Твой лучший кошмар

Тихое хихиканье, торопливые шаги, скрип двери, и тихий щелчок выключенного фонарика. Кэссиди прислушался, приоткрыв на время дверь. Он закрыл глаза, чтобы не глядеть в бесконечную, холодную темноту, а включить фонарик опасно — кто угодно может набросится, увидев луч света. Через минуту мальчик все же смог услышать тихое, глубокое дыхание, и тут же закрыл дверь, и не открывал ее до того момента, пока не услышал тихие шаги. Он вернулся в центр спальни, и тут же, рефлектно посветил на кровать. Как странно. Маленьких, зубастых, кошмарных маленьких медведей на ней не было. Там сидел только Плюшевый Фредбер, которого мальчик взял в руки, слегка улыбнувшись — это его друг. Тут он услышал смех, от которого у него все внутри похолодело. Низкий, протяжный, надменный смех. Кэссиди от страха сжался и жалобно застонал. Нет, нет, нет, только не снова… Он обернулся, и самое последнее, что успел увидеть — ярко красные глаза и челюсть, полная длинных окровавленных стальных зубов. А в это время Майкл, сидевший рядом с братом на больничной койке, глядел на него несчастными глазами. От стыда и жалости все его внутренности точно горели. Никогда ему еще не было так сильно жаль брата. Он оказался здесь именно по его вине. Именно он решился несколько дней назад подшутить над ним, именно он убил его, и именно он, человек, всего какую-то неделю назад ненавидевший его больше всех на свете, сейчас так жалел его. Он прекрасно знал, что Кэссиди после таких событий вряд ли выживет, но все же у него в сердце сиял крошечный лучик надежды, несмотря на то, что на завтрашний день все его мечты разрушились долгим, пронзительным, пробирающим до костей писком.

***

Майкл проснулся от дикого холода, и сильного сжатия со всех сторон. Ощущение было такое, словно его связали по рукам и ногам колючей проволокой — даже самое малейшее движение отдавалось резкой, колющей болью. — Ш-ш-ш. — раздался голос Бейби. Но звучал он так явственно, точно она стояла позади него. От таких мыслей Майкл обернулся, снова почувствовав резкую боль в районе шеи, но ничего, за исключением странной машины не увидел. — Не шевелись. Ты спал довольно долго. К тому же ты едва влез сюда. Думаю, они заметили, что ты не выходил из здания прошлой ночью. Я спрятала тебя довольно хорошо. Я похитила тебя. Идеально. То есть, сначала его чуть не убила маленькая, синяя наручная кукла, а теперь его и вовсе похитили, заперев неизвестно где, и запихнув в костюм неизвестного происхождения. Абсолютно замечательно. От таких мыслей Майкл почувствовал, будто сердце увеличилось раза в два, биением чуть не ломая ребра. От сильного холода его начала бить дрожь, и он услышал тихое тиканье, точно он носил на себе не меньше дюжины часов. Через несколько часов Майкл уже был готов пожалеть о том, что ответил согласием на просьбу отца. Сейчас по нему табунами ползали Минирины, точно назойливые насекомые. Прямо перед ним на конвеерной ленте, склонившись, сидела Баллора, с раскрытой маской, обнажающей голову эндоскелета, и маленькие розовые глаза. Майкл, как мог, пытался на нее не смотреть. У него было очень неприятное ощущение, что она следит за ним. Он сильно вспотел от нервов и постоянной тряски, дабы не подпустить к себе балерин, и пытаясь одновременно с этим закручивать замки. И вот, когда он уже почти отчаялся, снаружи раздались шаги. В комнату вошли двое человек. Один — в униформе охранника, второй — в костюме. На него упал блик бледно-голубого цвета, и Майкл увидел приметный фиолетовый цвет одежды, темные с проседью волосы, и серые глаза. Никогда в жизни он еще так не радовался отцу. Но как только тот глянул на него, вся радость Майкла испарилась во мгновения ока. Он ожидал встретить этот холодный с презрением взгляд и все же… Приятного мало. Афтон подошел к сыну, помог ему снять костюм, но Майкл все же никак не мог отделаться от ощущения, что отец был бы совсем не против оставить его здесь. После этого они вдвоем зашли в лифт, отправляясь домой. Все это время Майкл пытался смотреть куда угодно, только не на отца. Он чувствовал, что тот явно недоумевает, что его сын делал в комнате разборки, да еще и посреди ночи, но по его обыкновению, он умело скрывал замешательство, навесив на лицо обычное, равнодушное выражение. Добравшись до дома, они оба направились по своим комнатам, даже не взглянув друг на друга. Майкл облегченно вздохнул. От напряжения, которое всегда появлялось, стоило им остаться наедине, он всегда чувствовал себя каким-то чужим, ненужным. Но сейчас оно сошло на нет, что не могло не радовать. Вернувшись в свою комнату, он сразу улегся на кровать, но как только закрыл глаза, в его голове сразу всплыли воспоминания: раскрытая маска Фантайм Фокси, сломанная Баллора, и эти жуткие маленькие балерины… Последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была о том, что после завтрашней, последней ночи, все эти аниматроники явно будут сниться ему в кошмарах всю оставшуюся жизнь.

***

Перед окном раздавался скрежет, как из старого, ржавого механизма, но Майкл, мельком взглянув в сторону окна, и увидев там Фантома Фредди, тут же устремил взгляд в монитор. С изображения на камерах, чуть покачиваясь, стоял болотно-зеленого цвета аниматроник, глядевший в камеру серыми, чуть светящимися глазами, точно знал, что за ним следят. И кто именно следит за ним, он тоже, несомненно знал. Через несколько секунд все изображение с камер скрылось в черноте и помехах. «Черт…» Починив сломанную систему камер, Майкл уже было собирался вернуться к планшету, но вышедшая из строя система вентиляции переменила его планы. В конце концов справившись с поломками, Майкл вернулся к камерам, и обнаружил, что аниматроника на десятой камере уже нет. Звуков ударов по металлу, говорящих о том, что он залез в вентиляцию, не было, значит он явно ушел невесть куда. Просмотрев камеры, он заметил на одной из них руку, и слегка улыбнулся. «Кто-кто, а этот парень чемпион по пряткам. Но тридцатилетнего заточения ему мало, что ли?» — с грустью подумал он, переключаясь на соседнюю камеру, но только успев включить там звук, как что-то отвлекло его. К его лицу приблизилась Марионетка. Только совсем не похожая на себя: маска и тело в следах гари, пуговицы отвалились, некоторые части обшивки отсутствуют, обнажая эндоскелет, но глаза… Серые, светящиеся, глядели на него не мигая, точно испытывая его терпение. Майкл, от страха вжавшийся в кресло, моргнул, отчаянно надеясь, что Марионетка пропадет, но тщетно. Она продолжала глядеть на него, схватив за руки, улыбаясь широкой, безумной улыбкой. Майкл чувствовал, что его сознание медленно уплывает, но он не может сейчас, в самый опасный момент лишиться чувств, нельзя, иначе его убьют… В конце концов Марионетка исчезла, медленно растворившись в воздухе. Майкл начал перезапускать системы, и перевел взгляд на окно. На него накатился ужас. Аниматроник уже стоял за стеклом, надменно глядя на него. Даже не смотря на пелену перед глазами, он увидел, что тот смотрит на него не так, как обычно — внимательно, чуть сощурившись, словно обдумывая что-то. И этот взгляд Майклу очень не понравился. От него всего можно ожидать… Несколько томительных секунд они глядели друг другу в глаза, и когда Майкл услышал писк, оповещающий о том, что системы исправны. Все еще глядя на аниматроника, он включил звук в соседней от себя комнате, и когда тот скрылся за поворотом, запер там вентиляцию. После этого встал, и тихо, но быстро вышел из здания. Он прекрасно знал, что до окончания его смены еще два часа, но ему своя жизнь дороже. Да и к тому же, кому может быть дело до аттракциона ужасов, основанном на старой франшизе пиццерий, да еще посреди ночи? Да и его отец тоже превосходная охрана. Майкл не сомневался в том, что любой, какой бы то ни было контакт с ним абсолютно точно окончится мучительной смертью. Перед глазами все еще стояла пелена. Он прислонился к двери спиной, переводя дыхание. Как вдруг он спиной почувствовал, что кто-то ударил по двери с той стороны. «Конечно он в ярости. Из него уже как три дня сделали марионетку, при жизни он бы никому такого не позволил» — мрачно подумал он, проводя ладонями по лицу.

***

Вернувшись в аттракцион на следующую ночь, он закинул ноги на стол, взял в руки планшет, как обычно выслеживая Спрингтрапа. Он нашел его на пятой камере, где он, точно почувствовав, что за ним следят, подошел к камере, и насмешливо посмотрел прямо в объектив. Майкл не обратил на это особого внимания, и чувствуя неприятное ощущение в груди, переключился на восьмую камеру, включив там аудио. Он прекрасно помнил, что именно произошло с ним во время прошлой ночи, но, к его счастью, никого, кроме только что пришедшего в комнату Спрингтрапа там не оказалось. Он облегченно вздохнул, переждал пару секунд, и переключился на следующую камеру, и прямо-таки почувствовал, как сердце глухо забилось о ребра. Изображения на камере не было. Как странно. Все остальные камеры в полном порядке, система не сломана, так почему ничего не видно? Он переключился на десятую камеру. Все тоже самое, как и во всех вентиляциях. И тут до него дошло. Как и ожидалось, Спрингтрап оказался не таким простым как кажется. Судя по всему, он понял его стратегию, которая заключалось в включении звука в максимально дальней комнате от офиса. И именно поэтому сломал там камеры, давая себе преимущество, и создавая для Майкла проблемы в слежке за ним. Тут он вспомнил, как тот глядел на него прошлой ночью. Прищурившись, точно обдумывал что-то. Возможно, он заметил Марионетку, и то, как именно чувствовал себя Майкл после ее нападения. «На других камерах фантомы появляются гораздо чаще. — подумал он, от страха впав в ступор. — То есть, если не он убьет меня, то я просто буду валяться без сознания, давая ему фору, и когда он дойдет до меня, то убьет окончательно» Теперь Майкл чувствовал себя намного более беззащитным, чем раньше. Мало того, что прошлые три ночи его спасал простой громкий звук, то сейчас… У него явно намного меньше шансов избежать атак фантомов, и намного больше подпустить к себе этого чокнутого кролика. Да, если он выживет после этой ночи, то… Послышались тихие шаги, и Майкл осторожно перевел взгляд на окно, ожидая увидеть там Фредди, но нет. Там стоял только Спрингтрап, глядя на него, точно говоря «И что ты теперь будешь делать?» Майкл переключился на вторую камеру, включив там звук, и заперев вентиляцию, примыкающую к комнате. Сейчас он был буквально запер меж двух огней: он мог напасть на него как из вентиляции, хоть она и была заперта, так и пробежать по коридору и встать прямо в проходе, и тогда все — из здания уже не выйдешь. На камере появились помехи, и Спрингтрап ушел с оттуда, снова встав перед окном. Глянув на него, он хрипло рассмеялся. Майкл, даже не глянув на него, снова переключился на вторую камеру как увидел там голову Мальчика с шариками. К своему несчастью он не успел вовремя переключиться на другую камеру, и уже в следующий момент он напал на него, громко крича. Майкл увидел Спрингтрапа, бегущего мимо окна. Кажется все, у него не осталось шансов на спасение. Из второй камеры звуков он уже не услышит, и единственное что ему остается — пробраться в офис, где сейчас сидит Майкл, перезапускающий системы и едва не теряющий сознание. Но он ничего не делал, просто наблюдая за ним, чего-то ожидая.

***

Майкл очнулся, сидя в кресле и содрогаясь. Постепенно приходя в сознание, он вспомнил Спрингтрапа, бегущего мимо окна. Он быстро схватил планшет, проглядывая камеры. Его нигде не оказалась. Его внутренности точно скрутило жгутом. Если него нет ни на каких камерах, то тогда… Майкл обернулся, дрожа всем телом. Именно то, во что ему всем сердцем не хотелось верить. Спрингтрап смотрел на него безумными серыми глазами, улыбаясь ничего не предвещающей доброго улыбкой. Не успел Майкл хоть как-то среагировать, как тот резким движением протянул руку, схватив его за горло, и подняв над полом. — Ч-ч-что… Ты… — задыхаясь, спросил он, пытаясь отвести руку аниматроника, но тщетно. Тот в ответ что-то промычал, но с большим усилием Майкл смог разобрать слова: — Я узнал тебя, Майк. — его улыбка стала в разы безумнее и злораднее, а пальцы сжались на горле еще сильнее. Майкл в ответ только что-то невнятно промычал, хватая ртом воздух. Он чувствовал, что через несколько минут настанет его смерть. А Спрингтрап выглядел еще более безумно, и явно получал удовольствие от происходящего. Он еще раз промычал что-то, и Майкл, смог разобрать слова, постепенно теряя сознание: — Я долго ждал этой секунды, Майк. Мне очень не хватало этого. Он сильно ударил Майкла свободной рукой, и тот потерял сознание окончательно. Спрингтрап хрипло засмеялся. Он тихо прошептал: — Ты бы ничего не смог сделать. Было глупостью расчитывать на то, что я не доберусь до тебя. Со стороны Майкла послышался тихий стон. Было жутко приятно снова услышать чей-то стон, почувствовать, как он причиняет кому-то боль, как кто-то впадает в агонию. Это было именно то, чего ему не хватало, пока он томился в этой душной комнате больше двадцати лет. — Это Ад для тебя Майк, но Рай для меня…