В твоих руках усну и не проснусь...

«Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды.

Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!»

За окном идёт дождь. Огромные капли падают с неба и разбиваются о землю точно так же, как в одну секунду может разбиться сердце человека. На подоконнике сидит мужчина. Он наблюдает за стекающими по стеклу каплями, за снующими туда-сюда прохожими. В квартире полная тишина. На столе — ужин. Накрыто на двоих. Две тарелки, два ножа, две вилки. Два бокала. В каждом красное полусладкое. В спальне двуспальная постель, разложенная тоже на двоих. В ванной — вторая зубная щётка, тапочки и полотенце. Вот только в квартире он уже год живёт один. Он никого сюда не пускает, не приглашает, он почти не общается с людьми. Он перестал бриться и выходить куда-то дальше магазина. Он перестал отвечать на телефонные звонки. Он перестал смотреть телевизор и читать новости. Его жизнь остановилась тогда, год назад. В тот самый момент, когда он поднял трубку и услышал на другом конце провода слова, которые врач, привыкший к подобным «издержкам» своей профессии, говорит из раза в раз металлическим голосом, а для кого-то на этих словах обрывается жизнь. Тогда он услышал только обрывки фраз: «произошла авария… водитель фуры не справился с управлением… Шастун Антон Андреевич… доставлен в больницу в тяжелом состоянии… он в коме…».

***

Это произошло 24 июня. Чертово 24 июня. Арсений навсегда запомнит эту дату как самый страшный день в его жизни. И сначала ничего не предвещало беды, он, как и всегда, утром вышел на пробежку, как всегда позавтракал, как всегда поцеловал любимого мужчину и уехал на работу. Антону в этот день нужно было только на одну встречу вечером, поэтому увидеться они должны были только ближе к ночи. Арсений обещал дождаться, хотя ужасно устал днём и хотел спать. Он не мог лечь, не увидев Антона и не убедившись, что с ним всё в порядке. Но время шло, а домой парень так и не возвращался. Ни звонков, ни смс… встреча должна была закончиться несколько часов назад, Арсений знал это наверняка, но до последнего не поддавался панике, уверял себя, что Шастун просто задерживается. Вот совсем скоро откроется дверь, он зайдёт уставший, замученный. Снова откажется от ужина, без сил рухнет на постель. Арсений ляжет рядом, обнимет его, поцелует, скажет, что любит и… размышления прервал телефонный звонок. Это Антон. Ну, конечно же, это Антон. У него просто разрядился телефон и он попросил у кого-то, чтобы сказать, что с ним всё в порядке, чтобы я не волновался… ну правда же? Правда?.. Он убеждал себя, но тело уже сковывал панический страх, дышать становилось трудно, а руки тряслись. Потому что он понимал, что скорее всего на том конце провода не Антон. Сегодня в Москве пасмурно. С утра льёт противный дождь, ветрено, хмуро. Как будто сама погода говорит о том, что этот день не закончится ничем хорошим. Но мы задумываемся о таких знаках судьбы, как правило, слишком поздно. Арсений поднимает трубку. Сердце пропускает один удар. «Попов Арсений Сергеевич?» Дышать становится всё труднее. «С вами говорит главный врач НИИ имени Склифосовского». Руки трясутся, ладони холодеют. «Шастун Антон Андреевич кем вам является?» Кто-то невидимый наводит курок пистолета прямо на него. «Произошла авария, водитель фуры не справился с управлением». Целится. «Антон Андреевич находится в тяжелом состоянии, в коме». Делает выстрел. Дальше всё как в тумане. Арсений срывается с места, выбегает из квартиры, кажется, даже не переодевшись. Он не помнит, закрыл ли он дверь, но это и не важно. Если с Антоном что-то случится, не важно станет всё. До больницы он доезжает за считанные минуты, пропуская все светофоры и нарушая все правила ПДД. Чудом не попадает в аварию. Больница. Люди в белых халатах. На улице ливень. Стойка регистратуры. Списки каких-то фамилий. Арсений с трудом объясняет, что именно ему нужно. На ватных ногах идёт в палату. Оказывается рядом. На кушетке лежит Антон. На лице несколько ссадин, синяки, царапины. Он выглядит настолько измученным… Арсений боится даже дышать рядом с ним. А в голове лишь одно: «только живи, пожалуйста. Пожалуйста, только живи.» — Антон, — его голос звучит подавлено, совсем убито, — Антон, не бросай меня, ты слышишь? Не оставляй, Антон. Я без тебя не смогу, — Арсений берёт парня за руку, переплетает их пальцы. Рука ещё теплая. Он живой, он дышит. И Арсений готов сделать что угодно, лишь бы сейчас он пришёл в себя, улыбнулся своей самой красивой улыбкой на свете, и сказал «да ладно, Арс, не парься, всё хорошо будет». На секунду Арсению показалось, что он услышал его голос. Но нет, это мираж, иллюзия. Они всё ещё вдвоем в палате и тишину разбавляет только неприятный звук приборов, которые поддерживают жизнедеятельность. Но на самом деле в этой палате есть ещё кое-кто. Кто-то, кто молча наблюдает за этой картиной и даёт Арсению лишний час, чтобы попрощаться и свыкнуться с мыслью. Этот кто-то — смерть. Она стоит у самого изголовья кровати, опасно дышит в макушку и готовится забрать Антона навсегда. Оторвать, вырвать из рук Арсения, лишить его единственного смысла жизни. Жестоко, нечестно, несправедливо. Ему всего тридцать лет. Его любят, он влюблён. И это самая сильная любовь на свете. Он любит Арсения, он любит своих родителей, друзей, свою работу. И, самое главное, он очень любит жизнь. Он наслаждается каждым моментом жизни, он счастлив, он полон жизни и света. Такие люди не должны уходить так рано. Но у смерти на нас свои планы. Это нельзя отсрочить, от этого нельзя уйти, убежать. Она настигнет везде. В тот момент, когда придёт время. Видимо, сейчас пришло время для Антона Шастуна — известного и любимого миллионами комика, актёра. Это будет большой удар для поклонников. Для фанатов шоу, для друзей, для семьи. Самым большим ударом это будет для Арсения. Они вместе не так давно, всего два года. А сколько времени они потеряли… если бы они всё поняли сразу, если бы сразу нашли смелость признаться друг другу, если бы не бегали от своих чувств… сколько всего у них могло бы быть. Но этого уже не будет. Не будет ничего. Не будет «Импровизации». Не будет «Контактов». Не будет Антона Шастуна. Не будет Арсения Попова. Не будет самой сильной, вечной любви, способной пройти через любые преграды и препятствия. Арсений этого пока не знает. Он верит и надеется, что Антон придёт в себя, поправится, что всё наладится и они снова будут вместе. Арсений не теряет надежду. Надежда — единственное, что ему остаётся. Надежда и любовь. — Антон, — снова едва слышно позвал Арсений, кончиками пальцев ведя по щеке любимого, — я люблю тебя, ты слышишь? Не уходи от меня, Антон. Приди в себя. Ну же, давай, пожалуйста, ты не можешь так поступить. Ты не можешь просто взять и уйти. Как я здесь без тебя? А ты там без меня? Как?.. — отчаяние. На смену надежде приходит отчаяние. Арсений готов умолять и стоять на коленях. Он готов отдать свою жизнь, всё, что угодно. Только бы он жил. Смерть наблюдает из-за угла за тем, как он пытается спасти своего любимого, и усмехается в ответ. В борьбе между жизнью и смертью люди бессильны, они ничего не могут сделать, только наблюдать, как их близких забирают. Сейчас побеждает смерть. Но Арсений не хочет в это верить, он отказывается, он не согласен. Это не честно… жестоко, беспощадно, бессмысленно и до обидного не честно. Следующие два дня для Арсения прошли как в бреду. Он ничего не ел, не спал, не отходил от Антона ни на секунду. Он лишь смотрел на него, держал за руку и иногда разговаривал. — ты знаешь, я. я читал, что когда человек в коме. с ним нужно разговаривать. И тогда он услышит. Услышит и очнётся. Ты слышишь меня, Антон?.. Тош, ты меня слышишь?.. — Ответа не последовало. Смерть грустно вздыхает, наблюдая за этой картиной. Даже ей жалко забирать этого парня, который ни в чем не виноват. Забирать одного и разбивать другого. Ведь когда в этой палате перестанет биться сердце Антона, сердце Арсения остановится в ту же секунду. И пусть он не умрёт физически, но моральная боль гораздо страшнее. С ней приходится жить, она медленно убивает, мучает, издевается. И от нее нельзя выпить обезболивающее или сделать укол. Она отравляет кровь, высасывает по капле, пока не выпьет всю. Сердце Антона перестало биться 26 июня. Не выдержало нагрузки и остановилось. Вот так просто, за одну секунду. Смерть сделала своё дело и забрала сразу двоих людей. Физическая оболочка одного осталась. Он может функционировать, ходить, разговаривать, может даже есть, спать и улыбаться. Только ничего этого уже не хочется. Его душа… душа осталась там, в этой палате. С этим измученным тридцатилетним парнем, который успел так мало в этой жизни. — вы поймите… мы сделали всё возможное… сердце не выдержало нагрузки…были получены травмы, не совместимые с жизнью… он погиб… мне, правда, очень жаль, — распинался перед Арсением мужчина средних лет в медицинском халате. Хирург. Как ему говорили, самый лучший хирург в этой клинике. Он говорил всё это множество раз, разным людям. Текст давно заучен наизусть, но сердце каждый раз болезненно сжимается при виде человека, убитого горем. Арсений не мог поверить в реальность происходящего. Отсутствующий взгляд в стену, голос врача такой глухой, словно через пелену. На лице ни одной эмоции. Он не чувствует ничего. Мёртвые не могут испытывать чувства. Боль пришла потом. Когда он вернулся в пустую квартиру, где всё осталось на своих местах, как было позавчера. Всего позавчера… ощущение, что за эти два дня была прожита целая жизнь. Кровать всё так же расправлена. Арсений не успел заправить утром, а Антон не захотел делать это вечером. В раковине кружка из-под кофе. Антон не помыл за собой, Арсений не стал мыть из принципа. Они часто ссорились из-за грязной посуды и бардака. Насколько же всё это утратило смысл… сейчас Арсений готов перемыть всю посуду в доме, лишь бы Антон был жив, лишь бы он остался рядом. Эта квартира всё ещё выглядит живой. Здесь всего два дня назад жили двое любящих друг друга мужчин. Арсений медленно обходит каждую комнату, изучает взглядом, как будто видит впервые. Коридор, ванная, кухня, гостиная… спальня. На кровати футболка. Любимая домашняя футболка Антона. Он опаздывал, поэтому кинул ее на кровать со словами, что вечером ему её всё равно надевать. Сейчас эту футболку уже никто не наденет. Арсений медленно опустился на кровать, взял скомканную вещь, прижал к груди. Она всё ещё пахнет им. Кажется, она всё ещё хранит его тепло. Зажмурившись, вдыхая до боли родной и любимый запах, Арсений впервые за последние два дня отпустил себя. Слёзы потекли сами собой. Он плакал навзрыд. Плакал от боли, от несправедливости. Впервые ему было так больно и одиноко. Впервые ему было так страшно. Он прижимал футболку любимого человека к груди, к лицу, она пропитывалась слезами. Слезами боли и отчаяния. Но всё ещё хранила его запах. Со временем выветрится и он. А сейчас он — единственное, что напоминает о присутствии Антона в этой квартире. Он больше сюда никогда не придёт. Никогда не наденет эту футболку. Никогда не откроет настежь окно, чтобы проветрить комнату. Никогда не оставит на столе пустую кружку из-под чая и фантик от какой-нибудь конфеты. Эта квартира никогда не будет прежней. Жизнь Арсения никогда не будет прежней. Сам Арсений никогда не будет прежним. Взгляд случайно упал на их общую фотографию. Они, как настоящая семья, распечатали общую фотографию, поставили в рамку на прикроватную тумбочку. Эта квартира давно из холостяцкой превратилось в семейную, и в этом, конечно, больше заслуга Арсения. Это он выбирал мебель, занимался ремонтом, придумывал различные штуки для интерьера. Антон со всем соглашался, ему всё нравилось. Ему вообще не хотелось заниматься ремонтом. Ведь какая разница, как выглядит квартира, когда в ней живут двое настолько любящих друг друга людей? А сейчас Антона больше нет. Антона. Больше. Нет. А Арсений дрожащими пальцами тянется к этой рамке и впивается взглядом в такое до боли родное и любимое лицо напротив. — как ты мог, Шастун?.. как ты мог, а? Ты же обещал всегда быть рядом… ты же обещал, что мы будем вместе, Антон!.. — отчаяние переходило в злость. Арсению нужно было выплеснуть эмоции. В один момент мужчина в приступе истерики сорвался с постели и фотография, на которую он секунду назад смотрел с такой любовью и тоской, полетела в стену. Ему больно. Его разрывает на части. Он задыхается. Стекло под рамкой разлетелось на множество мелких осколков, но Арсения сейчас это мало беспокоило. Вслед за фотографией на пол полетела футболка Антона, постельное бельё, на котором они спали вместе. Подушки, одеяло, простыня… всё оказывалось на полу, путалось под ногами, мешало ходить. В порыве злости он открывает шкаф и вываливает на пол всё содержимое. В хаотичном порядке по комнате летают вещи: футболки, майки, толстовки, рубашки… — Антон, ты помнишь? — вытащив из шкафа очередную вещь — толстовку, Арсений обратился в пустоту, окидывая взглядом комнату, — это была твоя любимая. Ты надевал ее всегда, при любом удобном случае. А я всегда бесился, у тебя что, вещей что ли нет других… — сейчас она тоже летит в стену, — твоя любимая рубашка. И моя. Ты был в ней на нашем первом официальном свидании, ты помнишь? Мы вырядились тогда как два придурка, я так боялся, что не понравлюсь тебе настолько, насколько ты нравишься мне… А в этом свитере ты был, когда мы в первый раз поцеловались и признались друг другу в любви… он колючий и ужасно бесил меня. Тебя было неудобно обнимать, — Арсений то говорил едва слышно, шепотом, обращаясь к Антону, вспоминая их прошлое, а то кричал, срывал голос, обращался в пустоту, его никто не слышал, — а эту футболку я подарил тебе сам лично. Это эксклюзив, такая есть только у тебя. Как ты мог оставить меня, Шастун?! Как ты мог, блять?! — очередная вещь оказывается на полу, мужчина стучит кулаком в стену, разбивает костяшки в кровь и кричит. Кричит так, как может кричать только тот человек, который только что потерял самое дорогое, что у него было. Он задыхается от боли, оседает на пол, окидывает взглядом комнату. Вещи разбросаны, в комнате невозможно и шагу сделать. Но как же, черт возьми, сейчас плевать. Антона бы этот беспорядок очень удивил. Возможно, он даже предложил бы им убраться вместе. Но скорее всего он обиделся бы из-за того, что Арсений всегда ругался на него за беспорядок и сам устроил такое в их спальне. Обиделся, конечно, в шутку. Смешно бы надул губы и сложил руки на груди, как пятилетний ребёнок. Только вот до беспорядка в комнате никому нет дела. Сюда никто не придет. Снова подцепив с пола одну из вещей любимого мужчины, прижимая ее к груди, Арсений, задыхаясь от эмоций и слёз, упал на пол, зажмурившись. А после вдруг рассмеялся. Так звонко. И так страшно… наверное, так и сходят с ума. И это были последние яркие эмоции Арсения Попова на долгое-долгое время. Как будто после этой истерики его отключили, нажали на какую-то волшебную кнопку, которая мгновенно выключает все чувства и эмоции. Он ничего не испытал даже на похоронах, не проронил ни одной слезы. А потом пришёл домой и выпил две бутылки коньяка почти залпом и без закуски. Он не знал, как жить дальше. Он не знал, есть ли смысл жить дальше. Он умер вместе с Антоном.

***

И вот со смерти Антона прошёл уже год. Сегодня 26 июня. И на удивление сегодня погода такая же дождливая, как и в прошлом году Июнь стал для Арсения самым ненавистным месяцем. Начиная с июня прошлого года он, честно сказать, ненавидел каждый месяц. Он всё ещё не видел смысла в собственном существовании, в этой жизни, в которой Антона нет. Спустя год Арсений продолжает покупать любимое печенье Шастуна. Ставит в вазочку на стол. И никогда не ест. Потому что это любимое печенье Антона, а не его самого. Вино на столе тоже то, которое любил Антон. Сам Арсений в последнее время предпочитает коньяк. Он предпочитает его вместо завтрака, обеда и ужина. Он предпочитает напиться и забыться, чтобы хотя бы несколько часов не чувствовать эту удушающую пустоту внутри. — ну что, мой хороший, за тебя? — в пустоту спросил Арсений и поднял в воздух один из бокалов. Второй остался на месте. Арсений, едва слышно усмехнувшись, чокнулся своим бокалом с бокалом Антона и сделал несколько больших глотков, — твоё любимое вино, ты помнишь? Мы пили его каждый раз по праздникам. Я предпочитал шампанское, мы даже ссорились из-за этого… а сейчас я готов пить с тобой это вино сутками. Только приди… было бы дело только в вине, да? — тихо рассмеялся сам с собой и со звоном опустил бокал на стол, — я ужин приготовил. Твой любимый. Ты любил картошку с мясом. И борщ. Я обязательно научусь варить борщи. Для тебя. Определённо, так и сходят с ума. Он уже год разговаривает с Антоном, накрывает стол на двоих и делает вид, что ничего не произошло. Боится признать, что Антона больше нет. Боится признать уже год. Арсений изолировался ото всех друзей, перестал контактировать, выходить на связь. Он полностью замкнулся в своей боли. В первое время он загружал себя работой. Загружал настолько, что некогда было даже присесть, не говоря уже о полноценном сне и уж тем более о полноценной еде. Казалось, что так легче, что так правильно. Это позволяло не думать об Антоне хотя бы чуть-чуть. Думать было просто некогда. Но надолго его с таким режимом не хватило. Очень быстро выгорел и загремел в больницу с переутомлением. И тогда, после рекомендаций врача об отдыхе, Арсений всё чаще начал оставаться наедине со своими мыслями. С теми мыслями, которые поглощали его всего. Он думал, вспоминал, скучал… и постепенно погибал. Друзья сначала пытались его вытащить, пытались с ним поговорить, убедить его, что жизнь не закончилась. Но жизнь Арсения была окончена и он был в этом уверен. Поэтому за этот год мужчина прекратил любые контакты с кем бы то ни было. Остался наедине со своей болью, смотрел ей прямо в глаза, не боялся, бросал вызов. Но боль побеждала. С каждым днём она побеждала и ломала его всё больше и больше. Несколько раз Арсений пытался покончить с собой. Каждый раз что-то не получалось. То не хватало смелости, то его кто-то видел и останавливал, то просто так складывались обстоятельства. Но мужчина знал, что Антон ждёт его там, и что после смерти они обязательно будут вместе. В этот момент он не думал ни о родителях, ни о друзьях, которых убьёт уже его смерть. Он думал только о воссоединении с любимым человеком. Любовь живёт и после смерти, в этом Арсений глубоко убеждён. — ты меня только дождись, — закуривая очередную сигарету напротив распахнутого окна, Арсений поднял взгляд к небу, вновь обращаясь к Антону. Он начал курить обычные сигареты сразу после ухода Шастуна. Он курит его любимые сигареты, — дождись меня, слышишь? Я приду, и мы обязательно будем вместе. Обязательно будем. Я обещаю. Конечно, ему никто не ответил. Но это обещание Арсений дал скорее себе, чем Антону. Он решил, что сделает всё возможное, чтобы как можно быстрее оказаться рядом. Он всегда выполнял свои обещания. Выполнит и в этот раз. Обязательно выполнит.

***

— Арс… А-арс, — он не слышал этот голос уже почти два года и не верил, что услышит когда-нибудь ещё раз. Сначала Арсений подумал, что ему показалось, но ЭТОТ голос он узнает из тысячи. Мужчина медленно открыл глаза и посмотрел на собеседника напротив. На кровати сидел Антон. Он был в той же одежде, что и в тот день, когда его не стало. Так же искренне улыбался и глаза… его глаза светили так же ярко, как при жизни, — Арс, я соскучился по тебе. — Антон… Антон, я. я обязательно приду, ты слышишь? — Арсений сел на постели и подался вперёд, чтобы обнять парня, но тот отстранился, лишь смотря на своего любимого. — когда? Я устал ждать тебя, Арсений. Когда ты придёшь? — скоро. Я обещаю, я скоро приду. Я так скучал по тебе, Антон… мне тебя так не хватает. Ты не должен был умирать, это ошибка. Глупая и чудовищная ошибка. — тот мужчина, из-за которого произошла авария… — он остался безнаказанным… я ничего не смог сделать. Решили, что авария произошла из-за неисправности, я… я не смог. Прости. — это уже не важно, — Шастун, сидя напротив, улыбнулся, бережно ведя кончиками пальцев по запястью Арсения. На его запястье всё ещё та самая красная нить, которую несколько лет назад Антон повязал сам лично, — этот мужчина скончался сегодня ночью. Сердечный приступ. Я видел его. И ты... приходи скорее. — Антон… дай мне обнять тебя, пожалуйста. Я так хочу прикоснуться к тебе. Я очень соскучился, — очередная попытка обнять Антона провалилась — парень поднялся с постели и оказался на другом конце комнаты. — такой ты дурак, Арс… — смеётся. Арсений так скучал по этому смеху, — сейчас это невозможно, — и тут же становится серьёзным, улыбка пропала с лица. Он смотрит Арсению прямо в глаза, а тому спрятаться хочется от этого взгляда, настолько он глубокий и пронизывающий. И веет от него неприятным, пугающим холодом, — приди ко мне. И тогда мы вечно будем вместе. Приди, Арсений. Я буду тебя ждать. Хватит мучиться здесь. Приходи. Его голос звучал глухо, даже зловеще. Он звал и так смотрел… этот взгляд Арсений запомнит надолго. Он даже не просил, а приказывал Арсению как можно раньше оказаться рядом с ним. — я жду тебя, Арс. Приходи. И мы вечно будем вместе. Я люблю тебя, помни об этом. — я приду… я приду, Антон. Я обещаю.

***

Образ Антона исчез. Арсений в ужасе распахнул глаза, в уголках которых предательски защипало от слёз. Антон не снился ему уже около года, так с чего бы приходить во сне сейчас?.. это был не простой сон. Таким Антон не снился ему никогда. Мужчина поднялся с постели. В комнате темно и холодно. Одиноко и страшно. Закрыв распахнутое с вечера окно, Арсений босыми ногами поплёлся в сторону кухни. Голос Антона, его улыбка и взгляд… тот взгляд, которым он смотрел на него, не выходили из головы. Он налил себе воды, выпил залпом. В горле пересохло, руки тряслись. Образ Антона всё ещё стоял перед глазами. За два года мужчине ни разу не удавалось поговорить с ним во сне. Из размышлений Арсения вывел звук уведомления на телефоне и ярко вспыхнувший в темноте комнаты дисплей. И теперь всё встало на свои места. На экране отображалась дата. 19 апреля. Сегодня Антону исполнилось бы 32 года. Если бы он был жив. — с днём рождения, родной, — едва слышно прошептал Арсений, впервые за эти почти два года изобразив жалкое подобие улыбки, — я приду к тебе. Обещаю. Сегодняшний день, наверное, для Арсения оказался самым насыщенным за последнее время. Он впервые убрался в квартире. Довёл всё до идеала, до блеска. Он впервые побрился. Сходил в магазин и на последние, оставшиеся у него, деньги накупил множество самых разных продуктов — в основном всё то, что любил Антон. Оставшуюся половину дня он провёл на кухне. Готовил праздничный ужин, как будто к ним сегодня собираются прийти гости. На деле в этой квартире не было никого, кроме Арсения, уже два года. Но он накрыл стол, приготовил множество различных любимых Антоном блюд. Среди них был борщ. Тот самый, который он обещал научиться готовить. Научился. Сдержал обещание. Арсений всегда сдерживает свои обещания. Сегодня мужчина надел костюм. Тоже впервые за эти два года он надел что-то кроме уже потрёпанной футболки Шастуна. Костюм всё ещё сидел на нём идеально. Из зеркала на Арсения впервые за это время смотрел человек, которого уже давно нет. Человек, которым он был два года назад, когда Антон ещё был жив. Человек, которого все давно забыли и потеряли. Когда с приготовлениями было покончено, Арсений устроился за столом на кухне. Напротив — стул и столовые приборы для второго человека. Рядом с Арсением на столе вместо его порции упаковки с различными таблетками. Здесь самые разные, все лекарства, которые он нашёл в доме. Из всех способов этот показался ему наиболее действенным. Квартире заперта на все замки, а значит, теперь ему точно никто не помешает. — ну, что? С днём рождения, хороший мой мальчик. Совсем скоро мы будем вместе. Я же говорил, что выполню своё обещание, — Арсений поднял в воздух бокал всё с тем же красным полусладким. Выпил до дна. Для храбрости. Смерть снова наблюдает из-за угла. Улыбается и готовится забрать новую жертву. Она даже рада, что этот мужчина, наконец, перестанет мучиться. Только теперь она наблюдает не одна. Рядом с ней стоит парень тридцати лет. Совсем ещё молодой. С кудрявой чёлкой, красивыми зелёными глазами и улыбкой, способной осветить весь этот мир. Этот парень ушёл так несправедливо, так рано, так нечестно, так жестоко. Он переглядывается со своей новой верной подругой, со смертью, и улыбается. Совсем скоро Арсений будет с ними. Раз. Все таблетки оказываются на столе. Он выгребает их из упаковок одна за одной, с жадностью, как будто сейчас ему кто-то может помешать. Два. Проглатывает чуть ли не залпом, запивает водой. Он знает, что последствия не заставят себя долго ждать. Три. Ложится и ждёт. Он закрывает глаза с улыбкой. Он знает, что там его ждёт любимый человек. Он знает, что всё это не зря. Он знает, что если там что-то существует, то они будут счастливее, чем были здесь. Он никогда не верил в существование ада и рая. Но он верит в то, что родственные души могут объединяться. В то, что любовь вечна, она может жить долго. А у любви, в понимании Арсения, только один синоним. Антон. Антон. Это последнее, о чем успевает подумать Арсений прежде, чем заснуть. Заснуть, чтобы больше никогда не просыпаться. Смерть забрала его в свои лапы. Унесла с собой ещё одну жизнь, но в отличие от той страшной ночи в июне два года назад, эту жизнь она унесла, чтобы две родственные души сошлись и больше никогда не расходились. Это случилось 19 апреля. В тот день, когда тридцать два года назад в роддоме города Воронеж на свет появился светловолосый мальчуган с большими зелёными глазами. А через несколько дней во всех журналах, на всех новостных сайтах начали появляться статьи о том, что «19 апреля скончался бывший актёр шоу «Импровизация», комик, актёр Арсений Попов. Мужчине было всего 39 лет. Причины смерти не разглашаются. Напомним, что два года назад, 26 июня 2021 года, в страшной аварии погиб коллега и близкий друг Арсения Попова Антон Шастун.» Теперь эти двое всегда смогут быть вместе. Теперь их никто не сможет разлучить. Смерть наблюдает за ними и улыбается. Она сделала своё дело. Сколько ещё жизней она унесёт с собой? Сколько ещё разобьёт сердец матерей, жён, мужей, детей? Несчетное множество. Но главное, что за смертью всегда следует новая жизнь. И сегодня, 19 апреля, где-то в роддоме города Омска на свет появился голубоглазый мальчик со странным именем Арсений. И где-то в роддоме города Воронеж раздался первый крик новорождённого ребёнка по имени Антон. И началась новая жизнь.