ода текущим рекам. зазеркалье.

люмин сидит на потрёпанном жизнью пуфике, перебирая пряди своих золотых волос. где-то она оставит заколку, где-то маленький крабик в виде бабочки, где-то разочаруется в себе и распустит чудесные косы. ветер из приоткрытого окна колышет шторы, что со временем стали напоминать тряпки. однако стоит ей повернуть голову на одно из побитых и поцарапанных зеркал, она уже не здесь. люмин где-то очень далеко, там, где ее не достанут налогоплательщики и куча старых знакомых, провоцирующие одни лишь проблемы. стоит прикрыть ей лишь глаза, ветер, пробиваясь сквозь оконную раму сбивает с подоконника горшок с каким-то небольшим цветком. с грохотом глина разбивается об плиточный пол. та с огорчением вздыхает и снова смотрит на стекло. блондинка видит в нем кого-то излишне походящего на нее, но этот образ, скорее, нечто совершенно иное и излишне идеальное для реально происходящего. девушка тянется к отражению в зеркале, что будто поддразнивало ее, манило, звало с собой. грохот, разбивающий зеркала грохот. образа больше нет, нет и девушки. пред ней самый настоящий зеркальный лабиринт. образы в стеклах нечеткие, а от прикосновений к поверхности и вовсе расплываются. в своем лице люми видит расцветающую фиалку, каждый раз, когда несчастное зеркало бъется. она царапает колени, да только и это не помогает. она уже здесь, здесь ей никакое самовредительство тут не поможет. коль реальность ей клетка, пусть хотя бы в этом месте она будет полностью отдана своей неопределенности. в каждом зеркале ей кто-то чужой – коллекторы, что приходили вчера, несчастный брат, с которым они выпивали три месяца назад, музыкант, грающий в переулках. в глазах у каждого было нечто свое, свое – подавляющее, но быть может девушку просто смущали осколки, выпадающие у каждого из глаз. месть ли это? девушка углубляется в бесконечный лабиринт. по дороге она замечает сломанные крабики для волос, все те же, что были на ней прямо сейчас. само помещение с каждой секундой наполнялось водой, а сама люмин стояла уж по самые запястья. нежные тонкие руки обвили цветы. они болезненно въедаются в кожу, оставляя по всей конечности ярко розовые отпечатки. вода пусть и холодная, да только неистово обжигает больные места. девушка закрывает глаза и шепчет что-то под нос, проклиная все происходящее, однако никто ее уже не услышит. да только ее никто не лишил слуха – прямо перед ней разбивается очередное зеркало. в этот раз шум сбивает люмин с ног и та падает назад. снова что-то бубнит, как внезапно из разбитого стекла вышагивает. лицо неизвестного прикрыто вуалью черного цвета, а с самой лёгкой ткани стекает вода. люмин слышит смех. смеётся именно этот незнакомец и именно над ней – девушка возмущена. она хотела бы прямо сейчас подняться и сбежать отсюда. расплатиться с долгами, но сбежать к чертям. снова увидеть всех [тех], кто ей был так неприятен. даже того дурацкого бармена, что глупо подмигивал ей в тот вечер – хотя исходя из повязки на его глазу, понять было трудно, моргал ли он, либо привлекал ее внимание. в голове люмин в тот момент пронеслась, вся ее, кажется, жизнь. а быть точнее, вся юность, кою она тратит, просто чтобы было. менять она, естественно, ничего не стала бы ни при каких обстоятельствах – в конце концов, кто ее отсюда отпустит? коль место наказание, то и смысла против этого идти – никакого. на виски блондинки давит каждая тяжёлая мысль, но все ее жизнь, по ощущениям, из таких состояла. она протирает глаза, еле слышно вздыхает, а странного образа уже и нет. только тянет ее тело к холодному полу, полностью залитому водой. сопротивляться она не может, ведь все те же цветы сковали ей руки и ноги. все расплывается, и вода кажется не такой холодной, как сначала. вот она, стадия принятия? но это явно не то, чего она хотела. звон в ушах и громкое капание воды с мнимого потолка, хотя под вопросом, был ли он вообще. цветы ее держат, впиваются в кожу с каждой секундой все больнее. принятие оно такое, принятие.