Deep*

Самая далёкая от морского королевства, самая холодная и одинокая скала в которой волны высекли пещеру не пустует. Уже много веков тут живёт сирена, единственный в этих водах оставшийся в живых омега из рода морских сирен по фамилии Мин. Ещё пятьсот лет назад, когда берега этой скалы занимали сирены, случилась одна история. Младший омега семейства, малыш Юнги тогда только учился летать над волнами, его перья только пробились на коже. Вечерами он плавал с братьями. Мечтал уметь нырять с высоты птичьего полёта и моментально менять перья на хвост, но пока он был слишком мал. Братья же играли в игры, прыгая со скалы птицами и разбиваясь о воду, выплывали из неё с хвостами. Маленький Юнги любил собирать камни и бережно относить их за скалу, там он прятал найденную когда-то шкатулку, в ней и хранил свои сокровища. Однажды он услышал вопли и плеск у подножия, следом увидел своего брата, плывущего к нему. ― Юни! Юн! УПЛЫВАЙ! За братом, капая кровью с щупалец, плыл Морган, опасный житель Морей, прислужник Владыки. Юнги не заметил как оказался на вершине скалы, он со страхом в белых глазах смотрел на воду, пена на гребнях волн была алой как закат. Слезы катились из глаз, его братья были мертвы, их глотки вырваны, чтобы они не успели спеть последнюю песню. В этот момент на много миль над водой и под ней всё услышали плач омеги, плач последней сирены. Не плач, а вой, вопль, крик, из глубин души. Сирены поют много песен, но Юнги тогда пел в первый раз, пел песню отчаяния и боли, делился ею, разливал по венам каждого кто слышит. Песня доводила слушающих до суицида, боль была несоизмерима с воплем сирены, всем хотелось заткнуть малыша, но никто не мог приблизиться. Кто знал, что такой малыш сможет осилить песню боли? Никто. Но Юнги смог и остался жив. Морган ушёл из этих мест навсегда. Всё кто слышал вой сирены в тот день не смели больше приблизиться, так Юн остался один. Мальчик рос и превращался в красивого юношу, чьи пепельные волосы так красиво блистали в свете луны. Его белые глаза навсегда запечатали внутри картины ужасающего дня его жизни. Он чётко помнил смерть каждого из братьев и насколько ярким был оскал Моргана. Нет. Он не мечтал о мести, не желал смерти, он хотел покоя и добился его. Рыбы не плыли к скале, русалки избегали, дети морей никогда не подплывали. Всем рассказывали историю того дня, как страшную сказку о злых сиренах, которых удалось уничтожить благодаря Моргану и Владыке Морей. Говорили, что нельзя приближаться к скале, потому что там остались их души и они воют каждую ночь, предвещая смерть. Юнги, конечно, не выл ночами, но любил петь сидя на камнях, торчащих из воды, словно клыки. Он расчёсывал свои длинные волосы и вплетал в них серебряные нити. Хвост ему теперь нравился больше, чем крылья, поэтому он проводил много времени в воде. Научился прыгать с высоты птичьего полёта в воду как братья... Иногда он и правда слышал песни ночами, в такие моменты он выходит на скалу и смотрит в ночное небо, считая звёзды. По его щекам текут слёзы, смешиваясь с волнами. Мариид с ним случился жарким летним днём, когда не хочется плыть к поверхности, а лишь побыть ближе к холодному дну моря. Юнги лежал на камне и гладил лепестки подводных цветов, когда почувствовал чьё-то присутствие. Он медленно обернулся и оцепенел, впервые за сотни лет он видел морского жителя так близко. Юнги сполз с камня и ринулся вверх, но нежданный гость последовал за ним. Они оказались на поверхности и Юнги сразу вышел к пещере, забрался на скалу и сбросился с неё вниз, после чего взлетел в небо. Глазами он смотрел вниз, видел как морской житель наблюдает за ним даже не пытаясь уйти. 'Он скоро уплывёт... ', уговаривал себя уже выдохшийся Юнги. Он рискнул снизиться и сесть на самый высокий камень, чтобы передохнуть. Перья стали исчезать и в этот момент кто-то схватил его за ногу и потащил вглубь. В воде ноги срослись и снова преобразились в хвост. ― Так и думал. ― Хищно улыбнулся нежданный гость и поспешил ближе к сирене. ― Уплывайте. ― Юнги старался звучать твёрдо. ― А то что? ― Его бровь изогнулась. ― Споёшь мне? Губы омеги дёрнулись. Обидно. Следом сразу оскал, защита. Он укусил гостя за руку и поплыл к поверхности. ― Вот сучка! ― Ругнулся гость и поплыл следом. От гостя не удалось избавиться и пришлось знакомиться. Юнги узнал, что его зовут Хосок и он морской житель. Забрёл к нему случайно, плыл куда глаза глядят. Поругался с отцом и решил уйти на время. Юнги слушал внимательно, сам не заметил, как позволил незнакомцу сидеть в своей пещере, на самом краю, чтобы хвосты были в воде. Омега поделился, что совсем ничего не знает о том, что происходит в большом море, живёт тихо, никого не трогает и просил, чтобы Хосок больше не появлялся. ― Теперь я не смогу не появляться. ― Хосок взял руку Юнги в свою. ― Не смогу тебя оставить. А он смутился. По-детски, наивно и глупо. Впервые за века кто-то добр к нему, кто-то проявляет интерес, кто-то слушает и отвечает. Тепло разливалось по холодным сосудам, питая давно замерзшее сердце и возрождая забытые эмоции. Юнги не смог ничего ответить, он просто улыбнулся и зашёл в пещеру уже на ногах. ― Тогда в следующий раз, приплывай с подарком. Яркая улыбка этого омеги навсегда осталась печатью на сердце Хосока. И следующий раз случился быстрее, чем можно представить. Так они стали общаться, проводить много времени вместе, понемногу узнавая друг друга. Юнги избегал тему своего прошлого и не спрашивал Хосока откуда он, они решили, что быть случайными друзьями, которые ничего не знают о семьях друг друга, лучше. Возможно это и спасло их отношения в какой-то степени. В один прекрасный вечер на закате Хосок повернулся к Юнги и встретился с его белыми глазами, он дотронулся до его щеки и улыбнулся. Хвост Хосока обвил хвост омеги и не встретив сопротивления альфа коснулся чужих губ своими. Понемногу углубляя поцелуй, Хосок обнимал парня, что птенчиком прижимался к нему и пальцами за плечи хватался. Юнги совсем не умел целоваться, ему не с кем было учиться, но он делал так, как велит ему душа и сердце. Он прижимался всем телом, желая просочиться в каждую клетку, оставить себя рядом с Хосоком навсегда. Жадность завладела ими, они уже не могли довольствоваться малым, они желали большего. 🧜 Море разлучило их слишком быстро и болезненно. Волны поднимались над пещерой и разбивались о камни. Юнги боялся, впервые море было таким агрессивным и пугающим. Белые глаза мальчика наполнялись слезами, он прижимал к себе ноги и пытался успокоиться. Он думал, что может лучше улететь к берегу, но долго он не сможет быть в дали от дома. Тогда может уплыть глубже ко дну? Страх бил в ушах. Юнги во второй раз в жизни пел. Он не знал как делать это правильно, но звуки словно из души выходили и доходили до самых глубин океана. Он кричал о страхе и боли, отпугивая всех вокруг. Хосок в этот момент вёл спор с отцом о своём поведении и совершенно не знал, что его маленький сирена сейчас бьётся в страхе. Оанн, именуемый Чонгуком сейчас плыл к пещере, чтобы познакомиться с одержимостью брата, познакомится с его болью и наваждением. Увидеть своими глазами, почувствовать губами и... сломать. Разрушить. Убить. Тревожная песня остановила Чонгука, он замер и стал приглядываться в глубину, где содрогались камни, и поднимался песок. ― Неужели? Чонгук поплыл прочь от скал. Осознание происходящего накрывало медленно, лишь шептало что-то, задевало сознание, но ускользало. Что-то в этом пазле не сложилось и он намерен выяснить это. Хосока отец затопил в самой глубокой темнице моря, где неподалёку живёт Морган со своими сторожевыми муренами, у которых два глаза на двоих, а вместо пары пустые глазницы. Опасные и верные помощники, лучше не переходить им дорогу. Хосок пытался выбраться, но тщетно. ― Сирена значит? ― За прутьями находился Чонгук, он смотрел на брата и ждал объяснений. ― У нас всё поровну, разве нет? ― Не смей трогать его. ― Хосок впервые рычал на брата, впервые огрызался и перечил. Обычно братья всем делились. ― Прошу, только не его. ― Я и не смог подплыть. ― Заключил Чонгук злобно. ― Он поёт, снова. Хосок посмотрел наверх, да, они были слишком далеко чтобы он смог услышать. Его малышу сейчас страшно и больно, а он не может ничего сделать. И не смог бы, потому что он сын того, кто погубил всю семью сирены. Юнги не должен узнать об этом. ― Ему будет без тебя лучше, ты же понимаешь это? ― Чонгук подошёл ближе и посмотрел в синие глаза брата. Хосок всё понимал, но сделать ничего не мог, его сердце билось ради этого омеги, ради него оно должно перестать стучать. Ради спокойствия сирены Хосок должен умертвить свои чувства и больше не возвращаться к этому. ― Я не смогу... И он не смог. Чувства не угасли, они были похоронены глубоко в сердце, затоплены печалью и присыпаны пеплом боли. Больше Хосок не плыл к горе, он лишь смотрел на неё издалека мечтая хоть раз увидеть в небе своего белокрылого омегу. 🧜 Прошло десять лет (после событий первых частей) Хосок плыл с охоты и как всегда остановился, чтобы посмотреть на одинокую гору. В лучах лунного света он увидел блеск, словно отражение от воды. Уже собираясь плыть туда, он резко затормозил, в небо взлетела белая птица, взмыла высоко-высоко и резко ринулась вниз, брызги расплескались повсюду и зазвучал тот самый всё-ещё детский смех. Улыбка коснулась губ Хосока, его малыш жив и счастлив пусть и без него. Глупо было полагать, что они смогут быть счастливы, поскольку жизнь Хосока сейчас алым по стенам пещеры русалки разливается, красными сгустками по ногам фараонки течёт и слезами по щекам морских детей отражается. Словом, его жизнь ― кровь и смерть. Так было и так будет, хоть и демоны морей тоже умеют любить. Его любовь ― звонким смехом от одинокой скалы отскакивает, белой птицей в небо взлетает, белыми глазами в душу смотрит, любить обещает. В этой жизни им не повезло.