленский сделал очередную затяжку, выпуская белый дым из приоткрытых губ, задумчиво смотря куда-то вдаль. — Ты красиво куришь, — тихонько наблюдая за ним, сделал необычный комплимент Макрон. — Красиво убиваю свои легкие, ты хотел сказать, — потушил даже наполовину недокуренную сигарету Зеленский, — странные ты вещи находишь красивыми, Эммануэль. — В тебе много красивого, в каждом человеке очень много красоты. В каждой мелоче, — задумчиво ухмыльнулся Макрон своим мыслям. — Ты просто излишне романтичный, потому что ты француз, я же говорил, — скрестил руки на груди Зеленский. — Ага, а еще я ем улиток, — засмеялся Эммануэль. Дождь становился сильнее, поэтому он направился в дом, краем уха чувствуя что Зеленский идет за ним. Пока они дошли до домика, дождь намочил их полностью. Одежда неприятно плотно прильнула к телу, поэтому пришлось переодеться. Первым закончил Зеленский, в сухой одежде падая на диван, включая телевизор. Эммануэль вышел спустя пятнадцать минут, в одних только спортивных штанах и накинутым на голову полотенцем. Он плавной походкой подошел к креслу, сев на против Зеленского. Владимир окинул его внимательным взглядом, со спортивным интересом изучая обнаженный торс. Эммануэль не был в такой хорошей физической форме как сам Зеленский, но обладал довольно подтянутой и сухой фигурой. — Ты знаешь, у меня был ютуб-канал со спортивными видеороликами, — поделился прошлым Зеленский. — Я видел, — ответил Макрон, до этого безразлично смотрящий телевизор. Он видел. Надо же: президент Франции на самом деле был довольно заинтересован Зеленским, и осведомлен о его деятельности до политической. — Жаль я больше не могу им заниматься, это бы пошло на пользу моей фигуре, — настольгируя, произнес украинец. — У тебя красивое тело, Владимир, — не сводя глаз с экрана телевизора, парировал Макрон. — У тебя тоже, — неловко похвалил Зеленский. Макрон лишь повел бровью. — Может устроим завтра тренировку? Пробежку хотя бы… Нам через три дня возвращаться в свои государства, и пару месяцев мы точно не увидимся. Что думаешь? — предложил Зеленский. — Если ты хочешь, то давай! — привычно подмигнул Макрон, который был совсем не против физической нагрузки. — Отлично, — словно большой кот, удовлетворенно улыбнулся Владимир. — Чем хочешь заняться сейчас? — спустя минуты тишины, спросил Макрон. Обычно они проводили дни на пляже, купаясь и загорая. При сегодняшней погоде так не получилось бы. — Можем сыграть в правду или действие. Можно просто, а можно с алкоголем. Ты знаешь правила? — подкинул идею Зеленский, который не особо хотел сейчас куда-то выходить, или заниматься чем-то, что требует мыслительной или физической нагрузки. — Да, можно и в нее. Без алкоголя, мне скоро должны позвонить с работы. Там муторная фигня по поводу карантинных мер, даже не спрашивай. Поэтому я должен быть трезвый. Скачивай приложение тогда. Зеленский быстро нашел в «аппсторе» нужный вариант, поставив на загрузку. Если честно, то он пожалел что предложил сыграть в эту игру. В нее нужно было играть либо с компанией хороших друзей, либо с симпатичной девушкой, на которую имеешь планы. В юности он так и делал. Не то чтобы ему было неловко играть в это с президентом Франции, но все же что-то настораживало. Хотя с другой стороны, это был способ узнать друг друга получше, укрепив теплые взаимоотношения. — Ну погнали, — похлопал рядом с собой Зеленский, чтобы Макрон сел ближе. Тот так и сделал: поднялся с кресла и переместился на диван к Зеленскому, заглядывая в телефон со включённой игрой. Зеленского напрягал Макрон. Точнее его голый верх, почему он до сих пор не надел футболку? По идее это не должно было его смущать, но кровь предательски окрасила лицо. Эммануэль ничего не заметил. — Итак, первый раунд. Владимир, правда или действие? — телефон был в руке у Макрона, ждущего выбор. — Правда. — Так… — посмотрел в экран Эммануэль, читая вопрос, — ты фотошопишь свои фотографии? Зеленский засмеялся. Он рассчитывал на какую-то жесть, но его похоже пронесло. — Нет, за меня это делают другие люди, — хитро ухмыльнулся Зеленский, забирая телефон в свои руки. — Эммануэль, правда или действие? — Действие, — неувернно ответил француз, ожидая сложное задание. — Повезло тебе, пять отжиманий, — закатил глаза Владимир. Макрон молча поднялся и без особых усилий отжался пять раз. Зеленскому приходилось только смотреть, как на обнаженной спине перекатываются мышцы. Язык безвольно прошелся по сухим губам, наблюдая за этой картиной. Они продолжали играть, пока на улице не стемнело. Было такое чувство, что они уже досконально изучили биографию друг друга, начиная от глупых историй про первый раз, заканчивая мировозренческими идеями. — Владимир, правда или действие? — миллионный по счету раз, прозвучал вопрос. — Действие. — Оу, — на лице Макрона появилось замешательство, — тут написано «сядьте к игроку справа на колени, сидите так два раунда». Как только до Зеленского дошел смысл услышанного, он покраснел, но старался не подавать вида что безумно смущен. Откашлявшись, он, с фальшивой уверенностью приступил к выполнению нелепого задания. Перекинув одну ногу через колени Макрона, ему пришлось придержаться за плечи француза, которые назло были обнажены. Стараясь не смотреть Эммануэлю в глаза, Зеленский сел как можно дальше от его торса, как можно ближе к коленным чашечкам. — Надеюсь эти два раунда пролетят быстро, — зло прошептал Зеленский, пытаясь игнорировать синий взгляд, который определённо рассматривал его сейчас. — Если тебя это так смущает, то слезай, Владимир. Это всего лишь глупая игра, в которой ты ничего не выигрываешь и тем более не проигрываешь. Тебе не стоит терпеть дискомфорт, — всегда чуткий к чужим эмоциям, сказал Макрон. — Я не смущен, не обольщайся, — чтобы не пустословить, Владимир все-таки опустил голову, встречаясь с чужим взглядом. Тот смотрел лукаво, заглядывая внутрь. Макрон дернул уголком губ, поднимая свои руки к талии Зеленского. Тот никак не отреагировал, будто воспринимая этот жест как вызов. Ладони Эммануэля обхватили твердое тело, пододвигая ближе, пока Зеленскому не пришлось завести свои руки за спину Макрону — на спинку дивана. Пальцы нервно сжали обивку. — Все еще не хочешь уйти? — понизил голос до шепота Эммануэль. Вместо ответа, руки Зеленского обвились вокруг шеи Макрона, кладя свою голову тому на плечо. У него не было оправдания, он не был пьян, «действие» — тоже неподразумевало таких моментов. —  Je vais t'embrasser. * — прозвучало на ухо Зеленскому. - (я собираюсь тебя поцеловать) * Макрон запустил руки под футболку украинца, скользя раскрытыми ладонями по прессу, груди, мышцам. Он мучительно медленно оглаживал каждый сантиметр его торса, проклиная футболку, которая разделяла их. — Эммануэль, — с призывом позвал Зеленский, ерзая на коленях у мужчины. Все зашло слишком далеко. Эммануэль притянул лицо Зеленского ближе, невинно касаясь его губ, почти целомудренно целуя. Без пошлости, но с желанием и чувственностью, обнимая крепче. Зеленский не особо был удивлен такому развороту событий, все к этому шло уже не один день и не один месяц. Эта тема была табуирована, но сейчас им удалось нарушить негласное правило. Еще тогда, после первой их встречи, мужчины не могли не заметить химию между ними. Каждые съезды, совещания, личные «свидания» — сопровождались уж слишком долгими рукопожатиями, нежными касаниями, которые якобы осуществлялись случайно, взглядами, в которых плескалась темнота. Зеленский углубил поцелуй, прижимая Макрона своим телом к спинке дивана. Языки столкнулись, Эммануэль мог чувствовать вкус сигарет, которые сегодня курил Зеленский. Удовольствие продлилось недолго, не успевая перерасти во что-то большее: раздался звонок на телефон Макрона. Зеленский дёрнулся от громкого звука, воровато слезая с колен, будто их застукали с поличным. Одернув ставшие тесными шорты, он спеша удалился в свою комнату. Макрон печально посмотрел ему вслед, утирая рот тыльной стороной ладони, принимая входящий вызов. Работа. Эммануэль закончил разговаривать когда время перевалило за полночь, с отвратительным настроением отбрасывая телефон на стол. Слишком не вовремя он взял отпуск, завтра нужно было срочно лететь обратно в столицу. Нужно было предупредить Зеленского, хотя тот уже скорее всего давно спал. Совсем не хотелось пересекаться с ним после того, что произошло днем. Макрон постучался в дверь его комнаты, прислушиваясь. Внутри было тихо, но свет горел. Не дождавшись ответа, он дернул за ручку: не заперто. Макрон аккуратно заглянул внутрь, взглядом цепляясь за Зеленского, курившего в открытое окно. Тот не обернулся. Эммануэль тихо подошел и встал сзади, практически касаясь спины Владимира. Он заметил на подоконнике бутылку виски, что была наполовину пуста. Эммануэль молча взял ее, наливая себе стакан. Они пробыли в тишине некоторое время, пока Зеленский докуривал очередную сигарету: стресс. — Нам завтра нужно улетать, — допивая второй стакан алкоголя, морщась сообщил Макрон. Зеленский заинтересованно обернулся. На его лице читались две эмоции: грусть и сожаление. Он не стал спрашивать почему, было очевидно что дело в работе. Вместо расспросов он подошел ближе, умещая руки на плечах другого мужчины. Макрон никак не реагировал, ожидая дальнейших действий. Зеленский встал на носочки, чтобы поцеловать линию челюсти Макрона, ткнуться в его губы, прося впустить. Теперь, после выпитой бутылки виски, у них будет оправдание. Эммануэль крепко схватил Зеленского, сажая на подоконник, уже целуя откровенно и глубоко. Поцелуи переместились на загорелую шею, и Владимир откинул голову, открывая больший доступ. Макрон незамедлительно воспользовался этим: кусая и посасывая разгоряченную кожу. Лаская и попутно раздевая друг друга, мужчины переместились на широкую кровать. Зеленского повалили на спину, судорожно снимая с него футболку. Макрон прошелся руками по оголенному телу, останавливаясь на бедрах: сжал их, будто в тиски, приподнимая вверх. Он потерся о его пах через одежду, вызывая протяжный стон. Скинув все мешающиеся тряпки в кучу на полу, мужчины забывались в друг друге, словно подростки, только познавшие все прелести прелюдий. Пытаясь впитать каждый сантиметр друг друга, они теряли счет времени: скорее всего, такой возможности больше не будет. Секс с Эммануэлем был нежный, это был его первый половой опыт с мужчиной. К счастью, самые худшие ожидания не оправдались: Макрон не пытался оставлять на нем следов или же быть грубым, в попытках доказать кто тут мужчина. Нет, он заботливо следил, чтобы они получили удовольствие в равной степени. Каждое действие было пропитано нежностью и любовью. Француз. Утром Эммануэль проснулся первый, чувствуя как его обнимают. Он опустил взгляд, увидев на своей груди мирно спящего Зеленского. Тот сопел, чему-то улыбаясь во сне. Через три часа у них рейс, нужно было вставать. А вставать не хотелось. Ночью они потрахались, доказав себе, что связаны далеко не дипломатическими отношениями. Макрон боялся, что после такого, их общение изменится, он боялся, что Зеленский отстранится и видеться они будут только на саммитах, в официальных костюмах и обращаясь друг к другу на «Вы». С этими мыслями он поднялся, аккуратно освобождаясь от рук Зеленского. Через пол часа он был уже в привычном костюме-тройке, собирая чемодан. В его комнату зашел Зеленский, тот тоже был в костюме, но менее официальном: рубашка расстегнутая на пару пуговиц и пиджак. — Сейчас подъедут наши машины, мы едем на разных. Это не мое желание, таковы правила. Увы, на обычном такси мы не можем передвигаться на большие расстояния. С момента их приезда мы будем разговаривать только в официальном формате, не позволяя себе панибратства, — проинформировал Макрон, — если хочешь что-то сказать или сделать, делай сейчас. Зеленский понял, что имел ввиду Эммануэль. В два шага преодолев расстояние между ними, украинец прижался влажным поцелуем к чужим губам. Поцелуй был отвратительным, потому что прощальным. — Мы не сможем это продолжать, у нас есть семьи, — прошептал горькую правду Зеленский. — Легко сказать, Владимир. Я буду рад если у меня пропадут чувства к Вам. Еще больше я буду рад, если они пропадут у Вас. Но что-то мне подсказывает что вселенной плевать на мои желания. Все зависит от нас, но вот в чем загвоздка: если бы мы правда хотели это прекратить, или же жалели о содеянном — сейчас бы не стояли в обнимку в пустом доме, даря друг другу прощальные поцелуи. За домом послышался шум подъезжающих машин.