Будни

*за три недели до свадьбы*

У Дазая Осаму никогда не было особенных потребностей в комфорте. Его не волновало, найдётся ли сегодня тёплая постель, горячая еда, сухая одежда или добрый человек, готовый сердобольно протянуть руку помощи. Однако даже он готов признать сейчас, что всё же к хорошему привыкнуть действительно можно. Едва Дазай ступает в уютную тёплую квартиру, его тело и сердце, покрытые метафорическим льдом, начинают оттаивать. Или же всё дело в этой забавной штуке, которую владелец жилища прикупил недавно. Странная миниатюрная пушка плюётся в любого входящего горячим воздухом, мгновенно высушивая одежду и волосы после прошедшего ливня. Осаму замирает на какое-то время, ощущая забавные мурашки. Когда странная инновация перестаёт тихонько гудеть, он скидывает всё так же безнадёжно мокрые ботинки, вешает уже подсохший плащ на крючок и тихо крадётся по коридору. Сонную темноту большой гостиной разбавляют крошечные ночники, которые Чуя никогда не выключает, даже если уходит из дому. Ему проще оплатить гигантские счета за электричество, чем погрузить свою квартиру в непроглядную черноту, и Осаму его в какой-то степени может понять. Сейчас этот светодиодный таракан Накахары очень кстати: не приходится в темноте наощупь огибать препятствия. Хотя Дазай, положа руку на сердце, признаётся сам себе, что и с выколотыми глазами нашёл бы дорогу до спальни. Уж сколько раз Чуя сбивал спиной будущего мужа разнообразную мебель — не счесть. — Что ты здесь делаешь? Дазай замирает в дверях спальни. Такие же маленькие источники света бликуют жёлтыми кругами на сатиновом пододеяльнике, в который завернулся только что проснувшийся Чуя. Он даже не повернулся и не дёрнулся в сторону, оставшись лежать спиной к проёму. «Чуйка» — шутит про себя Осаму и вздыхает, уже не пытаясь скрыться. — Да вот подумал, что тебе тут без меня скучно. — Не пудри мне мозги, Осаму. Ты должен быть на своём этом задании. Дазай проходит вглубь комнаты и присаживается на край кровати. Его пальцы, переступая забавным шагом по одеялу, подползают к неприкрытой бледной спине и обводят созвездия веснушек. — Я и был на нём. — Так быстро закончил? Не верю. Накахара всё же поворачивается к нему лицом и сонно жмурит голубые глаза. Дазай в какой-то степени даже умиляется этой картине. Невольно вспоминаются те немногие разы, когда он оставался со своими пассиями, наблюдая, как девушки засыпают после секса. Они все делали это странно, как будто даже после весьма выматывающего процесса решали выглядеть максимально сексуально. Они чуть надували губы, причудливо изгибали тела в неудобных позах. Но им было важно выглядеть желанными. Чуя же не пытается изгаляться или привлекать к себе внимание: у него растрёпанные до состояния гнезда волосы, смешной след от подушки на щеке, подсохшая ниточка слюны на подбородке и неприятные круги от недосыпа под веками. И всё равно он до одури красив в своём странном несовершенстве. — Хватит пялиться, — бурчит это чудо в одеяле, причмокнув губами. — Я серьёзно. Ты просто так бы не вернулся. Что случилось? Дазай улыбается краешком губ и тянется рукой к спутанным рыжим прядям, ероша их под недовольный стон. — А ты весьма проницателен, Чу, как для собаки — даже слишком. — Сволочь. — Не без этого. Вообще есть кое-что, но оно может подождать до завтра. Чуя прикрывает глаза и коротко усмехается. Потом вновь пристально смотрит в карюю радужку напротив. — Дазай. Кончай уже. — Так мы и не приступали пока что. — Не ёрничай, я сказал. Мне же не нужно тебе объяснять, почему я не собираюсь ждать до утра? Осаму молча поднимается с постели, чтобы скинуть с себя рубашку и брюки под пристальным взором. Подумав, на пол он отправляет и бельё, чтобы забраться вновь на кровать под призывно приподнятое одеяло. К его боку прижимается обжигающе горячее тело, но на контрасте с ним куда-то в подмышку тычется холодный нос. Мурашки снова устремляются толпой, почему-то выбирая в этом случае конечной точкой низ живота. Некстати, ой как некстати сейчас. — Утихомирься, — бубнит Чуя, обращаясь то ли к Дазаю, то ли к его члену. — Рассказывай. Лежать вот так в уютной полутьме с Накахарой под боком — наверное, лучшее, что случалось с Осаму за последние годы. Потрясающее чувство, да только мозг всё равно бесится на полную, крутит-крутит-крутит всё произошедшее, не давая успокоиться. — Ну, на самом деле, ничего сверхсерьёзного, — начинает Осаму, одной рукой приобнимая Чую за подставленное плечо. Большим пальцем он поглаживает гладкую тёплую кожу, и это помогает немного расслабиться. — Я правда был на задании. Мы ловили того эспера. — Того, что память стирает за последний месяц, я помню. — Угу. Ну вот как-то неудачно немного вышло, когда оказалось, что он решил действовать в паре со своей полоумной сестрой. Она поджигатель, если что. Чуя мелко вздрагивает в руках, и Дазай усиливает хватку на плече. — Никто не пострадал, — быстро добавляет он, чувствуя, как чужое сердце ускоряет темп. — Ну, почти. Я обнулил её. — И в чём тогда проблема? — спрашивает Накахара. — Тот эспер, стирающий память, пришиб слегка наш маленький весёлый отряд и сбежал, пока я скручивал его сестрицу. Чуя внезапно тихонько прыскает и не до конца понятно: то ли он чихнул так, то ли засмеялся. — Дай угадаю, — судя по тону, всё же второе, — ваши детективы теперь слоняются без приличного куска воспоминаний о последнем месяце жизни? Дазаю вот вообще не смешно, потому что сейчас нужно сообщить вторую часть всей правды, и это будет неприятно. — Ага. Не то чтобы они были прямо вот вообще в ужасе: я довольно быстро им всё прояснил. Куникида относительно спокойно отреагировал, Йосано немного деталей уточнила, Ацуши-кун чуток запаниковал, но успокоился. — Вы вчетвером были? — Ну да. «Повезло хоть на этом» — думает про себя Дазай. Очень повезло, честно говоря, что амнезии не подверглось всё агентство, не придётся придумывать более масштабный план. По крайней мере, он надеется, что решит проблему раньше, чем Ранпо и Кенджи вернутся с задания в Токио. Кое точно не выпустит Кёку из своих объятий раньше выходных, а у обоих Танизаки запланированный отпуск на Кюсю. — Я всё ещё не понимаю, почему ты выглядишь так, будто собираешься предложить мне сбежать из страны, — зевает Чуя. Он крайне хреново спал в последнее время из-за попытки совместить работу мафиози и подготовку к свадьбе, так что неудивительно, что его клонит обратно в сон. — Нет, но кое о чём попрошу всё же. Понимаешь, Чу, за этот месяц много чего произошло. — Ближе к делу. — Куда уж ближе. В начале июля они узнали о наших отношениях, через пару недель — о свадьбе. До неё остаётся буквально 20 дней, а Агентство, странные люди, помогали всё это время с подготовкой. Понимаешь, к чему я клоню? Чуя молчит какое-то время, а потом слабо тянет: — А-а-а… — Вот именно. И теперь эти трое ни черта не помнят об этом. Так что на ближайшее время мы остались без помощи. Чуя приподнимается на руках, и теперь его отросшие волосы щекочут Осаму нос. Дазай не может удержаться от улыбки. Это не маска, нет, просто недовольный помятый Чуя правда выглядит смешно. Где-то на уровне щенка, на которого случайно сели. — У меня есть план, — добавляет Осаму. — О боже. Накахара обречённо закатывает горе очи и рушится обратно всем своим весом. У Дазая выбивается воздух из лёгких, но он мужественно давит в себе стон и терпит ёрзания на груди. — Не драматизируй, чиби, просто послушай. Я хочу тебе доверить очень серьёзную операцию по выслеживанию этого эспера, чтобы я мог его обнулить. — Не проще ли тебе самому за ним гоняться? — Чуя, видимо, в качестве какого-то собственного протеста говорит это и следом кусает оказавшийся перед губами сосок. — Ленивый кусок дерьма. — Не проще, — возражает Дазай, вновь вплетая пальцы в чужие волосы. — Пока ты будешь это делать, я прослежу, чтобы Куникида, Йосано и Ацуши-кун функционировали в своём темпе и продолжали помогать со свадьбой. И чтобы при этом они не догадались о самой сути помощи, иначе вопросов не избежать. Не хочу отбиваться от их наездов. Чуя урчит ему в грудь, вновь прикусывает сосок и влажно лижет его. А потом неожиданно замирает в странной провокационной позе. Дазаю даже кажется сперва, что Накахара так по-дурацкому заснул. Ну а что, бывало и такое, что юный Чуя примащивался клубком на потолке и дремал там. — Погоди-ка, — раздаётся его голос. — То есть ты хочешь сделать вид перед ними, что никакой свадьбы на самом деле нет? Ты идиот? — Эй, я вообще-то потратил уйму сил, чтобы они сами докопались до сути в первый раз, забыл? Или ты хочешь объяснять всем сам, что всё это время Агентство в полном составе планировало мою свадьбу с мафиози? Чуя поднимает взгляд и упирается острым подбородком Дазаю в грудь. Обманчиво ласковый взгляд Накахары, на самом деле, жуткая штука. — Оцени по шкале от «всё в порядке» до «кромешная жопа» свою усталость, — вдруг говорит он, чуть склонив голову на бок. — Всё в порядке, — на автомате выдаёт Осаму, видимо, выбрав неверный ответ, потому как Чуя очень демонстративно закатывает глаза. — Лжец, — припечатывает он. — Если твои гениальные мозги совсем того, я тебе помогу. Включим логику. Чуя перекатывается с чужого тела на свою половину кровати и тычет указательным пальцем в потолок. — Первое. Йосано общается с Кое, Куникида ведёт некоторые расследования с Хигучи, а Ацуши переписывается с Рю. Второе, — он поднимает ещё один палец вверх, — в столе ботаника лежит эта его стрёмная книжка, куда он записывает в том числе и свои дела относительно нашей свадьбы. Третье, в вашем Агентстве валяются грёбаные каталоги, по которым ты искал нам всякие украшения и прочую муть. И, наконец, четвёртое. Он медленно поворачивает голову и тычет четырьмя пальцами сразу Дазая в лоб. — Что бы там себе не удумал, они всё-таки детективы, я даже готов признать, что не самые глупые. И ты серьёзно считаешь, что сможешь скрыть от них происходящее? Осаму косит взглядом на чужую руку и хмурит брови до тех пор, пока в его глазах не проступает понимание. — Чёрт. — Вот именно. Так что давай, расслабься. Они и так всё поймут. А твоего эспера я хоть из-под земли достану. Пойдём завтра вместе и всё разрулим, справимся до обеда, так что твоего Куникиду даже удар не успеет хватить. Дазай обречённо вздыхает. Неприятно это признавать, но Чуя, оказывается, даже слишком умный. Не то что в его прекрасные пятнадцать, когда этого придурочного карлика можно было убедить в том, что в подземельях Порта есть заключённые инопланетяне. Было же время… — Ты думаешь обо мне плохо, я вижу. Хочешь подраться? Ладно, ум Чуе всё-таки к лицу. — Трахнемся? — вместо этого буднично предлагает Осаму. У него внутри всё сладко тянет от чужого насмешливого взгляда, а общую усталость прекрасно смывает оргазм, после которого и спится отлично, и думается на утро лучше прежнего. — Не без этого, — парирует Накахара. — Раздвигай ноги, придурок. Будешь расплачиваться за свои гадкие мысли обо мне.