Настоящая биография мистера Билла Брауна

Когда уже глубокой ночью в стекло когтями наконец-то постучалась сова, Гермиона чуть не подпрыгнула на месте. Она впустила Хедвигу, угощая приготовленным заранее овсяным печеньем, и дрожащими от волнения руками отвязала записку. Это оказалось ее собственное письмо. Понимание словно холодным душем окатило девушку: это означало одно из двух - либо с Северусом произошло что-то ужасное - либо он просто отказался даже читать ее письмо. Гермиона встряхнула волосами: она была слишком взволнована, чтобы лечь спать - ей просто необходимо было что-то сделать по этому поводу прямо сейчас. Но что? Где искать человека, если даже сова вернулась без ответа? Тогда девушка решила, что сама доставит это письмо - где бы Северус ни прятался, она прямо этой ночью найдет его. Первым местом, которое она проверила, был, конечно, Паучий тупик. Аппарировав к дверям, в то же самое место, куда он привел ее после возвращения с Аляски, она огляделась. Улица выглядела пустынной, как обычно, и ни в одном из домов не светились окна, словно на всей улице никто не жил. Не светились окна и в доме Северуса, но она все же постучала в дверь. Ответа не было, так что она попробовала войти, толкнула дверь, и та со скрипом, но легко отворилась. Дверь не была заперта даже на простой магловский замок, не говоря уже о магической защите. Мурашки пробежали по спине Грейнджер. Внутри тоже было темно и как-то сыро: камин явно не топили довольно давно. Волшебница на всякий случай проверила все остальные помещения - включая и лабораторию в подвале, но Северус здесь действительно не появлялся. Она задумалась: от чего-то ей совсем не хотелось перемещаться в его новый шикарный дом в Ричмонде - с самого начала ей там было как-то неуютно, хотя объективно дом и правда был хороший, красивый, светлый и очень комфортный. Гермиона проверила Хогвартс, заглянула в больничное крыло к мадам Помфри, разбудила ее, но всё безрезультатно. В конечном итоге не оставалось ничего другого, как все же побывать в Ричмонде. * * * В каменной темнице время будто остановилось. Северус уже не мог ни о чем думать, даже дышал он с трудом. Его больше не интересовали мотивы Люциуса или его собственный новый особняк. Вся шелуха спала, и оказалось, что главное в его жизни - это она, вечно лохматая ведьма с горящими глазами. Ее лицо отчетливо стояло перед его глазами, и он уже не понимал - это его сон, явь, или воспоминание. В любом случае, ему стало значительно легче. Он перестал чувствовать свое тело, и это было к лучшему - ушли и боль, и холод, и голод, и даже нестерпимая жажда. Осталась лишь она. С трудом разлепив потрескавшиеся губы, Северус улыбнулся. Если бы кто-нибудь увидел его сейчас, в таком состоянии, точно решил бы, что он рехнулся, но на самом деле ум его был ясен, как никогда. Каким же дураком он был - страшился огласки, его волновало, что скажет Минерва, ее бывший муж, его бывшие коллеги и всё магическое сообщество, вместе взятое. Сейчас ему все стало ясно, как день. Вдруг тихо-тихо он услышал ее голос, и улыбнулся еще шире. Она звала его по имени: ⁃ Северус… Как приятно было слышать собственное имя в ее устах! Северус возблагодарил Мерлина и всех богов за то, что в его воспаленном мозгу возникла именно такая галлюцинация - лучшая. ⁃ Гермиона, - почти беззвучно ответил он, и потерял сознание. * * * Аппарировав прямо за ворота особняка в Ричмонде, Гермиона огляделась. Почему-то ей казалось, что кто-то наблюдал за ней, хотя она и знала, сколько защитных барьеров на этот дом наложил Снейп - это было просто физически невозможно: ни магл, ни волшебник никогда не смогли бы пробиться сквозь все слои защиты, которые он настроил. Гермиона буквально кожей чувствовала все эти барьеры - они все еще действовали, и она сама смогла войти лишь потому, что для нее было специально настроено исключение. Девушка вошла, и принялась методично осматривать помещение за помещением: гостиную с диваном-островом, столовую с огромным обеденным столом, комнату для хобби - так она окрестила закуток, в котором стояло пианино и стойка с несколькими гитарами -, огромную кухню и санузлы. Дом был словно погружен в спячку. Почему-то Гермионе не хотелось включать свет, так что луна была для нее единственным светильником, и по всем комнатам трепетали замысловатые тени, которые через окна отбрасывали качающиеся на ветру деревья и кусты. Тихонько поднявшись на второй этаж, девушка заглянула в каждую из спален, все время почему-то стараясь не шуметь. - Уолли? - позвала она тихонько, но даже эльф не ответил ей. Что же, домовик не обязан являться на ее зов - он же свободный эльф, и Гермиона уважала его выбор. Пройдя по всем комнатам, Гермиона тяжело вздохнула - других вариантов, кроме поместья Малфоя, у нее не оставалось. "Наверняка Северус гостит у старого друга, и они вместе замышляют какие-нибудь гадости", - грустно подумала Гермиона, и внимательно глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться в темноте, ступила на лестницу, ведущую вниз, на первый этаж. Примерно посередине лестницы, подняв глаза, она замерла. В темноте гостиной стояли несколько волшебников в темных одеждах и капюшонах - стояли и не шевелились. Она успела удивиться тому, как они сюда попали, но сказать ничего не успела, не говоря уже о создании магического щита или какого-нибудь другого защитного оружия. По правде говоря, у нее не было никаких шансов одной против пятерых. Мелькнул зеленый свет, девушка осела, и прежде, чем потерять сознание, лишь успела увидеть, как все эти волшебники молча и угрожающе двинулись в ее сторону. "Пожиратели", - пронеслось в ее мыслях, и она нырнула в пустоту. * * * - Вставай, - прорычал Люциус, но Северус даже не пошевелился. Раздраженно откинув мантию, Малфой спустился на пол темницы и брезгливо носком сапога повернул лицо Снейпа на свет. Он дышал. Тогда Люциус снова плеснул на Северуса ледяной водой из ведра, и тот открыл глаза, громко вдохнув воздух. - Вставай, - повторил Малфой. Не вполне понимая, что происходит, Северус изо всех сил попытался подчиниться, но сил ему хватило лишь на то, чтобы подняться на четвереньки. - Быстрее, - скомандовал Малфой и толкнул Северуса сапогом, но от этого толчка Северус снова упал, и пришлось начинать все с начала. Ловя языком каждую каплю воды, которая стекала с его волос, он жадно глотал влагу небольшими глотками. - Воды, - прохрипел он наконец. Малфой понял, что иначе не добьется от пленника ничего путного, и исчез в люке в потолке. Через минуту он вернулся с тем же ведром, и скорее швырнул, чем поставил его рядом со Снейпом. С жадностью тот принялся пить воду, которая осталась на дне, потому что большинство расплескалось. Вода не была чистой и даже питьевой, но кажется, она не была и отравленной, так что сейчас это было то, что могло помочь ему вернуться к жизни. Дождавшись, пока пленник напьется, Люциус повторил в третий раз: - Вставай, - и снова поднялся наверх и вышел. Лестница не исчезла, как обычно, так что Северус понял, что его приглашают выйти из темницы. Но почему? Ведь Люциус ясно сказал, что пока он не найдет Гермиону... Сердце Северуса пропустило удар. Неужели нашел? Все, что угодно, но только не это! С нечеловеческим трудом преодолев ступеньки, Северус остановился, чтобы восстановить дыхание и привыкнуть к свету. Он все еще находился в подвале, но уже знакомая ему пустая комната была освещена факелами, и этого было более, чем достаточно, чтобы ослепить его отвыкшие от света глаза на несколько десятков долгих секунд. Обретя снова зрение, он осознал, в каком жутком состоянии находится - одежда его была вся в грязи, промокший насквозь сюртук расстегнут, из-под него торчат такие же мокрые, да в добавок окровавленные куски рубашки, бывшей когда-то белой. - Ты неважно выглядишь, друг мой, - издевательским тоном подтвердил его размышления Люциус, - но это неважно. Для нашего дела нам все равно, хорошо ли мы причесаны, - усмехнулся он, поправив идеально уложенный локон, и неожиданно предложил, - Есть хочешь? Люциус левитировал прямо под нос Северусу позолоченный поднос, на котором лежала заплесневевшая горбушка хлеба, и проговорил: - Смотри, как я тебя угощаю! Как дорогого гостя! - он расхохотался, когда Северус дрожащей рукой схватил хлеб и жадно впился в него зубами, - Ну вот, теперь у тебя будут силы, так что сможешь нам как следует помочь. Было очевидно, что колдовать Северус не может - только не в таком состоянии, но он по крайней мере, смог собственными ногами идти вперед, туда, куда его вел Малфой. Толкнув дверь, Малфой и Северус вышли в коридор, и тут же вошли в следующую дверь. Помещение внутри было очень сильно магически расширено - Северус не припоминал таких огромных залов в былые годы. Очевидно, Люциус смог так поработать с пространством только теперь, когда его сила многократно возросла. Помещение было равномерно освещено парящими свечами - мерцающий свет мягко освещал пол, покрытый симметричными рисунками грязно-бордового цвета. "Кровь", - понял Северус, и содрогнулся. Сколько же людей или животных пострадало ради этого рисунка. Вдруг увидев в самом центре комнаты обнаженную женскую фигуру, свернувшуюся калачиком на каменном полу, он задрожал от ярости. Она здесь казалась чем-то чужеродным, ее гладкая кожа и плавные изгибы ее бледного тела так не шли к этому месту, что вся эта сцена тут же показалось настоящим кощунством. Она была связана по рукам и ногам, и лишь волосы разметались во все стороны. Кудрявые каштановые волосы. Северус не мог поверить в то, что Люциус так поступил, и тем не менее, он же говорил, он ему все уже объяснил раньше: темная магия, руны, и клиент. Все это было подготовлено в этой комнате для проведения ритуала создания нового потустороннего монстра. - Красивая? - спросил Люциус у Северуса, будто обсуждал с ним очередную однокурсницу на Святочном балу в школе, и кивнул в сторону связанной Гермионы Грейнджер. Северус не шевелился. Он лихорадочно думал, пытался понять, что может сделать. Он был слишком ослаблен, чтобы приложить Люциуса ступефаем или конфринго, да скорее всего, у него даже не получилась бы сейчас простейшая левиоса. Он рванулся к Гермионе, но почувствовал, будто врезался в невидимую стену. - Не торопись, профессор ты наш, - издевательским тоном произнес Люциус, - все уже почти готово, остался только один небольшой штрих, так сказать, финальный аккорд. Малфой взял свою палочку двумя пальцами, и прикоснулся ей к лежащей тут же на подставке огромной книге. С ужасом Северус понял, что заклинание практически закончено. Руны, нарисованные на полу чьей-то кровью, вдруг зашевелились и принялись кружиться вокруг Гермионы, сужая круг. Северус, словно лев на прутья клетки, набрасывался на невидимую преграду - она все приближалась к девушке, но не исчезала совсем. Свечи мерцали, и тоже пустились в зловещий пляс. Вдруг Гермиона зашевелилась. Ее спина выгнулась дугой, и она пронзительно закричала, каким-то чужим голосом. В этот момент невидимая стена исчезла, и Люциус скомандовал: - Давай, иди к ней! Ну же! - но Северус его не слышал, он и сам бросился к Гермионе, и стал остервенело разгрызать зубами веревки, стянувшие ее руки и ноги. - Гермиона, девочка моя, сейчас-сейчас, подожди, я сейчас унесу тебя отсюда, - приговаривал он, разматывая веревки, и в какой-то момент он перестал слышать дьявольский хохот Малфоя, перестал видеть парящие свечи и движущиеся в адском танце рисунки, начертанные кровью. Остались лишь он и она, и вокруг была пустота. Гермиона открыла глаза, посмотрев в потолок, и он задохнулся от внезапно нахлынувшего на него желания. Казалось, и она тоже изнывает - не в силах сдержать сладострастных стонов, она изгибалась всем телом, подаваясь ближе к нему. Руки ее все еще были связаны за спиной, а ноги Северус уже освободил. Желание Снейпа стало совершенно нестерпимым, так что он, несмотря на свое изнеможение, несмотря на волчий голод, сломанную в нескольких местах и окровавленную кисть, совершенно перестал контролировать себя. Вместо того, чтобы поднять Гермиону на руки и унести из этого подвала, как обещал, он склонился к ней и принялся покрывать поцелуями ее грудь, живот, спускаясь все ниже. Она дышала все чаще, максимально раскрываясь перед ним. Сначала он погрузил в нее свои длинные пальцы, но почти сразу не выдержал, и просто взял ее прямо здесь и сейчас. Все его естество хотело этого, мозг будто отключился, и он более не мог сопротивляться. Такого сильного желания он не испытывал никогда в жизни, и как зверь, с одного маху вошел в нее, сжимая ее грудь в ладонях. Гермиона тоже явно хотела этого, и хотя ее глаза были закрыты и она ничего не говорила, казалось, она хочет его так же сильно, как и он. Изгибаясь, она подставляла ему грудь, и бедрами стремилась навстречу. Не пришлось ждать слишком долго, как он излился в нее, и одновременно с этим она закричала от страсти, откинув голову назад: Гермиона забилась в конвульсиях мощнейшего оргазма, какой когда-либо переживала, а Северус, казалось, и вовсе на мгновение отключился. В один миг все вернулось - каменный зал, парящие свечи и кровавые рисунки. Рисунки выстроились теперь в правильный круг вокруг Гермионы и Северуса, и пульсировали. Северус ужаснулся тому, что только что произошло, и тут же вышел из нее. В пылу этой темномагической страсти он не заметил, как оперся на больную руку, и теперь резкая боль заставила его упасть на локоть. По лицу Гермионы струились слезы, и она отвернулась прочь, снова свернулась клубочком на каменном полу. - Если хочешь, Северус, я могу наложить на нее обливиэйт, как мы сделали с Хагридом, - усмехнулся Малфой, - и она совсем забудет, как побывала в моем маленьком поместье. Северус все еще не шевелился, лежа рядом с женщиной, которую любил всем сердцем, и которую только что изнасиловал. Мало того, он собственными руками закончил опасный темномагический ритуал над ней, связав ее жизнь неразрывно с монстром. В голове Снейпа звенела пустота, и он не сразу понял слова Малфоя. Словно издалека они все же дошли до его разума, и он, не выдержав, по-звериному зарычал. - Не трогай ее, не трогай ее! - рычал он, но Люциус лишь посмеялся в ответ. - Так я ее и не трогал, мой маленький друг! Видишь, ты сам сделал все за меня! - он усмехнулся, - И очень даже успешно, мне понравилось! Ну что, будешь теперь моей правой рукой, Северус? Теперь можно. Дело сделано, и ты можешь жить-поживать со своей дорогой ведьмой в своем дорогом особняке в Ричмонде. Видишь, как все хорошо обернулось! Ты же получил все, чего хотел, - Люциус демонически расхохотался и вышел, оставив дверь открытой. Снейп снял с себя грязную и мокрую мантию и закутал в нее обнаженную девушку. Когда он случайно коснулся ее плеча ладонью, она дернулась, будто ее ударили током, и эта реакция болью отдалась в сердце Северуса. Что он натворил? Что он только что своими же руками сделал? Теперь это будет его новым самым страшным кошмаром в жизни. Все же он поднял девушку на руки, теперь она не сопротивлялась, и повисла, будто тряпичная кукла. Казалось, из нее вынули всю ее жизнь. Северус с трудом переставлял ноги одну за другой, и стараясь не обращать внимания на стреляющую боль в руке, он понес ее прочь, подальше от этого места. Люциус не остановил его - зачем? Теперь Северус мог идти на все четыре стороны - он был наказан сполна, и всех своих целей новоявленный Темный Лорд достиг именно благодаря ему, благодаря помощи своей правой руки. Снейп не мог аппарировать в таком состоянии, но он старался поскорее оставить поместье Малфоев, как будто это могло исправить все совершенные им ошибки. Он поднялся по лестнице со своей драгоценной ношей, и вышел во двор. На улице было светло, так что ему пришлось зажмуриться, и как следует поморгать, чтобы привыкнуть к солнечному свету. Слезы текли по его грязным впалым щекам, оставляя серые дорожки, и он, едва переступая ногами, все нес ее, все нес и нес. Через двор Малфоя, потом через лес, пока полностью не обессилел. Осторожно опустив свою ношу на землю, Северус без сил упал рядом. * * * Неизвестно, сколько времени прошло, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, что силы постепенно возвращаются к нему. Испробовав магию на простейшем джеминио, Северус создал копию мантии, которой была укрыта Гермиона, и свернув ее, положил ей под голову. Гермиона молчала, но глаза ее были открыты. Казалось, она находится в каком-то ступоре, и это ввергало Северуса в отчаяние. Еще через несколько минут, глубоко отдышавшись, он снова взял ее на руки и аппарировал в Паучий тупик. Особняк в Ричмонде он даже не рассматривал - сейчас это было самое опасное и самое ненавистное место для них во всем Лондоне. Аппарация прошла удачно, и никого из них не расщепило, но сил снова совсем не осталось - хватило лишь на то, чтобы внести Гермиону в дом, и уложить на диван - он понял, что до второго этажа не дотянет. Уложив девушку и накрыв нормальным одеялом, он сел рядом с ней прямо на пол, и не смея взять ее за руку, разрыдался навзрыд, как ребенок. Она смотрела на него невидящим взглядом, и никак не реагировала. * * * Гермиона лежала, куда Снейп ее положил, не шевелясь, но и не спала, уставившись в пустоту. Он принес воду и сэндвичи, усадил ее вертикально, и она молча отпила, но лишь когда он поднес кружку к ее рту, и послушно откусила, медленно пережевывая, когда бутерброд оказался у ее губ. Она не плакала и не ругалась. Не радовалась и не злилась. Смотрела в одной ей ведомые дали, куда-то сквозь Северуса, сквозь стены. Покормив Гермиону, Северус отнес ее в душ, чтобы смыть все произошедшее. Она ничуть не запротестовала, когда он снял с нее свою грязную мантию, и послушно встала под струи теплой воды. Он было отвернулся, чтобы взять мочалку и мыло, но она, лишившись опоры, тут же медленно сползла по стене и села на корточки, так что он тоже присел рядом, чтобы было удобнее ее намылить. Больная рука все еще ныла и он мог действовать по сути только левой, но он даже не задумался о том, чтобы вылечить ее, или даже о том, чтобы самому переодеться или помыться - сейчас у него были дела поважнее. Каждая минута Гермиониного молчания казалась вечностью. Пусть бы она лучше рыдала, пусть бы избила его в ненависти, но это была какая-то апатия, отсутствие жизни, и все по его вине. Всю жизнь он старался поступать правильно, по совести, но выходило все хуже и хуже. Он должен был убить того мальчика! Иначе страшно представить, что бы случилось, и ему пришлось самому принять это решение - он убил его. Если это было верное решение, отчего его жизнь стала такой паршивой? Он должен был убить Дамблдора, чтобы спасти душу Драко, от чего же он остался после этого совсем один? Почему его душа не оказалась достаточно ценной? Он обязан был изнасиловать Гермиону, иначе это сделал бы Малфой, или того хуже - кто-то из его шестерок, но почему тогда она покинула его? Этот вечный вопрос, как нужно было поступить? Правильный ли выбор он совершает - он так никогда и не поймет. Этот последний выбор - самый тяжкий. Самый болезненный. Гермиона. Мерлин, она должна жить и быть счастливой, а не существовать, словно овощ. У Северуса не было сил даже на то, чтобы злиться на самого себя. Всё, что он мог сделать сейчас - дать ей чувство безопасности, и если для того, чтобы она смогла почувствовать его, ей понадобятся годы, значит, он даст ей эти годы. После душа Северус осторожно одел Гермиону в домашнюю одежду, она не сопротивлялась, но и ничуть не помогала ему. Руки и ноги ее были словно ватные, а глаза смотрели в бесконечность. Он отнес Гермиону в спальню и уложил в свою постель: здесь она уже бывала раньше, так что ей должно было быть спокойно. Спустившись вниз буквально на минуту и быстро проглотив остатки сэндвича, который она не доела, он вернулся к ней. Казалось, она даже не шелохнулась за это время. Северус взял ее за руку, и лег тут же на пол, подложив под голову кулак. Он не рискнул бы теперь лечь с ней рядом, чтобы не напугать ее. * * * Наступила золотая осень. Сад в Паучьем тупике окрасился в разноцветье листьев - разлапистые листья клена горели красным огнем, трепещущие осиновые листочки были ярко-желтыми и кое-где еще зелеными. Часть листьев покрыла всю землю разноцветным ковром, но множество еще держались на своих ветках. Северус стал каждый день выносить Гермиону в сад. Он называл это «путешествием». Когда он раздобыл в магловской больнице кресло-каталку, его задача по транспортировке Гермионы стала куда проще. Он навострился переносить ее на первый этаж с помощью левикорпуса, и уже дальше передвигал по небольшой гостиной и саду в этом кресле. Чтобы она не замерзла, Северус закутал ее в теплый махровый халат поверх пижамы и сверху накинул свою мантию. Сварив свежий травяной чай, он принес ей чашку прямо в сад. Она как всегда смотрела вдаль, и как всегда, послушно отпила глоток чая, когда Снейп подал его ей. Он приговаривал: - Осторожно, малышка, не обожгись, я подую. Смотри, как хорошо - такая замечательная золотая осень на дворе! И совсем нет ветра, правда, красиво? - он не ожидал он нее ответа. Присев рядом на скамейку, он устремил взгляд туда же, куда смотрела она. Густой лес, который обнимал сад, завораживал своим спокойным разноцветьем - на эту красоту можно было смотреть бесконечно. Кроме того, когда он замолчал, стало слышно, как шелестят листья, и как вдали закуковала кукушка. - Красиво, - вдруг еле слышно сказала девушка. Это было ее самое первое слово с тех пор, как он нашел ее в поместье Малфоя, и Северус не поверил своим ушам. - Что ты сказала? - спросил он, бросившись на колени перед ней, схватив ее за руки и внимательно вглядываясь ей в глаза, - Гермиона, дорогая, прошу тебя, скажи мне! Правда, это красиво? Он надеялся увидеть хоть искру эмоции, но взгляд был все таким же пустым, и она не издала больше ни звука. Северус так и не вылечил свою искалеченную кисть, так что она зажила как была, теперь его правая ладонь больше не сгибалась как раньше, но он наловчился варить зелья и с такой вот искалеченной кистью. Это была его та самая малая плата, которую он заплатил за Гермиону. Он понимал, что это была в сущности глупость, но не смог заставить вылечить себя, когда она была в таком состоянии. Врачи - и магловские, и волшебники - разводили руками. Тело Гермионы не пострадало, но пострадал рассудок, и с этим никто ничего не мог поделать. - Дайте ей ощущение безопасности и окружите заботой, если сможете, - предлагал магловский врач, - если положить такого пациента в больницу, то почти наверняка он никогда не выйдет из этого состояния. Поймите меня правильно - домашний уход тоже ничего не гарантирует, но возможно, дает хоть мизерный, но шанс. Но решать, конечно, вам. Северус давно уже все решил: он будет с ней до последнего вздоха, так что никакую больницу или пансионат он даже не рассматривал. За последние недели у Снейпа выработался некоторый ритуал: большую часть времени он проводил в заботах о Гермионе - купал ее, причесывал, кормил, выводил гулять, постоянно рассказывал ей какие-то новости, которые он узнал из газет или от Гарри. Он уже совсем привык спать на полу, держа Гермиону за руку, и доедать за ней приготовленную им для нее еду, это стало своеобразным бытом для них. Еще в конце лета ему пришлось объясниться с Поттером и Уизли. Он открыто и честно рассказал, что случилось. Поттер тогда промолчал, а Уизли разъярился, как бык от красной тряпки. Но какая в сущности разница? Он и сам знал, что виноват - и сам себя корил за это каждый день и каждую ночь. К Гермионе иногда заходили друзья: Гарри, Джинни, Невилл и Луна. Северус вывозил девушку в сад на инвалидном кресле, и они сидели с ней, что-то рассказывали, пока она смотрела в свою лишь одной ей видимую даль. Друзья заходили все реже, и это было понятно - они не видели никакого смысла в этих визитах. Ни улыбки, ни слова они не получали от Гермионы Грейнджер. Естественно, еще в самом начале учебного года Гермиону сняли с должности министра магии по состоянию здоровья. Но были и хорошие новости: Гарри получил ордер на арест Люциуса, и над Малфоем состоялся суд. Снейпа вызвали на заседание суда как свидетеля, и он сдал свои воспоминания в омут памяти. Он сдал абсолютно всё, ничего не скрывая и не утаивая. Этого оказалось более, чем достаточно, чтобы Малфоя признали виновным. Его собственная репутация тоже была полностью разрушена, но его это мало волновало. Он торопился домой, к Гермионе. * * * Однажды на пороге дома появилась чета Поттеров, но странным образом когда Джинни как обычно устроилась рядом с Гермионой в саду, Гарри отказался к ним присоединиться, вместо этого он попросил Снейпа на пару слов, и рассказал ему последние новости. - Как вы тут? - спросил Поттер, - Может быть, мы можем как-то помочь? Вместо ответа Снейп лишь пожал плечами и уставился будто сквозь Поттера - эту манеру молчать, глядя в пустоту, он явно перенял от Гермионы. - Мне недавно дали доступ к стенографии допроса Малфоя, - проговорил тихо Гарри. Он не хотел, чтобы Гермиона или Джинни услышали это имя. - Малфой наложил на вашу палочку следящее проклятие, Северус, - Гарри смотрел себе под ноги, не желая снова встречаться взглядом с таким отрешенным Северусом, - Вот откуда он знал про дом в Ричмонде, и вот почему он нашел ее там. Снейп сфокусировал взгляд на Поттере. Он много часов потратил на то, чтобы понять, и реальный ответ стал для него потрясением. - Когда вы встали на нашу защиту в Запретном лесу, он еще не мог знать наверняка, что это именно вы, хотя и догадывался. Ведь вы были без палочки. Но после того, как перед похоронами Хагрида вы нашли ее, он уже всегда знал, где вы находитесь, - Поттер пожал плечами, - И с того момента вы были у него под колпаком. Северус с силой сжал зубы, так что на его подбородке задвигались желваки. Если бы он только чуть более тщательно проверил трость и палочку, он бы понял, он ведь мог бы это предотвратить. Он мог спрятать Гермиону. Единственное, чего он не мог - это повернуть время вспять. - Мне очень жаль, - проговорил Гарри. Он избегал смотреть Снейпу в глаза, особенно теперь, когда ему пришлось увидеть его воспоминания. Гарри не мог не винить Северуса в том, что случилось, но он по крайней мере видел, и понимал, что теперь Гермионе лучше всего было быть именно здесь, в Паучьем тупике. Северус молча проводил гостей, и поспешил в сад. Становилось прохладнее - и он не хотел, чтобы Гермиона замерзла. * * * Сейчас казалось, что все зависит от случая - да, Малфой сидит, и не может посылать монстра на задания, но ведь у ящера есть свои потребности - в конце концов, ему необходимо чем-то питаться, а значит, собирать калган-траву. И вместе с тем рисковать - кто-нибудь в любой момент мог напасть на зверя, и тогда Гермиона, как его клиент, тоже пострадала бы. Разорвать темномагический, подкрепленный древними рунами контакт монстра с клиентом означало бы убить обоих, так что этого нельзя было даже рассматривать. Других вариантов разорвать эту связь никто не знал. Люциус не признался о других способах даже под огромной порцией веритасерума, который обмануть невозможно, а значит, он действительно не знал. Как известно, последствия использования древних рун могут быть непредсказуемыми, особенно в сочетании с темной магией, и это особенно волновало Снейпа. * * * В один ненастный осенний день Северус, как всегда, отлевитировал Гермиону из спальни на первый этаж, и отвернулся к плите, чтобы приготовить гренки. Ему казалось, что ей нравятся гренки - так что он старался готовить их хотя бы раз в неделю. За эти пару месяцев он научился неплохо готовить, и вкуснейший аромат гренок и кофе распространился по всему дому. Взяв в руки чашку кофе и тарелку с готовым завтраком, Северус повернулся к Гермионе, и тут же выронил все прямо на пол: Гермиона не смотрела вдаль невидящим взглядом, она головой вперед упала со своего кресла-каталки. Не обращая внимания на то, что горячий кофе обжег ему ногу, Северус бросился к девушке, и подхватил ее: она была без сознания. Не раздумывая ни секунды, он взял ее на руки и шагнул в камин, буквально крикнув на ходу: - Больница святого Мунго. Очутившись в приемном покое, он бросился к привет-ведьме: - Она без сознания, помогите, скорее! Привет-ведьма тут же вызвала дежурного врача, затем проверила по своим записям, и сообщила: - К сожалению, ее лечащий врач сейчас в отпуске, но миссис Грейнджер осмотрит заведующий отделением, - она подняла взгляд на отчаянные глаза Северуса, и добавила, - Уверяю вас, это один из лучших колдомедиков всего магического Лондона. Ваша супруга в надежных руках. Северус не стал разубеждать привет-ведьму, лишь кивнул, и переложил Гермиону на каталку. Два санитара в униформах лимонного цвета быстро увезли бесчувственную Гермиону, так что Северусу оставалось только ждать. Он вышагивал по приемному покою вдоль стойки регистрации туда и обратно, так что привет-ведьма наконец не выдержала, и предложила: - Мистер Снейп, хотите, я сделаю вам успокаивающий чай? Сядьте, пожалуйста, вы мешаете мне работать. Он согласился на чай, и наконец остановил свой бесполезный забег. Очевидно было, что Гермионе стало хуже. Раньше она хоть и не общалась ни с кем, но по крайней мере, держалась в чувствах, а теперь и вовсе потеряла сознание. Прошло без малого два часа томительного ожидания, когда наконец в приемный покой вышел темнокожий врач, облаченный в лимонного цвета униформу, как и те санитары, которые увезли ее почти два часа назад. - Что с ней? - спросил Снейп, поднимаясь навстречу колдомедику. - Не волнуйтесь, мистер Снейп. Ваша жена в порядке, насколько это возможно. - Она не жена, - начал было возражать Снейп, но колдомедик жестом остановил его. - Это неважно, главное - она в порядке. Все показатели в норме, и ребенок здоров, - неуверенно улыбнувшись, сообщил врач.