До встречи въявь

ОН…

      На улице мне часто доводилось замирать и вслушиваться. Преследовало чувство, что за мной следят. Родителям приходилось много работать, и они не могли сопровождать меня в школу и обратно. Каждый раз, прежде чем возвращаться домой, я на всякий случай петлял по району, дабы убедиться в безопасности.       Те, с кем нам не посчастливилось связаться, были очень мерзкими и жестокими типами. В детстве я мог ненароком принять звонок с незнакомого номера на смартфоне отца и услышать множество пугающих слов. И эти слова были всегда адресованы лично ему и нашей семье. Из-за этого у меня возникла боязнь брать трубку от безымянных контактов.       Несмотря на весь ярый трудоголизм моих родителей, зачастую мы не могли позволить себе вкусную еду и хорошую одежду. А потому приходилось мириться с пресными крупами и потрёпанными обносками. Зарплаты, пособия, любые подачки — мне даже ни разу не довелось застать эти суммы воочию. Столь быстро всё улетало в лапы к этим обирателям.       А в один из, казалось бы, обычных дней моё чутьё нашло подтверждение…       Для начала скажу пару слов о себе. Моё имя Эндер. Живу в городе Анкоридж, штате Аляска. Ничем не выделяющийся двенадцатилетний серый волк. Учусь неплохо, забиякой не являюсь. Отношения с одноклассниками могу назвать сугубо нейтральными: «Привет, пока» — и на этом, собственно, всё. Собеседников и товарищей в основном нахожу в соцсетях. Там же я частенько лазаю по различным группам и сообществам ролевых игр, дабы забыться и выпасть из реальности с её вечными проблемами.       И вот однажды я возвращался домой после шестичасового протирания штанов за неудобными партами. Полный учебной макулатуры рюкзак жутко давил на спину. Уставшие от физкультуры ноги были готовы вот-вот переломиться. Но мысль о том, чтобы по возвращению завалиться на кровать и отключиться на часок-другой, вселяла в меня силы.       И когда я приближался к подъезду одной из немногочисленных многоэтажек, я ощутил на себе чей-то взгляд. Такой сверлящий, недобрый. Застывать на месте в тот момент было ошибкой: мне не стоило раскрывать свои подозрения. Следовало просто пройти мимо дома и потаскаться по окрестностям.       Но я слишком устал. Устал не только физически, но и морально: одно просто дополняло другое. Да, это так, мои родители по уши в дерьме и нас могут выслеживать. А зачем им это нужно? Разве они не знают, где мы живём? А может, они хотят меня украсть для шантажа? Или подгадать удобный момент и обчистить наше жильё? Забрать у нас последнее?       «А вдруг… ничего этого нет? — внезапно возникла мысль в голове. — Что, если у меня просто едет крыша?»       Я не мог узнать этого, не осмелившись увидеть правду. Встретиться морда к морде со своим страхом. Я отчётливо чувствовал каждый удар сердца. Оно, словно мощный кулак в боксёрской перчатке, колотило мою грудь изнутри. По спине то и дело пробегали мурашки, а дыхание потяжелело. Всё, что нужно было предпринять — это сделать вид, будто я ошибся адресом, а затем снова проделать ритуал, что должен был сбить наблюдателя с толку. Но часть меня упорствовала, настаивала на том, чтобы я выбросил всё нездоровое из головы и поскорее вернулся домой. Отдохнул наконец-то от себя и всего вокруг.       В конце концов мною было принято самое правильное и разумное решение:       «Если сейчас я обернусь и не обнаружу ничего подозрительного, то со спокойной душой зайду в подъезд и поднимусь на свой этаж», — решился я и вслух тихонько добавил: — Хватит с меня паранойи.       Собрав оставшиеся силы и обретённую от убеждения уверенность, я наконец-то огляделся. Обычный пустующий дворик. Или… не пустующий? Его не удалось разглядеть с первого раза, потому что он скрывался за деревьями и машинами. И похоже, он только и выжидал момента, когда я посмотрю в его сторону, чтобы показаться во всей своей жуткой натуре.       Взрослый псовый с чёрным мехом, одетый в такую же чёрную кожаную куртку, наверняка сделанную из какого-то зверя, спортивные штаны и массивные ботинки. Стоя с зажжённой сигаретой в пасти и сверкая зловещими очами, он вдруг расплылся в леденящем душу оскале, зная, что я заметил его.       Страх вновь попытался приковать меня за каждую вставшую дыбом волосинку на теле, дабы не оставить ни шанса на движение. Мне было не по силам ещё хотя бы секунду терпеть эту страшную фигуру, эту угрожающую гримасу и пронзительный, полный дикости и холода взгляд. Казалось, что я могу вот-вот потерять сознание, чего ранее со мной никогда ещё не случалось.       Но что тогда будет? Это чудовище спокойно подойдёт к моему телу и утащит в своё бандитское логово? Там они поиздеваются, пошантажируют родителей и убьют? Я больше никогда не увижу моих маму и папу? Все эти ужасные догадки бросали в жар и вызывали панику. Хотелось всеми силами избежать кошмарной участи.       В кармане внезапно завибрировал смартфон. Монстр сделал один шаг в мою сторону. Затем ещё один…       Мои нервы сдали. Из последних сил я ринулся к подъездной двери. Скинув с плеч рюкзак, я достал из его кармашка заветную связку.       Я оглянулся — он был ещё ближе.       Домофонный ключ бездушно цокнул о замок, а я уже сквозняком влетел внутрь. Позади раздался дарующий надежду хлопок, но его оказалось недостаточно, чтобы унять страх. А что, если их несколько? Что, если они уже караулили меня в подъезде? От дикого всплеска адреналина в теле мне не с первого раза удалось правильно подобрать и вставить ключи. Но всё же сумев справиться с этой гадкой преградой, я наконец переступил порог дома, потянул на себя дверную лапку и после заперся на все замки.       Тишина. Гнетущая кладбищенская тишина. Она обрушилась на меня так резко и мучительно, словно петля затянулась на шее смертника. Да, петля… Меня очень пугала мысль, что однажды увижу отца повешенным. Что однажды он больше не выдержит давления со стороны этих незверей. Что однажды он сдастся и решит покинуть нас с мамой, оставить одних-одинёшеньких в когтистых лапищах судьбы.       Но дома не было ни души… ведь так? Похоже, у меня окончательно съехала крыша. Весь мир казался неуютным и небезопасным. Хотелось скорее запрыгнуть на кровать и закутаться в одеяло. Прямо как маленький ребёнок, которому причудилась бабайка за приоткрытой дверцей тёмной кладовки. Вот только произошедшее мне вовсе не привиделось и не приснилось. Как бы я ни пытался себя убедить в обратном, это была реальность. Кошмарная реальность, пропитанная до ниточки безумием и жестокостью. Обречённый и забытый край, где были правы лишь те, у кого шире бумажники и больше связей. С ними некому бороться, и от них некуда было бежать. Стражам правопорядка не меньше простых граждан хотелось живыми и целыми возвращаться домой, к своим семьям. А отважные супергерои вершили свой суд над злом только на страницах комиксов и экранах…       Я и не заметил, как вновь замер в ожидании чего-то. То ли устрашающей активности за дверью, то ли появления чего-то несусветного в самой квартире. Но ноющая боль в теле вновь дала о себе знать и привела меня в чувства. Я выдохнул с превеликим облегчением и рухнул на колени. Тревога всё ещё не отступала. Брошенный у входа в подъезд рюкзак напрочь покинул мою голову, а в ней самой словно начала образовываться пропасть. Не нашлось сил даже снова встать. Возникло чувство апатии, сопротивляться которому я не мог. Оставалось лишь смириться и позволить себе отдаться на съедение бездне.       Сдавшееся тело рухнуло на пол, а уставшие глаза закрылись.       «Не хочу просыпаться. только не в этом кошмаре…» — это была последняя мысль, прежде чем сознание погрузилось в царство неизвестности…

ОНА…

      Вечерело. В оранжевом небе неспешно проплывали большие облака. Прохладный весенний ветерок играл с моим мехом. А ведь всего три дня назад, когда мы беззаботно прогуливались в парке…       «…Была такая же погодка», — это крохотное воспоминание, и множество других, я буду вечно хранить в своём сердце.       Как и зверя, что всегда был рядом, любил и заботился, показал мир жизнерадостным и безмятежным. Так много наших целей остались недостигнутыми и так много мечт не осуществились. Теперь оне обречены навеки остаться лишь когда-то сказанными словами.       Мама, сейчас ты смотришь на меня с этой каменной плиты. На ней ты выглядишь счастливой и улыбаешься, словно рада увидеть меня снова. Но закрывая глаза, я вижу всё иначе.       Твой прекрасный образ стоит незримый где-то совсем рядышком. На тебе то красивое синее платье, которое ты так любила надевать на праздники. И теперь оно всегда будет с тобой. Горькие слёзы льются с твоих глаз. Ты хочешь позвать меня, крепко обнять и утешить. Тихо сказать, что всё в порядке, что никогда не оставишь меня одну.       Но Смерть забрала твою душу. Она стоит и хладно смотрит на нас. Говорит тебе загробным голосом, что вам пора идти. Берёт за лапу своей костлявой рукой и медленно уводит далеко-далеко в небо. Ты оглядываешься и умоляешь её позволить побыть здесь ещё немного. Пытаешься вырваться из мёртвой хватки, но всё тщетно. Тебя ожидает лучший, прекрасный мир. Чудесный сад, где нет места волнениям и утратам. Ты уходишь туда и боишься мыслей о том, что будешь скучать по мне, как я боюсь мыслей о том, что хочу поскорее снова оказаться рядом. Убежать вслед за тобой.       «Могла ли я что-нибудь сделать?» — ещё не раз этот вопрос всплывёт в моей голове. Он будет заставлять меня вновь и вновь переживать воспоминания о тех прекрасных деньках. Заставлять корить сердечко за то, что не учуяло грядущей беды.       Я раскрываю глаза, озираюсь по сторонам и поднимаю взгляд на небо. Я надеюсь увидеть то, о чём сейчас думаю, но меня встречает тот же вид, что и всегда. Пока я чувствую, как мой мир увядает, настоящий остаётся неизменным и живёт дальше свою жизнь: единовременно со мной и без меня. Одна мрачная догадка прокрадывается в мою голову: «Этот мир удерживает тебя от мамы». И я отчаянно пытаюсь прогнать её, доказать ей, что она не права.       — Мама, ты здесь? Прошу, если ты меня слышишь, покажись. Я… я так хочу увидеть тебя снова.       Но ничего нет. Ни голоса, ни знака, ни чувства. Почему я вообще верю, что загробная жизнь существует? Призраки? Рай? Разве это всё не вымысел для пугалок и пустых надежд?..       Я вновь гляжу на портрет мамы и неожиданно для себя нахожу силы улыбнуться ему в ответ. Эту улыбку породила горечь, жалость к бессильной себе и тёплые воспоминания о моей богатой детской фантазии. Как бы мне хотелось вместе с мамой повспоминать мои тогдашние выдумки. Интересно, какая из них была самой убедительной? Может, про большого паучка в подвале нашего старого дома? Или про то, что за мной ухаживал одноклассник, с которым я всего лишь общалась пару раз?       Солнышко скрылось за облаками. Ветер подул чуть напористей. Пробил час прощаться. Я должна отпустить тебя, мама. Отпустить созданный тобою сказочный мирок, поверить в реальность. Сделать так, чтобы ты не беспокоилась за меня. Должна быть сильной и смелой, не опускать лапы. Должна повзрослеть, обрести счастье и не плакать…       — Пока, мама… — мой дрожащий тихий шёпот растворился в немой округе. Из живых его некому было услышать.       Могилка не отличалась от множества других, но долго не терялась из виду. Оборачиваясь назад из разу в раз, я всё рисовала в своей голове её силуэт. Будто бы она стояла за оградкой и медленно махала мне на прощание…       Остальные гости этого места казались заблудшими привидениями. Не обращала ни на кого внимания. Теперь мысли кружились только вокруг неприятного возвращения домой. Ещё никогда мне не было так тяжело туда идти.       Вскоре кладбище оказалось далеко за моей спиной. Затем последовало ожидание на остановке. Спустя минут шесть ко мне подъехал автобус и приглашающе распахнул двери. Внутри находилась группа из двух пожилых крольчих и одной совы, пару молодых кошачьих, одна выдра и мышь с ребёнком моего возраста. Я мельком глядела на них и испытывала два противоположных чувства. Я думала о том, какие все равнодушные по отношению ко мне, но и одновременно с этим не хотела, чтобы кто-то жалел меня.       Я по привычке заняла местечко у окна. Раньше я всегда любила коротать время, наблюдая за видами снаружи, но теперь всё воспринималось как чёрно-белое, скучное и лишённое смысла. По прибытию я покинула транспорт и продолжила путь пешочком, до самого дворика.       — Рикиэль! — послышался встревоженный зов со стороны крыльца. Он был пропитан нотками чего-то чужого, неродного. В памяти непроизвольно всплыло приятное воспоминание о том, как меня всегда называла мама.       — Рики! — её ласковый голос тихим эхом прозвучал где-то в глубинке сознания. Но затем в уши вновь врезалось то неприятное «Рикиэль», одним махом выдернувшее из мыслей.       — Где ты была так долго, а?! Божечки, я места уже себе не находила! Собиралась идти тебя искать, набирать полицию! И папе твоему звонить!       Белошёрстная коза грубо схватила меня и повела в дом. Она ни на секунду не уставала громко причитать и задавать вопросы. А чего ещё можно было ожидать?       — Ты хоть понимаешь, что твой отец мне бы голову с плеч снёс, если бы с тобой что-нибудь случилось?! Ладно тебе плевать на меня, а о себе ты подумала?!       Я молчала, даже не пытаясь попросить прощения или оправдаться: пока на эмоциях — не станет слушать в любом случае. Она присела на диван в гостиной. Вспомнилось, как мы с мамой любили в зимние вечера закутаться в пледы и смотреть захватывающие фильмы и мультики по телевизору…       — А теперь, пожалуйста, объясни мне, где тебя носило!       Она словно просверливала во мне скважину своим возмущённым взглядом, ожидая наконец получить ответ.       — Извините… — из вежливости сказала я, шмыгнула носом и виновато опустила голову. — Я просто хотела немножечко побыть одна, в-вот и вышла прогуляться…       Нянька продолжала ещё несколько секунд сидеть и холодно смотреть, словно стараясь возвыситься надо мной, как какая-нибудь гордая императрица. Но затем последовал тяжёлый вздох, полный разочарования. То ли ей не понравилась простота моего мотива, то ли моё затянувшееся «немножечко».       Я решила не рассказывать о моём походе на кладбище, ибо не хотела выслушивать что-либо на эту тему от абсолютно чужой тётки. Чуток поразмыслив, она сгорбилась, сложила пальцы замочком и продолжила:       — Ни с кем подозрительным ты не сталкивалась? Никто не следил? Не пытался заговорить, позвать, пригласить куда-то?       Теперь это казалось каким-то допросом в полицейском участке. Единственное, чего не хватало — это лампы, что светила бы на меня, и стола меж нами двумя. В ответ я лишь покачала головой, тихонько добавив:       — Нет…       Дама подозвала жестом поближе, положила руку мне на плечо и попыталась сделать образ заботливой тёти.       — Послушай, девочка, сейчас всё очень серьёзно. Твой отец сейчас весь как на иголках, а здесь ещё ты с этими побегами из дому. Самой-то не стыдно? Я всё понимаю, сейчас у тебя трудный период в жизни… не стало мамы…       Новые и новые слова острыми кинжалами впивались в моё сердце. Вновь стало больно. Больно от того, как эта незнакомка так фальшиво и самоуверенно старалась проникнуть в душу. Откуда ей знать, что я на самом деле чувствую? Откуда ей знать, каково это?! Врёт! Она врёт! Она всё врёт!       — Вы ничего не понимаете! — слезливо прокричала я и убежала в свою комнатку, хлопнув дверью. Та лишь буркнула что-то вслед и даже не подумала пойти извиниться и утешить меня.       Вся былая уверенность в себе в один миг посыпалась, словно карточный домик. Реальность оказалась куда хищнее, чем можно было представить. Жалкий лисёнок остался совершенно один в огромном и жестоком мире. Всем на него плевать. Наверное, даже папе.       Я рухнула в кровать и зарылась в одеяльце. Всхлипы и плач разрезали тишину в комнатке, а мятая подушка напитывалась горькими слезами. Мрак вокруг нарастал, пожирая цвета. В голове снова витали воспоминания о счастливых деньках, а за ними следом появлялись очень нехорошие мысли. Может, мне и правда будет лучше побежать за мамой? Но хватит ли у меня смелости ступить в неизвестность? Потерпеть всего пару минут боли вместо того, чтобы прожить целую мучительную жизнь? И не станет ли только хуже?..       Силы реветь в пустоту иссякали, а желание уснуть брало верх. Потеряться во сне хоть на немножечко, найти спасение, убежище.       «Не хочу просыпаться. только не в этом кошмаре…» — это была последняя мысль, прежде чем тяжёлые веки поддались, и нагрянула кромешная темнота.