Следующая Мадам Агрест

Два года назад. Наконец-то всё закончилось. Бесконечная подготовка к показу, он сам, да и афтепати подошли к концу. Маринетт мечтала лишь о том, чтобы добраться до своей квартиры и лечь спать. Она выпила довольно много игристого, официанты не переставали приносить бокалы. Разве же могла она отказаться? Однако она всё ещё соображала, когда зайдя в какую-то из комнат, в которой, как её подвыпивший мозг решил, оставила свои вещи, Маринетт обнаружила Адриана. Он спал, действительно спал. Они знакомы не первый год, неплохо общались, но она никогда не видела его таким беззащитным. Маринетт видела как на банкете он закидывал в себя бокал за бокалом, поэтому не стала его тревожить. Надеясь тихо зайти, найти и забрать свои вещи, которых тут конечно же не было, она собиралась уйти. Но ведь это Маринетт Дюпэн-чэн! Ради бога, ей 23 года, а она до сих пор спотыкается на ровном месте и роняет всё, что ее окружает. Разбудил ли Агреста грохот от падения какого-то бюста или самой Маринетт, ясно не было. Однако девушка начала рассыпаться в извинениях за то, что его потревожила, а он, в свою очередь, подошел к ней, чтобы помочь подняться. Адриан пошёл с ней искать её пальто, а когда искомое было наконец-таки найдено, повёл вниз, чтобы помочь поймать такси. Даже это не могло пройти без происшествий, теперь уже, споткнувшись, Маринетт налетела на Адриана, чудом успевшего её подхватить. Никто из них не понял как они оказались у него дома, срывая друг с друга одежду. Никто из них не понял почему они проснулись голые в обнимку с переплетенными ногами. Никто не понимал почему, пока не вспомнил. Мысль проскочила быстро, вселив ужас от осознания произошедшего. Они переспали. Твою мать, они действительно были пьяны настолько что переспали. Адриан был в шоке. Он не мог переварить информацию о том, что действительно переспал с Маринетт. Нет, он всегда отмечал что она оченнь красива, со своими длинными иссиня-черными волосами, очаровательной улыбкой и до невозможного голубыми глазами. Но он никогда, никогда не рассматривал её ни как девушку для отношений, ни как любовницу на ночь. Родители считали её чуть ли не своей дочерью, а спать со своей сестрой, пусть даже и не кровной, было, мягко говоря, странновато. Маринетт была в ужасе, смущена и хотела спрятаться от изучающих изумрудных глаз. Она не знала как ей теперь смотреть на Адриана. Она не знала как они будут работать вместе и сидеть на регулярных семейных ужинах. Но хуже всего было то, что информация о ее сексе с Адрианом может дойти до ушей Габриэля, Эмили и, что самое страшное — Феликса. Хотя последний бы смеялся до истерического состояния, а потом издевался над ней, припоминая об этом при каждом подходящем и не очень случае. А вот что касается старших Агрестов, Маринетт было до безумия стыдно. Как она им в глаза взглянет после того, что вытворила? От самобичевания ее отвлёк хриплый ото сна голос: — Маринетт, давай просто сделаем вид что ничего не было. Забудем о произошедшем как о страшном сне и будем жить дальше? — он говорил негромко, а когда Маринетт подняла на него взгляд, то увидела в его глазах едва ли не мольбу о том, чтобы она согласилась. Ему тоже было чертовски неудобно от того что произошло, а факт того что они до сих пор сидят друг перед другом голые ни капли не помогал. — Да, — черт возьми, что с голосом, Маринетт, ты же не реветь собралась, в конце концов. — да, конечно, я только за. — о, она была счастлива что он это предложил. Возможно между ними все останется так, как и было раньше. —Я, наверное, выйду, чтобы ты могла одеться. Если нужно, то ванная слева от тебя. — он был смущен! Бога ради, Адриан Агрест смутился! Маринетт определенно стоило запечатлеть этот момент в своей памяти, вряд ли она снова увидит нечто подобное. — А? — его голос вывел ее из ступора, — Да, конечно. Спасибо, Адриан. — соберись, тряпка. Ну, подумаешь переспала со своим боссом, а по совместительству едва ли не родственником. С кем не бывает?

***

— Маринетт Андреа Дюпен-Чэн! Ты ничего не хочешь мне объяснить? — прогрохотал в унисон с открывшейся со всей дури дверью, голос несносной, но бесконечно любимой Маринетт, Альи, которая уже-как-год-между-прочим Ляиф. — Что конкретно я должна захотеть тебе объяснить, Алья? — устало так, без даже намека на злость или раздражение в голосе от внезапного визита подруги, проговорила брюнетка. — Если ты собралась спросить с меня за то, что я не поздравила тебя с годовщиной появления героев в городе, то я повторюсь, здесь не было злого умысла, я просто забыла. Ты ведь знаешь, работа отнимает у меня все время и силы. — Я, чтобы ты знала, уже и забыла об этом. Но спасибо за напоминание, на эту тему взбучку я тебе устрою позже. Сейчас у меня есть тема для разговора поважнее. — Важнее чем герои Парижа? Кто ты, женщина? И что сделала с моей любимой и самой прекрасной в мире подругой? — Вот только не надо мне зубы заговаривать! Лесть тебя сейчас не спасет. От разговора, ты, юная леди, сегодня не отвертишься! Маринетт приоткрыла рот в немом, уж очень ненатуральном ужасе. А это, само собой, спровоцировало мадам Ляиф на новую вспышку гнева, разве что с удвоенной злостью. — Как ты посмела скрыть от меня такое? — четко выделив последнее слово, проговорила мулатка. В голове Дюпен-Чэн сами собой нарисовались самые худшие из возможных сценариев. В одном Алья узнает о том, что в начальной школе она, по своей дурости, поцеловала Нино. В другом о том, что ее подруга баснословно богата, но пользоваться преимуществами денег отца не желает. В последнем же, самом страшном по мнению самой Маринетт, Алья выяснила что за маской ее обожаемой героини Парижа скрывается никто иной, как ее лучшая подруга. Ни одна из перспектив не радовала брюнетку. Пожалуй, каждая из них даже пугала, а потому она лишь приготовилась принять свою кару за сокрытие любой информации из вышеперечисленных. Но того, что произнесла подруга, Маринетт абсолютно совершенно точно никак не ожидала от нее услышать. — И давно у тебя роман с Агрестом? — пауза. Немая пауза. — Знаешь, девочка, я бы могла понять и принять многое, но закрутить роман на рабочем месте, со своим боссом, прошу отметить, не рассказав об этом мамочке Алье — кощунство, святотатство, совершенно непростительное преступление! — Ляиф выглядела такой злой и одновременно расстроенной, что это повторно выбило Маринетт из колеи. — Неужели за все годы дружбы я не заслужила твоего доверия, Мари? — Все. Нокаут. — Алья… — глубокий вдох, — Алья, я не понимаю о чем ты говоришь. О каком романе идет речь? — она молилась всем богам этого мира чтобы дрожь в ее голосе была незаметна. — Вот даже не смей сейчас пытаться выставить меня дурой, Дюпэн-Чэн! Я прекрасно видела твою реакцию. — по новой завелась шатенка, — Я говорю о твоем романе с Агрестом. Адрианом Агрестом. — его имя и фамилию она проговорила предельно четко их выделяя. — Что ты несешь? Какой еще к чертям собачьим роман? Мы что, в голливудской драме? Согласно сценарию которой, я тайно встречаюсь с боссом, он разбивает мне сердце, а потом, словно по волшебству, появляется сцена после титров в которой я беременная наблюдаю как он играет с нашим первенцем? — Ты головой ударилась? Это-то тут при чем? — Тогда я не понимаю о чем ты, черт возьми, говоришь. Можешь объяснить нормально? — предельно неспокойно проговорила голубоглазая. — Я о твоем романе с Адрианом. Судя по имеющейся у меня информации, вы с ним уже два года вместе. Это, знаешь ли, немалый срок, девочка! Столько лет скрывать от… — Стоп! Алья, тормози. Повторяю лишь раз, больше не буду. Нет никакого романа. Никакой интрижки. Вообще. — на секунду она задумалась. — Минуточку, откуда ты взяла эту информацию-то? — Мне позвонила одна из работниц PR-отдела. Ну, я как-то к тебе приходила и познакомилась с ней, попросила держать в курсе всего, что у вас тут происходит. Представь себе, каково было мое удивление, когда я услышала о твоей интрижке, да еще и с кем? С Адрианом! Я же в курсе твоей нелюбви к подобным отношениям, поэтому сначала немного засомневалась, начала анализировать. Но, детка, как раз-таки последние два года между вами просто искры летают. Вы словно дикие животные, готовы глотки друг другу перегрызть. Что еще я должна была подумать, если не это? — Ладно, — растягивая гласные произнесла Маринетт, — хорошо. Тебе стоило просто позвонить мне, не обязательно было тащиться в мой офис. Я рада что мы выяснили насколько эта твоя информация не правдива. Как насчет ланча в нашем любимом кафе? По возвращении с обеда, Маринетт направилась в место, которое старалась без надобности не посещать. И, что было в крайней степени странно и весьма необычно, весь ее путь сопровождался непрерывными перешёптываниями. «Ладно, Маринетт, ничего страшного не случилось, просто не обращай внимания. Вдохни и выдохни поглубже, все хорошо, все очень хорошо» Подойдя к нужной двери, она вошла, не удосужившись постучаться, этакий небольшой жест протеста. Это было большой, большой ошибкой. — Агрест, нам нужно срочно по… — замерла. Моргнула. Нечеловечески взвизгнула. Отвернулась. — Ой, мадемуазель Дюпэн-Чэн, как неудобненько получилось, — запричитала Росси, эта отвратительно наглая и лживая особа, поднимаясь на ноги и поправляя волосы, — извините, уже ухожу. Я всегда в вашем распоряжении, месье Агрест! — она повернулась к нему и подмигнула на прощание. Сказать что Маринетт была смущена, растеряна и шокирована — ничего не сказать. Хотя стоп. Минуточку. Какого черта она чувствует себя неловко, когда откинувшимся в кресле, с приспущенными штанами и стоящей на коленях она обнаружила Агреста и Росси. Маринетт вообще не при чем. И если бы хоть кто-то из этих двоих смутился… Так нет ведь! Одна в открытую злорадствовала, а второй же, вот скотина наглая, удосужился лишь штаны застигнуть, при этом продолжая сидеть, вальяжно раскинувшись, но теперь с хитрым взглядом и ухмыляющейся мордой. Засранец. —Мадемуазель Дюпэн-Чэн, какая неожиданная встреча! Что привело вас в мой кабинет? — произнес этот развратный и неотесанный осел. А Маринетт молчит. Не может и слова вымолвить. Стоит как истукан у двери его кабинета и пялится с приоткрытым ртом и изумленными глазами. «Браво, Маринетт! Ты просто невероятная идиотка! Отвисни и скажи уже хоть что-нибудь наконец!» — Я… Ты… Вы… «Бессвязная речь? Жаль что всего лишь реакция на произошедшее. Будь это инсульт, свое идиотское поведение могла бы хоть как-то оправдать.» — Хорошо. Ладно. Супер. Все в норме. Отлично. Просто превосходно. — Агрест явно веселился слушая поток ее весьма странной речи. Молчал, но с каждым словом ухмылка его становилась все шире и наглее. — Так и быть, спасу тебя от необходимости выдавливать из себя предложения. — наслаждался ее шоком, видел вспышку гнева и ревности в глазах, когда она вошла и увидела представленную перед ней картину. — Зачем же ты всё-таки пожаловала ко мне? Я уверен, что явно не для того, чтобы стать новым каменным изваянием в интерьере. —Я… — откашлялась, — Я пришла узнать в курсе ли ты последних слухов, которые ходят по офису. — Слухов? — выражение лица сменилось на недоуменное, — Каких? Если учесть тот факт, что ты пришла узнать у меня лично, это должно быть что-то поистине грандиозное. — А мы, судя по гуляющей информации, с тобой в тайных отношениях уже два года, месье Агрест. Ну, знаешь, служебный роман, босс и его подчиненная, все такое. — То есть факт того, что я половину женщин в компании трахнул за эти два года никого не смущает? — казалось, он действительно не может этого понять. — Да просто ты изменяющий налево и направо кобель, а я лишь невинная жертва. — он выглядел несколько оскорбленным, — Тут все итак предельно ясно. Меня больше интересует откуда этот слух взялся, кто его пустил. Кто-то ведь выдумал целую историю наших запретных отношений. И ведь не просто выдумал, а еще и распространил. — Подожди-ка, то есть, по твоему мнению, я — кобель? Да еще и изменяющий налево и направо? — отлично, теперь он выглядел не просто слегка оскорбленным, а словно задетым за живое. — Я буквально застала тебя с женщиной между ног и спущенным штанами. Я, смотря на тебя, частенько думаю. Почему слово «шлюха» применимо только для женщин? Я бы с радостью называла тебя шлюхой, Адриан. Это, знаешь ли, тебе очень даже подходит. Отображает твою суть, так сказать. — Но я не изменщик! Мы с тобой даже не вместе в конце концов. — То есть то, что ты шлюха ты даже не отрицаешь? Отлично. Могу я теперь к тебе так обращаться? — Маринетт, я все еще твой непосредственный начальник. Не забывайся. — Ладно, месье занудная шлюшка, не злись. — Маринетт! — Ну хорошо, молчу. Однако у нас все еще остается весьма актуальная для каждого проблема. Если этот слух дойдет до твоих родителей или, боже упаси, Феликса, нам несдобровать. Ты ведь это осознаешь? — подобный расклад действительно ее пугал. Она и представить боялась, что же тогда будет. — Я сделаю все, чтобы это не дошло до их ушей. В конце концов, все это — бред сивой кобылы. Между нами ничего не было, нет и быть не может. — Именно. Разберись с этим, Адриан. Это действительно важно. — с этими словами она вышла из кабинета, даже не взглянув на него.