Два друга

Стопа легко массирует член солнце-мальчика сквозь ткань спортивок, пока тот окидывает Кирилла хищным взглядом от этих ухмыляющихся губ, по рубашке и портупеях, которые тот точно стрельнул из коробок с вещами беленького одуванчика и которые так сексуально обтягивают чужую грудь и спину, а рубашка доходит тому чуть выше середины бедра. Та явно не принадлежит ни Кире, и ни Илье, поэтому остается только гадать откуда тот ее вообще вытащил. На худых стройных ногах чулки в мелкую сеточку, подвязки которой уходят куда-то под белоснежную ткань. — Хватит глазеть, Илюша, — тянет довольно мальчик, ощущая стопой как начинает напрягаться чужое «внимание», а у самого под ложечкой сосет от ожидания, когда на него наконец-то насмотрятся и хотя бы притронутся. Результат, которого он ожидал достигнуть, одеваясь в такой порнушный наряд, был полностью оправдан. Наш скромный мальчик его одним взглядом сейчас выебет, а этого так хотелось Кириллу.  Блондин оглаживает ладонью ногу в сетчатых чулках, что так недвусмысленно давит на его член, проводит ею до коленки, слегка щекоча прикосновениями. Сердце Кирюшеньки сейчас ускоряется до бешеных ритмов, что в голове начинает пульсировать от накатывающей страсти, а взгляд Ильи прошивает насквозь. Кирилл чувствует себя таким желанным, необходимым. Солнце- Илюша ужасно медленно тянет на себя Кирилла, помогая ему усесться на его коленях, а Кира сразу же пару раз потерся о возбужденный член сквозь штаны. На нем же даже белья не было, лишь рубашка. — Какая же ты развратная сучка, Кирюшенька. Знал, что если явишься в таком виде, то трахну тебя? — горячо, без стеснения шепчет в его ухо Илья, облизывая край, а потом прикусывая мочку, начиная ее посасывать. — Естественно, ты ведь такой предсказуемый, так просто играть на твоих нервах, — тяжело дышит Кирилл, чувствуя как чужие ладони сжимаются на его заднице, сминая ее, а потом слегка оттягивая в стороны, скользя кончиками пальцев по бёдрам. Кирилл хочет поцеловать его, до дрожи в коленках, но одуванчик уворачивается и припадает губами к чужой исполосованной шрамами шее. — Эээй, — обиженно тянет Кирюша, и получает ощутимый укус, что позже покраснеет и потемнеет, превращаясь в засос. — Ты еще пока не заслужил, — скалится Илья и впихивает внутрь рта Кирилла два пальца. Тот послушно их облизывает слюной(вхвх, смазка для слабаков). Помада совсем слегка размазывается, но это не делает Киру менее желанным, или возбуждение менее ощутимым. Илья вытаскивает пальцы из горячего рта и те сразу же входят внутрь Кирилла, поглаживая стеночки. Но брови удивленно взлетают, когда там оказывается слишком уж свободно и мокро. — Ты что растягивал себя перед этим? — А что, Илюшенька злится? — рассмеялся блондин, резко насаживаясь на пальцы сильнее, и охая от крышесносных ощущений, что пробрали до дрожи в спине. Илья только рыкнул и начал трахать того пальцами, выбивая редкие стоны и горячее тяжелое дыхание. — Давай же, вставь и покончим с этим. — Неправильно просишь, Кирюшечка, — ухмыляется солнце-мальчик, и начинает безпрерывно массировать простату, надавливая на нее кончиками пальцев. От сверхстимуляции у Кирилла поджались пальчики на ногах, а руки вцепились в чужие плечи. — Пожалуйста, Илья. — Нет. — М-м… Мой господин? — словно спрашивая, выдыхает Кира, а потом недовольно стонет, когда из него выходят. Но почти сразу же заменяют пустоту твердым и таким желанным членом, начиная насаживать его, придерживая за бедра. Кирилл несдержанно стонет, когда насаживается до упора, а после начинает двигаться сам, коленями упираясь по бокам от Ильи, а чужие ладони помогают, то приподнимая, то опуская.    Когда же блондин окончательно устал, то Илюша по доброте душевной пересадил его рядом, а потом заставил встать на колени, локтями опереться на спинку дивана, а сам пристроился сзади, крепко сжимая чужую задницу, оставляя на ней пару сильных шлепков, резко входя на всю длину и начиная уже трахать того быстрее, сильнее и чувственнее, как он умеет и любит, заставляя первого почти скулить от накатывающих ощущений и стонать собственное имя. Когда они уже были готовы кончить и стеночки начали сжиматься сильнее, Илья перехватил чужой член, сжимая у основания, а Кирилл только забился под ним в какой-то судороге, стоная и крича пытается что-то сказать наш мальчик, но это практически невозможно, так как мозги плавятся, а колени натирает жесткая ткань дивана. — Давай, скажи, то что должен, — ухмыляясь, абсолютно довольно и властно «просит» Илья. — Милый, т-ты просто прекрасен, — как в бреду лепечет блондин, а его берут все жестче и жестче, практически лишая возможности связать два слова. — Хороший мальчик — хриплым голосом говорит Илюша и одной рукой разворачивает лицо Кирилла и увлекает в поцелуй, такой же жесткий и пылкий, как и их секс. Помада размазывается по губам и всему лицу, смешиваясь со слюной и отдавая неприятным химозным привкусом. Но это все равно невероятно эротично. Ладонь водит по члену, и они практически одновременно кончают, а Илья водит по чужому ладонью, до тех пор, пока послетрахная дрожь окончательно их не отпускает и они валятся вместе на диван, а руки Ильи сгребают уставшего, но ужасно довольного Кирилла, который сразу же отключается, и его прижимают крепко к себе.