Я ничего не могу с собой поделать

Сияет небо, свет сквозь оспу звезд Как вспышка гнева, я в своем доме гость

      Это наваждение. Под глазами Гарри залегают глубокие тени — поцелуи Луны. Его поцелуи.       Гермиона с каждым разом все неохотнее отдаёт медальон, хмурясь и переживая за него. Гарри чувствует это, поэтому старается скрыть радостную дрожь по всему телу, словно он наркоман, который получил очередную дозу.       Что есть явь, что есть реальность? Гарри не знает ответа. Он долго изучает перед зеркалом каждый укус, каждый шрамик, каждую царапинку, оставленные им во время снов. Или это всё-таки не сон?       Гарри долго держит в руках медальон, что греет обманчиво тепло, замораживая душу. Какая-то маленькая часть его все ещё сопротивляется действию крестража, однако он давно уже забыл о благоразумии, падая, словно разбитой вазой на пол.       Он закрывает глаза, зная, кого увидит, когда вновь их откроет. Так и есть.       Улыбка змея-искусителя искажает лицо Реддла. Он вообще много улыбается, видя, как Гарри падает в бездну вместе с ним. Поддаётся греху. Поттеру это не слишком нравится — он смазывает ухмылку поцелуем, в очередной раз убеждаясь, что это сон. Ведь его губы словно восковые. Холодные и мертвые.

Я целую тело Синяки и вены Плечи в веснушках и Контур обкусанных губ

      Гарри уже и не помнит, как снял рубашку Реддла — абсолютно ненужная деталь гардероба на нем. Он прочерчивает созвездия веснушек на плечах Тома — поцелуи Солнца. Его поцелуи.       Том почти любовно касается каждого шрама, словно это шедевр искусства. Гарри чувствует солоноватый привкус крови на губах, когда Реддл вновь оставляет порцию свежих укусов на нем, будто его тело — вселенная, а шрамы — оспы звёзд.       Выгибаясь, Гарри хрипло стонет и вглядывается в янтарные глаза Реддла. Абсолютно холодные и бездушные. Поттер вновь ощущает нереальность происходящего. Эта мысль царапает его сознание, наполняя беспокойством.

Я ничего не могу с собою сделать Теперь не мил мне блеск янтарных глаз Со мной быть просто, но не в этот раз

      Том чуть склоняет голову набок, а на его губах вновь едва заметно проступает усмешка. Образ трескается. На всём его теле появляются трещины, из которых сочится скверна. Чёрная и вязкая.

***

      Цепочка медальона обвивает удавкой шею, когда Гарри стремится достать меч Гриффиндора из озера. Холодная вода заполняет его легкие, а конечности сковывает льдом, утянув его на дно. Свет почти меркнет в глазах, но чьи-то сильные руки вытягивают его на поверхность.       Он ловит себя на том, что шепчет и шепчет его имя, словно молитву, которая вылезает кровавыми пузырями на губах.       Гарри не даёт Рону уничтожить крестраж. Он должен сделать это сам. Медальон легко раскрывается, являя его взору фигуру Реддла. Словно настоящую. Он на мгновение сомневается, смотря на тонкую усмешку Тома, который молчит, больше не нашептывая змеиные сказки.       Меч тяжело опускается на крестраж, отравляя его ядом василиска.       Рон пыхтит за спиной Гарри, с удивлением замечая, как меч обагрился тягучей, вязкой кровью.       Гарри с усталостью бросает его на землю. Он покончил ещё с одной частью Реддла, но почему он не может избавиться от ощущения, что вырезал часть себя?