До встречи въявь

      Одна стенка и один потолок отделяли лисицу и волка от множества зверей. Там, прямо за ними, в разгаре были вечеринка и мятеж. Но ни он, ни она больше не рассчитывали на чью-то помощь — лишь на друг друга.       — Зачем ты это делаешь?! — выкрикнул Эндер. — Никто не хочет с тобой драться!       «Похоже, головой этот волк ушибся знатно», — подумал лабрадор и, воспользовавшись моментом, подполз к своему задыхающемуся другу.       В это время Дерек, скалясь во все зубы, приблизился к волку и обрушил на него кулак, но тот нырнул под удар и зашёл ему за спину. Бык удивлённо фыркнул и зыркнул на порез, оставленный на его левом боку, а затем снова на волка. Энд стоял перед ним, прикрывая собой обоих псов. Он также заметил, что его ведущая лапа изменилась с левой на правую.       — Перестань это делать, и я обещаю, что не трону тебя. Никто не тронет!       Сказанное лишь ещё больше разъярило Дерека, и он с громким рёвом бросился на троицу.       — Стой!       Эндер выставил оба ножа вперёд, ожидая столкновения. Его лапы дрожали, но глаза не моргали. Осознав ситуацию, бык наклонил голову набок и резко свернул чуть влево.       «Чёрт!..» — только и успела крикнуть в мыслях Рики.       Волк сумел увернуться от рогов, но его снова толкнули на пол. Тонкое лезвие канцелярского ножа столкнулось с каменной грудью быка и сломалось. Лабрадор и мопс остались нетронутыми, но второму не удавалось справиться с приступом.       — Ну где эта твоя штука, Тео?! — громко шепнул пёс, выворачивая карманы приятеля. — Где же?! Где?!       Тот указал пальцем за его спину, но было уже поздно. Все трое увидели, как Дерек с безумной улыбкой подошёл к ингалятору и демонстративно приподнял ногу.       — Нет!       Эндер поднялся на ноги и попытался оттолкнуть быка, но это было так, словно он попытался толкнуть стену. Одним сильным ударом предплечья тот отбросил волка обратно наземь, и растоптал ключ к спасению пса. Лабрадор также попытался помешать этому монстру, но лишь схлопотал всё той же ногой по морде. Тело Энда обмякло, и на его глазах выступили слёзы.       «Нет… Нет! Нет! Нет! Энди, они пришли к тебе на помощь, спасли тебя! А я, Энди, я не могу их спасти! Не могу! И бросить тоже не могу! И не могу дать ему убить тебя! Я ничего не могу! Ничего!»       У Рикиэль началась истерика. Её сознание утратило концентрацию, и контроль над Эндером стал постепенно ускользать от неё.       «Ничто! Я ничтожество, Энди! Разочарование для всех, кого я знаю, включая тебя! А ты просто… ты ведь просто соврал мне, сказав, что я больше, чем есмь на самом деле! Пожалел меня, подарил ложную веру в себя! И доверил мне свою жизнь!..»       Волк зажмурился и тихо заныл. Слёзы теперь ручьём лились с его глаз.       «Ты ведь почти ничего не знаешь обо мне! Не знаешь, какая жалкая я на самом деле! Ты знаешь меня другой, ибо ты просто мой побег из этого проклятого мира! Я сбегаю к тебе и оживаю, лишь чтобы проснуться и умереть! И этот мир… Это не конкретные звери, что вредят мне! Это весь он ненавидит меня! Презирает! Мучает!»

***

      Увидев, как побитая лисица внезапно и уверенно дала отпор и поднялась на ноги, хулиганы были озадачены ещё больше, когда она пошатнулась и уставилась в пол. Они переглянулись в неведении, воспринимать это как слабость или ещё одну уловку. Но затем пантера хмыкнул, словно передал своему приятелю: «Нас двое крупных, а эта чокнутая сучка — одна и мелкая».       «Рики…»       «Я не заслуживаю даже тебя!»       «Рики! — повторил волк. — Да, я солгал тебе! Солгал от чистого сердца! И я правда не знаю о тебе почти ничего! И я скажу тебе больше: я сам никогда не прекращал винить этот мир за мою мерзкую жизнь! За то, что он дал мне таких ужасных родителей! За то, что заставил меня существовать в постоянном страхе и боли! Я виню и ненавижу его! Но я никогда не позволял этой ненависти изъедать меня самого! Она служит мне и питает меня, чтобы я рвал этот мир в клочья! Мстил ему! Добивался своего! А ты винишь этот мир и ненавидишь саму себя! Ранишь сама себя больше, чем кто-либо! Чем что-либо! И я соврал тебе в надежде, что ты одумаешься и направишь свой гнев на настоящего врага!»       «Но он ведь настоящий! Ты хочешь, чтобы я сотворила ужасную вещь твоими лапами!»       В глазах лисицы вновь вспыхнула искорка, и они поднялись на противников. Те начали медленными шагами отходить врозь друг от друга, стремясь напасть с обеих сторон.       «Ибо ты отказываешься бросать тех ребят! Коли так, это чудовище должно!..»       «Я не смогу! Я не убийца! Нет!»       «Рики, послушай! Ты единственная, ради кого моё сердце бьётся! Ради кого моё тело готово истекать как своей, так и чужой кровью! И сейчас ты держишь в моих лапах выбор: стань убийцей очередного чудовища из очередного кошмара… или убийцей меня и этих ребят!»       За этим не последовало ответа.       «Я слышал твоё обещание стоять и сражаться вместе со мной до последнего! Так докажи, что это правда! Докажи мне, Рики!»       Рикиэль хотела возразить, что имела в виду лишь мир сновидений, но что-то уже необратимо щёлкнуло в её голове. Его слова и её собственные мысли, последовавшие за ними, не просто ранили её — оне засеяли семена чего-то нового в эту рану. Чего-то ранее неведомого ей ранее, чего-то жуткого и необузданного. События последних недель пронеслись перед её глазами за один миг…       »…Мир кошмаров и реальность имеют грань… Что там, что тут всюду бродят монстры, не понимающие меня — но это всё ещё не одно и то же», — всплыло одно воспоминание.       Всё происходившее проигралось ещё раз. Каждый весёлый, грустный и напряжённый момент, каждая морда и каждый разговор — всё, что привело её к этому исходу.       »…Убей очередного монстра из кошмара… или убей меня и их!» — слова Энда пронеслись эхом в её сознании. Страшное слово «убей» повторялось снова и снова…       — Умри, тряпка!       Бегемот раскрыл пасть и попытался схватить лису, но она резко отпрыгнула назад и в сторону и поцарапала его предплечье.       «Проклятье, его слишком плотна для когтей!» — подумал волк.       — Хы, чё, не получается? Этому цирку уродок пора сворачиваться!       — Согласен, — кратко ответила Рики, и бой продолжился.       Пантера зашёл ей за спину и также попытался обхватить, но не ожидал, что та бросится к стенке. Он злобно ухмыльнулся, понимая, что лисица загнала сама себя в тупик, но эта ухмылка продержалась недолго.       Хулиганы совсем позабыли о Лайвери, что всё ещё лежала и пыталась сделать хоть абы один вдох. Её хрипы стали ещё более отчаянными, когда лисица добралась до неё и вцепилась одной лапой ей в горло, а второй полоснула по морде, оставив кровоточащие шрамы.       — Э-эй, сука, не трожь её! — закричал пантера и бросился разжимать когтистую хватку. Схватив лапу своими двумя, он попытался укусить Рики в плечо, но получил локтем в нос.       Следом лиса укусила его за ухо и начала рвать. Громкий рёв боли разошёлся по округе, и прежде чем второй хулиган мог бы вмешаться, она ударила пантеру пальцами в глаз и отскочила в сторону. Бегемот замер в растерянности, глядя то на изуродованную подружку, то на приятеля, что держался за разодранное ухо и распухший глаз — к счастью не выколотый. Затем он поднял взгляд на Рикиэль — та уже забралась на мусорный контейнер и стояла на четвереньках, глядя на него дикими глазами. Её пасть была испачкана как своей кровью, так и пантеры…

***

      Выражение морды Эндера похолодело, но слёзы никуда не делись. Он раскрыл глаза и увидел лабрадора, который валялся рядом с ним и не двигался. Его нос и лоб были разбиты и кровоточили. Неподалёку стоял Дерек и забивал ногой полуживого мопса. Его тихие и беспомощные хрипы разрезали почти идеальную тишину коридоров.       В этот момент мысли лисицы окончательно обернулись хаосом. Теперь не только её очи, но и сознание зрело этот мир чёрно-белым. Есть только сияние света и тень темноты. Есть только абсолютное добро и абсолютное зло. Есть только одно правило для тех, кто хочет спасти и спастись: убей. Убей из любви, убей из ненависти. Убей ради жизни…       Волк приподнялся. Одна его лапа потянулась к лежавшему рядом куску трубы, а другая — сжала рукоять ножа. Зрение было размыто от слёз, а дыхание — словно к груди привязали тяжеленную гирю. Но он больше не дрожал: каждым его движением управляли ярость и ненависть. Сырые, грубые, одновременно жгучие, как пекло, и холодные, как смерть. Смерть, которую не волнует, насколько хорошего зверя она заберёт, и насколько плохого она минует.       Он встал на ноги и закрыл очи на секунду…       «Это очень просто, Рик… О-ой, хе, прости, можешь напомнить, как тебя зовут?..»       Прошло всего полчаса с момента, как семья Мейзеров отыскала родителей Фреда в парке развлечений. Енотик очень быстро нашёл общий язык с лисёнком, чему не могли нарадоваться глава семьи и жена: наконец-то дочка нашла себе друга. Несмотря на усилия Рикиэль, у неё не удавалось наладить контакт с другими в детском саду, и это вызывало беспокойство. Но теперь всё было замечательно. Фрэнк и Маргарет мило беседовали с матерью и отцом Фреда, пока дети развлекались у дротикового тира.       «Вот, возьми дротик вот так…» — подсказал енот и поправил лапку Рики.       Волк взял трубу как копьё и раскрыл глаза.       »…И метай, давай!»       Увлечённый своим садистским занятием, Дерек поздно среагировал на снаряд — тупой конец попал ему под ключицу и причинил жуткую боль. Он резко выдохнул и, согнувшись, схватился за раненое место.       Ещё два раската боли разошлись по его телу: волк, не теряя ни секунды, набросился на него, схватил за рог и вцепился клыками в толстую шею, пока нож во второй лапе вонзался в живот…

***

      «Да кто же эта сука… такая?»       Игра в гляделки между ними двумя продолжалась. Бегемот едва ли мог отрицать для себя, что забоялся лисицу. Его приятели изнывали от боли, но он даже не мог сдвинуться с места, чтобы им помочь.       — Говори, где мы щас, — сказала вдруг она.       — А?       — Тебе тоже уши подправить?       Страх бегемота превратился в слепую ярость по принципу «бей или беги». Несмотря ни на что, его мозг отказывался принимать ту реальность, где он проявляет слабость перед этой чокнутой. И потому единственным выходом было атаковать прежде, чем это сделает она.       Он резко подскочил к мусорному контейнеру и успел схватить Рикиэль за лапу, после чего тут же потянул её на себя. Лиса в моменте попыталась сопротивляться, напрягая ноги, но тщетно. И когда он почти что сбросил её наземь, когти на её второй лапе инстинктивно вцепились ему в морду…       Хрипы зебры и стоны пантеры вдруг заглушил пронзительный крик боли. Этот крик разлетелся по округе и даже достиг множества ушей внутри заброшенного ресторана. Но громкая музыка и праздничный дух не позволили гостям вникнуть в причину этого шума, от чего все негласно смахнули это на попытку напугать кого-то. Между тем Рики уже валялась животом на асфальте, а бегемот потерял координацию и врезался в стенку контейнера. Он продолжал кричать, держась обеими руками за глаз, пока струйки крови ускользали из-под его пальцев. В следующий момент он и вовсе рухнул рядом и скрючился.       Тогда лисица медленно подняла голову и взглянула на небо. Хоть весь этот бой и занял менее десяти минут, она была полностью истощена: тело едва ли слушалось её. Но голос оставался, и она воспользовалась этим шансом.       Громкий волчий вой с лёгкостью прорезался сквозь какофонию врагов. Хоть голосовые связки лисы не могли передать его так же долго и точно, он всё ещё выступал заметным сигналом для окружения. Затем она затихла на несколько мгновений и тяжело вздохнула.       — Sayonara, уроды, — с этими словами её тело наконец обмякло.

***

      Глаза Дерека зыркали то на волка, то на рысь, что возник из-за поворота и приближался, помогая идти раненому хаски. Картинка двоилась и темнела, в ушах возник тиннитус. Неужели это и был конец? Просто вот так, от этих шавок? Они сейчас тоже набросятся и растерзают его?.. Последнее, что он будет видеть — их довольные, кровожадные рожи? Всё повторится, но только с ним?       Всё, что он помнил от той ужасной трагедии, было всего три кадра и чувства. Как он, ещё четырёхлетний бычок, прячется под стол. Как двое, кошачий и псовый, нападают на его отца, мать и сестру ножами и клыками. Как они разделывают и пожирают их тела. Он наблюдал за всем этим со слезами на одном глазе. Происходящее казалось настолько нереальным, что он даже радовался, веря, что это всего-навсего дурной сон. Что он вот-вот проснётся. Но никогда не проснулся. Родные стены сменились на изолирующие белые, семья — на незнакомых зверей в халатах. Тоже белых. Нестираемое алое пятно, въевшееся в его разум, пытались упорно закрасить этим цветом. Сделать его самого чистым, белым листом. Он несомненно был жертвой, но чувствовал себя наказуемым. Особенно, когда зверьми вокруг него оказывались псовыми или кошачьими. Когда он был вынужден взаимодействовать с ними. Подчиняться им. И даже пройдя через всё это, ему так и не удалось ни узнать о судьбе убийц своей семьи, ни принять свою собственную. Всё, что у него осталось в этом мире — слепая ненависть и месть никому.       Оба глаза Дерека прослезились. Силы были всё ещё с ним, и он намеревался воспользоваться ими. Забрать с собой в ад хоть абы ещё одну шавку. Он взревел и резко рванулся в сторону, отчего клыки и нож Эндера моментально сорвались с шеи и живота, оставив его держаться за рог одной лапой. Тогда бык со всей дури ударил его по рёбрам и пнул уже лежачего на полу.       — Помоги ему! Помоги! — закричал Конак рыси, но тот замер в ужасе, наблюдая, как Дерек уже поднимает поверженного волка за шиворот и намеревается пронзить его рогами.       — Не дышите!       Дерек резко повернул голову, и ему в морду с громким шипением ударила струя порошка, распространяясь по коридору. Он завопил и замотал головой, инстинктивно закрываясь руками. Его движения стали неуклюжими и полностью неконтролируемыми. Энд же снова рухнул на пол и захрипел. Грудь дико жгло при каждом вдохе и выдохе, а частицы в воздухе лишь усугубляли ситуацию, вызывая у него кашель. Но он сумел возгласить сквозь боль:       — У мопса астма!..       Тогда спаситель отложил огнетушитель и нырнул в облако, крикнув зверям на той стороне:       — Заберите Энди и пса!       Теперь, когда соображалка волка встала на место, он узнал этот голос — Ричард! Но изумление и радость пришлось удержать. Рысь помог Конаку присесть и подбежал к нему.       — Ты как? — спросил он и, взяв его за подмышки, потащил на себя.       — Рёбра сломаны… — с горечью прошипел Эндер.       Следом и лабрадор оказался в безопасности. В это время бык, ослеплённый порошком, хаотично размахивал кулаками и пинал и топал ногами в надежде ранить своих противников. Но из глубоких ран на его животе уже натекла лужица крови, знаменуя его плачевный финал. И скоро он столкнулся рогом о стену, рухнул и больше не встал. Убитый теми, кого презирал, в бою, который сам развязал.       Фосса аккуратно посадил мопса спиной к одному из стеллажей и сказал:       — Спокойно, я не враг. Всё закончилось, слышишь? Все живы, кроме этого монстра. Тебе нужно расслабиться.       Тот дважды медленно кивнул в ответ и постепенно замедлил дыхание. Тем часом рысь пытался найти хоть что-то полезное среди хлама вокруг, дабы помочь лабрадору. А Конак подвинулся к Эндеру и указал на грудь со словами:       — Дашь взглянуть?       Не услышав однозначного согласия, он осторожно поднял кофту волка.       — Всё… выглядит нормально.       — Слишком больно для «нормально». Трещины, значит…       Изнывая от боли, волчонок сипел и делал паузу чуть ли не на каждом втором слове.       — Где все остальные?..       — Пытаются вырваться отсюда. Но все выходы либо закрыты, либо заблокированы приспешниками Тобиаса и охраной с копами, — хаски глянул на своего нового напарника и добавил: — Лукас нашёл меня, пытаясь выбраться через тот же выход, что и мы.       — Но ведь Рикки… — он запнулся и поправил себя, — Ричард как-то забрался сюда.       — Не без проблем, — отозвался фосса. — Я не могу гарантировать, что там сейчас безопасно.       — Понимаю. Но ведь у нас всех ещё есть шанс сбежать… — слова волка звучали больше как вопрос, нежели утверждение.       Рысь замер и глянул на обоих, спросив:       — Ты имеешь в виду из школы? Но куда?..       — К Юкону… Я был у реки пару дней назад. Мне кажется, она достаточно замёрзла, чтобы по ней пробежать…       — Ну даже если так, то куда дальше, стратег? В леса? А оттуда-то куда?       На это ни у кого не оказалось ответа. Тогда Лукас облокотился на стену и скрестил лапы.       — То-то же. Как бы дерьмово здесь ни было, мы всё ещё получаем съедобную хавку и тёплый кров. А те, кто пытается бежать, либо знают, куда бегут, либо суть инфантильные идиоты, коих копам не придётся даже выискивать среди елей. Сами приползут обратно, голодные и больные.       — Я полностью согласен, но Энди теперь исключение, — вновь заговорил Рик.       Неожиданно услышав своё имя, волк шевельнул ухом и посмотрел на фоссу. Его примеру последовали и Лукас с Конаком. Порошок медленно рассеивался и оседал на пол, улучшая видимость для обеих сторон.       — Ты вынужден бежать. Есть причина, по которой этого психа содержали здесь и не переводили. Я не знаю деталей, но это и не есть важно. Важно то, что он имел особое значение для кого-то, что он теперь мёртв, и что его кровь на тебе. Плюс следы клыков и нож.       Энд приподнял свои лапы: оне были полностью испачканы.       — Твоя морда тоже, — подсказал Конак.       — Проклятье… Но ведь этот ублюдок мог убить и тебя и нас…       — Энди, ты ведь слышал наш с Конаком разговор об Альберте? Они оставили его умирать в лазарете после того, как его ударил током забор. И тебя бы они тоже не пожалели. А знаешь почему? Потому что воспитанники делятся у них на три группы: полезные дураки как Тобиас, бесполезные дураки, как Альберт и…       — …Опасные дураки, как я. Да, я понимаю, они убьют меня.       — Чудно. Ты ведь можешь двигаться?       — Да… — ответил Эндер и взглянул на рысь и хаски. — Только помогите мне подняться, пожалуйста…       И они помогли. Он действительно мог идти, но каждый шаг казался осознанным вонзанием иглы себе в грудь.       — Тогда иди, Энди. Не теряй времени и иди. Я не смогу провести тебя — мне нужно быть уверенным, что все эти ребята переживут эту ночь. И на тебя, Лукас, я теперь тоже полагаюсь.       Рысь понимающе кивнул и подошёл к Энду. Его лапа легонько похлопала его по плечу. Волк оглянулся на него и на Конака и кивнул на прощание. Оба ответили тем же.       — Да пребудет с тобой Сила, — с грустной улыбкой произнёс хаски. — Я запомню тебя как моего двойника и чудовище Франкенштейна.       — Хех, не раскисай, чистый волк… — ответил тот с лёгкой насмешкой и обратился к обоим: — Авось ещё с вами пересечёмся.       Следом Эндер направился к мопсу и Ричарду, чуть не споткнувшись о тело Дерека. Когда он и фосса наконец встретились взглядами, он увидел кровь на пасти фоссы и с удивлением показал ему пальцем на свою.       — Не моя, — отрезал Рик. — Отдал долги нашим… общим недрузьям. Живы, не переживай.       Несмотря на боль, волк нашёл в себе силы ответить скромной ухмылкой и перевёл глаза на мопса.       — Как зовут тебя и твоего друга?       — Э-э… м-меня — Теодор, а его — Эван.       — Благодарю вас. И простите, что подвёл. Передай Эвану тоже, когда очнётся. Передай и то, что вы… вы — настоящие герои. Как в комиксах…       Тео кивнул и с лёгким удивлением глянул на протянутый ему подарок: диктофон.       — Вот, надеюсь, уцелел. Всё, что имею.       Мопс принял его, нажал на кнопку проигрыша и услышал только: «Ублюдок». Энд, понимая, что не может смеяться, лишь виновато просипел:       — Слово здесь — меч, а это — щит. Пользуйся…       Затем он обменялся кивками с обоими и было поковылял прочь, но одна несказанная вещь всё же задержала его:       — Ричард.       Тот повернул голову.       — Я надеюсь, ты отыщешь свою подругу. Так же, как однажды я найду свою. Рики.       Фосса явно не ожидал услышать этого. Он хотел ответить хоть что-то, но слова разбежались, как муравьи от растоптанного муравейника. Единственное, что ему оставалось, это в очередной раз пообещать себе, что это когда-нибудь обязательно случится, и запомнить имя…

***

      Способность полноценно дышать вернулась к Лайвери где-то через минуту после того, как бой завершился. Пантеры уже не было рядом: он сбежал под шумок, когда услышал душераздирающий крик бегемота. Сам бегемот, как и Рикиэль, лежали тихо и неподвижно. Зебра провела рукой по своему лбу и заплакала — не от боли, а от жалости к самой себе. Она понимала, что её морда необратимо изуродована, и никакие операции не вернут ей былую красоту. И всё из-за одной паршивой бешеной тряпки.       Её глаза с яростью уставились на лисицу. Лайвери достала из кармана электрошокер и подползла к ней, намереваясь закончить начатое, но услышала шаги, приближающиеся спереди. Это был волк, очень дивный волк. Одна сторона его тела была покрыта белым мехом, а другая — чёрным. На голове красовался рогатый шлем. Она отстранилась от Рики и выставила оружие перед собой. Её руки дико дрожали.       — Назад!       Персона проигнорировала угрозу и сократила дистанцию до десяти футов. В это же время зебра благодаря особенности своих глаз заметила ещё две фигуры позади себя — мумии!       — У меня отец — шериф! Вы пожалеете, если тронете меня!       — Отпусти лису, рваная шкура, — скомандовал волк и встал в стойку, похожую на низкий старт. — Даю один шанс.       Лайвери наоборот попыталась взять её в заложники, но лишь успела защитить морду руками. Он побежал на неё, не поднимая головы, и бесцеремонно боднул. Его рога оказались вовсе не украшением, а оружием, подаренным ему с рождения. Столкнувшись с ними, зебра не просто ощутила боль — она столкнулась с реальностью, где её план рушился кусок за куском.       — Прости, но ты вынудила меня это сделать, — сказал переодетый баран и подошёл к лисичке. Он наспех проверил пульс и заметил, что она была в сознании: моргала и дрожала, но никак не реагировала на происходящее.       — Т-ты идиот, Хэнк! Тупой идиот, глянь же! Глянь, что она со мной сделала! С ним! — она указала на бегемота. — Она бешеная! Она могла заразить тебя в любой момент! И теперь я могу умереть! Ты должен помочь мне! Ты мне нравишься!       Барашек со злобой оглянулся на неё.       — Что ты с ней сделала?! И кто ты, мать твою, такая?!       — Д-да ты слышишь меня вообще?! — снова закричала она, поглядывая на двух мумий в поисках поддержки. — Ну вызовите же полицию, её должны усыпить! Она опасна!       Слово «полиция» прозвучало у неё куда увереннее, чем ей этого хотелось. Хэнк показал «окей» своим товарищам и аккуратно осмотрел травмы Рики.       — Лайвери, ты выглядишь очень неважно, — холодно сыронизировала одна из них. Услышав этот голос, зебра одновременно обнадёжилась и напугалась.       — Деннис, это ты! Ну помоги мне, молю!       Второй зверь выступил вперёд и начал разматывать тряпки на своей морде. Далматинец Майкл.       — Не, Ден тебе сёдня не поможет, Лайвери. Никто не поможет.       — Н-но вы… вы же…       Тогда до неё дошло, что её план не просто провален — она теперь была в том же положении, в которое поставила Рикиэль. Одинокая и окружённая.       — Что бы ты ни сказала, мы этим не являемся. Больше нет, — ответил леопард и приблизился вместе с другом к ней.       — Рики? Ты меня слышишь, Рики? — Хэнк поводил рукой перед её глазами, и она проследила за ней. — Скажи хоть что-то, если можешь…       Несмотря на всё это, Лайвери всё ещё сохраняла одно преимущество. Она внезапно достала из кармана перцовый баллончик и прыснула вокруг себя.       — Чёрт! — вскрикнул Деннис.       Все разом закрыли глаза и закашлялись. Майк быстро взял Рики за лапы и оттащил в сторону, пока Хэнк и Ден пробовали вслепую схватить и обезоружить зебру. Жгучий газ быстро соприкоснулся с её же ранами, отчего ей показалось, что морду охватило пламя. Она вскрикнула от боли и отчаяния, но леопард грубо закрыл ей пасть лапой.       — Лузер и выблядок! Мой отец вас живьём закопает! — пробубнила она едва разборчиво и задрала голову.       — Как-как ты, кхе, меня назвала? — вдруг спросил баран.       — Ты — наркоманский выблядок!       Сильная пощёчина.       — Ну да, я!       Ден резко убрал лапу от Лайвери и потряс его за плечо:       — Хэнк, не надо!       — А твоя… а твоя мамаша спилась, увидев, какое убожество уродилось у неё!       Зебра защитилась руками от следующей пощёчины.       — Да, правда!       — И новые родители жалеют каждый день, что взяли тебя!       Барашек захотел ударить её ещё раз, но остановился.       — Да, да! Пусть всё, что ты сказала, будет правдой! Пускай! А это делает тебя лучшим зверем, чем я?! Лучшей личностью, чем я?! Делает?! Нет! Ты — незверь! Мразь! Худший зверь, которого я встречал в жизни!       В это время далматинец перевернул Рики на спину и потормошил, но всё было без толку: она словно глядела сквозь него.       — Так, я вызываю скорую, хорошо?       Эта фраза наконец вызвала у неё реакцию: в её глазах возникло ещё больше страха, и она отрицательно замотала головой.       — Но ведь тебе нужна помощь!       Слова молчаливое «нет».       — Слушай, если ты умрёшь у нас на лапах, это будет на нашей совести!       Нет. Нельзя беспокоить отца. Только не снова.       — Да ты!.. Ты выглядишь так, будто с тобой сотворили что-то ужасное! И твой нос сломан! Что-то ещё могло сломаться, или сотрясение! Тебе надо!..       Нет.       — Ох, ол райт, хорошо, окей, — сказал Майк и демонстративно приподнял лапы. — Раз ты такой же мачо, как я, то мы просто купим пару вещей и всё исправим. Ну, насколько это возможно. Но если что-то пойдёт не так, это на тебе.       Ответа не последовало. В следующий момент далматинец отвлёкся на убегающую прочь Лайвери и было собрался погнаться следом.       — Стой, сука!       — Нет, Майк, пусть валит! Всё уже кончено, — вмешался Деннис и присел рядом с лисичкой. — Как ты? Сильно болит?       — Молчит. У неё сильный испуг, скорее всего. Наотрез отказывается от больницы. Нам надо тогда купить в аптеке антисептик, влажные салфетки и раздобыть что-то холодное. Нос поломан, но благо не деформирован. Иначе бы по-любому вызывали скорую.       Хэнк приблизился и посмотрел лисе в глаза.       — Не, Рики, мне эта затея не нравится. Может, ты и не так сильно ранена, как я был от инструментов, но это тоже очень серьёзно. Врачи помогут тебе лучше, чем мы.       Она вновь помотала головой — на сей раз с таким видом, будто сейчас заплачет.       — Ладно-ладно, будь по-твоему… Вы знаете, где всё это можно раздобыть здесь?       — Плюс-минус, — ответил Майкл. — Я видел на картах, что здесь есть бар неподалёку. Схожу попрошу у них льда. Ден, ты найдёшь аптеку?       Тот угукнул и добавил:       — Только давайте уведём её отсюда, а то вдруг эта падаль возвратится. И-или вот этот встанет, — он показал пальцем на бегемота.       — Да, окей. Тогда ты, Хэнк, останешься сторожить её.       На том они и порешили. Деннис побежал за медикаментами, а Хэнк и Майк осторожно взяли Рикиэль под лапы и отвели на скамью близь этого самого бара.       — Ну-с, была не была.       Далматинец отправился в заведение, оставив барашка и лисёнка наедине.       — Рики, мне очень жаль за случившееся. Прости меня, я-я полный идиот… Если бы только я взял трубку, всего этого бы не случилось.       Она смотрела на асфальт и почти не отреагировала на его слова. Её дыхание было быстрым и сбивчивым, как после марафона, и тело продолжало дрожать. В голове снова, снова и снова проносились зрелища и чувства обоих тел. Как нож вонзается в плоть, как когти и клыки рвут ткани. Как жертвы мучаются, как она жаждет их мучений. В один момент ей даже пришлось сдержать рвотный позыв незаметно от Хэнка, пока тот продолжал говорить, перескакивая с темы на тему в своей привычной манере:       — Синди прислала мне приглашение на вечеринку и приложила список гостей, где было твоё имя. Ну и я очень хотел удивить тебя этим косплеем на твой арт. Помнишь ведь ту твою шутку про шлем? Ты мне дала ею идею, как оформить свои рога, хе-хе. Мы с мамой и папой усердно трудились, а они у меня оба дизайнеры. Мама работает с одеждой, а папа — с интерьером. Вот так вот, хе-хех… Т-тебе сейчас явно не до этого, не так ли? Прости, просто хочу отвлечь и объясниться…       Лисица зажмурилась в очередной тщетной попытке прогнать воспоминания, но они только набирали обороты. Она понимала от силы четверть всего, что ей говорили.       — Так вот, когда я обменялся с тобой номерами, я дал его также Дену на случай, если ему понадобится помощь. И сегодня он мне позвонил и попросил поучаствовать в их с Майком примирении. А ты мне как раз звонила в это время… — виновато сказал он и продолжил рассказ: — И от них я узнал о Лайвери — той мажористой девке. Длинная история вкратце: она одурачила их и сильно поссорила между собой. Но забыла удалить их из своей личной группы в мессенджере. И так мы узнали, что она и есть организатор вечеринки, и что в моём приглашении время стоит позднее, чем у других. Тогда-то мы и забеспокоились, но я уже не мог дозвониться до тебя. Майк и Ден как чуяли, что эта психопатка опять что-то задумала… И если бы только мы были быстрее… Не знаю как, но быстрее!       Хэнк положил локти на колени и согнулся, подперев голову руками. Затем он хлопнул себя по лбу ладонями несколько раз.       — Какой же я дурак! Дурак!       Рикиэль посмотрела на него, с трудом приподняла окровавленную лапу и положила ему на плечо. Она не удержалась и соскользнула с него, оставив на белоснежном меху костюма небольшой розово-красный след. Барашек встретился с лисицей глазами и ожил:       — Хе-хе, честно, когда я увидел вас троих, мне на мгновенье показалось, что на вас напал кто-то другой. Пока не увидел шокер у Лайвери. Не верится, что ты так сильно ранила этих двух. Они это ой как заслужили… Однако я всё же надеюсь, что тот бегемот жив. Не от чистого сердца, а от нежелания, чтобы тебя ещё и копы мурыжили. Ты не виновата.       Они продолжили играть в гляделки несколько секунд, прежде чем Хэнка осенило:       — Ой, кстати, твои глаза, они такие дивные… — начал он и осёкся. — Ой, я не… я не пытаюсь… Я-я не это имел в виду, хе-хе! Просто я точно помню, что они у тебя зелёные, как оливки. А сейчас, и даже тогда, когда ты меня спасла, они… были и суть синие, как сапфир. Ты используешь линзы?       Рики была всё ещё слишком слаба, чтобы даже говорить, но удивление, возникшее на её глазах, было ясным…       — Сладость или гадость! — крикнули стоявшие у одного из домов неподалёку. Несмотря ни на что, праздник продолжался…