Поцелуев мост

Градусы скачут по венам, и сладостна ртуть; Жизнь наконец обретает исходную суть. Я без любви — сирота, и живу как-нибудь.

Она стояла за перилами моста, крепко вцепившись в них руками, неотрывно смотрела на воду, и ветер нещадно трепал её волосы. Невысокого роста, худющая, такая девочка-подросток, больше похожая на мальчишку. Большие очки в массивной оправе висели на перилах. Холодная поверхность реки рябила, расходясь от центра к берегу, оставляя на поверхности лёгкую зыбь, ветер стоял жуткий. Какой-то осенний, и совсем не похожий на августовский день, гнал по небу темные тяжелые облака. - Эй, телефончика не найдётся? А то мой разрядился, а позвонить нужно очень срочно, - спросила я. Нехотя она повернула голову в мою сторону и уставилась совершенно ничего не понимающим взглядом. - Что, простите? Я подошла уже вплотную к ней. – Телефончика, говорю, не найдётся, срочный звонок, дело жизни и смерти, - она невольно вздрогнула от моих слов. И стала копаться в кармане легкой куртки. - Давай помогу, а то свалишься ещё ненароком, - я подала ей руку, помогая перелезть обратно через перила. Телефон нашелся в заднем кармане её широких штанов, достав его, протянула мне. Я отошла немного в сторону, и сделала вид, что набираю номер. - Привет, Наташ, - я старалась говорить бодрым голосом, а сама краем глаза наблюдала за девушкой, она стояла, перегнувшись через перила, и смотрела на воду, черным омутом виднеющуюся внизу. - Да нет, Наташа, всё нормально, жизнь на этом не кончается. Ну, бросила, ну и что? Думала, что я вены, что ли буду резать? Таких, как она, вагон и маленькая тележка. Жизнь а-а-адна, Наташка, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, – оглянувшись на девушку, я действительно набрала Наташкин номер, и, дождавшись недовольное «да», сказала, - сегодня не смогу с тобой встретиться. Давай, до завтра. А то телефон не мой, я тут у девушки одолжила. - Спасибо, выручила, - я протянула телефон владелице, она молча взяла и сунула обратно в карман. - А ты чего здесь, как юный натуралист, за течением реки наблюдаешь, и наблюдения в дневничок заносишь? - Просто стою. - Не замёрзла просто стоять? Погода мерзкая сегодня, может, кофе? Или ты чай предпочитаешь? - Я предпочитаю, что покрепче, - ответила она и ухмылка исказила её довольно симпатичное лицо. - Что покрепче у меня дома есть! Приглашаю! Я недалеко отсюда живу, пара кварталов всего. - Спасибо за приглашение. - Спасибо – да, или спасибо-нет? – уточнила я. - В другой раз как-нибудь. Мне домой пора, - нацепила очки, накинула капюшон, и, втянув голову в плечи, быстрым шагом направилась к метро. - Ну, в другой раз, значит в другой раз, - я пожала плечами. Вот тебе и раз, ни тебе спасибо, ни до свиданья. Раздражение во мне накатывало всё сильнее и сильнее. Я не могла понять почему. Зацепила меня всё-таки девчонка. Очки ещё эти несуразные, бровки домиком и лицо такое несчастное-несчастное, прям все мировые скорби на нем отражаются. Захотелось, прям, обнять и по голове погладить. Ой, Светка, какая ж ты не проходимая дура, ругала я саму себя. Всех-то хочется пожалеть. Гляди, чтобы жалелка не отвалилась, пригрозила я себе. Зазвонил телефон, звонила Наташка, разговаривать с ней не было никакого желания, но она же не отвяжется. - Да, Натали! – слишком бодро, чтобы не выдать своего раздражения ответила я. Трубка орала Наташкиным голосом: «Что значит, не придёшь? С чьего ты номера вообще мне звонила? Какая ещё девушка, Сурганова? Ты совсем охренела, Свет?» Говорить с ней, когда она в таком состоянии было бесполезно, и, буркнув в трубку – «до завтра», отключила телефон.