War

      Автобус двигался мерно, неспешна, по асфальтированной дороге, прямо через лес. На улице стояла середина весны, светило утреннее солнце, автобус вез своих пассажиров, собравшиеся совсем не для путешествий или экскурсий, а к прямому пункту своего назначения. Третий год уже шла война, солдат стало не хватать, правительство не запрещало призывать в ряды армии любых добровольцев. А этих добровольцев хватало. Многие хотели идти и отважно сражаться за свою родину, кто-то хотел отомстить за своих родных, некоторые пытались доказать и показать свои силы в бою всем кричавшим, что война не место для омег. Но цель одна — это победа. Помимо добровольцев, альфы в возрасте от 21 до 30 лет, призывались в обязательном порядке. Однако, если альфа имеет заболевания, препятствующие ему нести военную службу, он освобождался от обязательного характера призыва, но мог мобилизоваться добровольно.       Бекхен, воодушевлённый своим принятием на фронт, не может успокоится и прекратить вертеться по сторонам. И все ему нравится, и этот старый, потрёпанный временем автобус, что так шумно едет, и этот лес, хоть ещё только начинающий зеленеть, дальняя дорога, даже альфа, сидящий и храпящий на соседнем сидении совсем не напрягает. Едет и улыбается, своей очаровательной улыбкой. Ведь он так влюблён, а когда ты испытаешь такие чувства, тебе видеться все в очаровательном, беззлобно розовом цвете. А когда и тебя любят в ответ, а ведь Бекхен уверен, что его любовь взаимна, ты чувствуешь небывалую легкость. И готов хоть в огонь, хоть на фронт, главное поближе к любимому. А ведь его любимый — лётчик Лукас, обещал женится. Сказал, что, когда кончится война, он обязательно вернётся к Бекхену и они будут вместе навсегда. Хоть и заезжал к ним в маленьких городок всего раз, на оздоровление, да всего-то на неделю. Бекхен ему верит, и не по тому, что он слишком доверчив, просто Лукас не мог его обмануть.       По сидению, на котором сидел Бекхен, почувствовался толчок, и это отвлекло от его любовных мыслей. Он подумал, что случайно, но толчок повторился через пол минуты. Он решил повернуть голову и посмотреть наглецу в глаза. Повернув голову, за сидением были видны только глаза Бена, он увидел надменно улыбающегося альфу, смотрящего прямо на него. Альфа наклонился поближе вперёд, к сидению Бекхена и шепотом начал говорить. — Привет, сладкая омежка, — с гаденькой улыбкой на устах, произнёс альфа. — Как ты узн… — Эй ребят, а вы тоже почувствовали, что мы едем в одном автобусе с омегой, — прокричал на весь автобус незнакомый для Бекхена альфа, — едешь добровольцем в военные шлюхи, — опять обращаясь к Бекхену, но не сбавляя тон, все так же всему автобусу, — для нас всех ты будешь очень полезен, — продолжил незнакомец, проводя по губам языком и начиная громко смеяться. — Слушай, дебил, захлопни своё вонючее ебало, — выкрикнул уже другой альфа, который сидел перед Бекхеном, — тут собрались и те, кто добровольно вызвался идти на фронт, воевать с врагом и омегам на ровне с альфами дали разрешение на это, — продолжал незнакомец с большими круглыми глазами и торчащими ушами. — Да ты кто такой, урод, — вставая с сидения, орал незнакомец сзади. — Пак Чанель, доволен? А теперь закрой свой поганый рот и … — не успел договорить ушастый, как его перебил сержант. — А ну быстро все сели на свои места и захлопнули рты, я повторять не буду, выброшу прямо в лесу и будите сами добираться до места, — своим грозно поставленным тоном сказал сержант.       И никто не смел ему возразить, все поняли, с ним точно шутки плохи. Но Бекхен напрягся не из-за сержанта, а из-за своей сущности. Ведь были омеги и те, что уходили на фронт, чтобы угождать альфам, чтобы они расслаблялись после боя, а для кого-то это был и вовсе последний омега перед боем, после которого они могут не вернуться. Но были и те отважные омежки, которые свои жизни отдавали за свою родину. Для них и придумали таблетки, которые подавляли их запах и инстинкты, так что они на полгода были как беты. Для здоровья они не были вредны, через полгода к ним возвращалось обоняние, свой природный запах и омежьи инстинкты. Вот такие таблетки Бекхен и не принял вчера вечером, ведь подумала, как он найдёт Вонхо, а тот его. Но сейчас Бекхен твёрдо решил, что по приезду обязательно их примет, ведь он точно не хочет становится военной шлюхой.       А Чанель подумал о том, как он ненавидит таких невежественных, ведущих себя на ровне с животными, альф. Да он не сторонник солдат-омег и ему кажется это совсем не место для них, и они только мешаются под ногами, но он не понимает, как можно в их сторону говорить такие гадости. Чанель очень хотел попасть на фронт, он мечтал быть в гуще событий, там где самое пекло. Он хотел показать всем свою смелость и отвагу, он хотел совершать подвиги и вернуться домой героем. Чанеля от своих мыслей отвлёк его друг, Хван Хенджин, что сидел на сидении по левую руку от Пака. Хван, смотря прямо на Чанеля, ухмыльнулся и поиграл бровями, когда на него глянул Пак. — Что? — шепотом спросил Чанель, хмуря брови и напрягаясь всем телом. — Понравился парнишка? — в тон ему, спросил Хенджин, смотря между сиденья, прямо на Бекхена, который в этот момент задумчиво смотрел в окно.       Чанель проследил взглядом, куда был направлен сам взгляд Хвана, и посмотрел на паренька, которого высмеивал тот ублюдок. Долго задерживать взгляд не стал, но отметил для себя родинку над верхней губой и хрупкость этого создания, как-никак омега. И что только этот цветочный, наивный мальчик забыл на войне? — Не в моем вкусе, — сразу повернувшись обратно, ответил Чанель. — Ну-ну, — ответил Хван, прищуриваясь и все так же ухмыляясь, но больше ничего говорить не стал. ***       К вечеру автобус подъехал к учебно-подготовительной части «Запад». Это была большая территория, с тремя зданиями: одно двухэтажное — для ночёвки мобилизованных, второе одноэтажное — столовая, третье одноэтажное — медпункт. За всеми зданиями располагался полигон для проведения стрельб и учений. Вокруг учебной части был лес. Из автобуса начали вываливаться мобилизованные ребята, каждый начал потягиваться и разминать затёкшие за время поездки суставы. Бекхен вывалился из автобуса один из последних, сонный и зевающий во весь рот. — Хорошенький, — протянули сзади.       Бек вздрогнул от знакомого голоса и замер на месте. Тот обошел Бена, повернул немного голову назад и подмигнул ему. Это был тот незнакомец, что говорил те непристойности. Бен напрягся и смотрел испуганными глазами вперёд, ведь он принял таблетку ещё в автобусе. Да он сразу решил принять ее по приезду, но подумал, что безопаснее принять ее сразу в автобусе. Действует она, обычно, сразу. Так почему его опять задирает этот урод? Бек вздрогнул от прикосновения к своему плечу и повернулся к объекту этих действий. — Тише, не бойся, — на него смотрели взволнованно. — Ли Феликс, — протягивая руку, низким голосом сказал парень и улыбнулся. — Бен Бекхен, — все также напугано, ответил другой, пожимая протянутую руку. — Это Тен, — кивая головой в сторону того парня, сказал Ли. — я слышал, как он говорил своё имя, когда мы были с ним в военном округе. И я не считаю, что омеги годятся только для утех альф. Мы намного сильнее, чем они думают. Я, кстати, тоже омега, может будем держаться вместе? — Пожалуй не откажусь, — с легкой улыбкой, согласился Бен, смотря теперь на своего нового знакомого и отмечая про себя, что у него очень миловидное лицо, с россыпью мелких веснушек и маленькими, пухленькими губами. У него явно не было отбоя от альф, думал про себя Бекхен. ***       Дальше происходило расселение новоприбывших в общежитие. Оно было небольшое, двухэтажное. Комнаты были рассчитаны на четверых человек. В каждой комнате стояли по две двухъярусных кровати, два шкафа и один стол. На первом этаже было принято решение заселить омег, в одну из комнат. Их было немного, всего четыре — это Бекхен, Феликс, Сынмин и Тэхен. Все остальные комнаты первого и второго этажа заняли альфы. Там, в своих комнатах, новобранцы в ускоренном режиме переоделись в специальную форму, выданную на первом этаже около входа, и все 40 человек выбежали из здания. Там они выстроились в три не совсем ровных ряда и вытянув руки по швам, ожидая дальнейших указаний. Перед ними стоял капитан Чон Юнхо. — Здравствуйте новобранцы, — начал капитан свою речь, — все вы знаете, что наша страна вот уже третий год борется со своим противником. Республика Торран вторглась в нашу страну, заняла наши бриверанские земли, теперь Бриверан должен отвоевать их обратно. И сегодня вы, наше незаменимое поколение, официально становитесь на путь бойца нашей армии. Нас ждёт нелёгкий, изнуряющий, с массами препятствий путь, но я верю, что по окончанию нашего учебного военно-подготовительного курса, каждый сможет достойно показать себя в бою и защитить свою родину от нашего общего врага. И как говорят: «тяжело в учении, легко в бою», так пусть и вам, мои отважные солдаты, будет очень тяжело тут, на этой небольшой территории, чтобы выйдя туда, на поле битвы, вы ничего не боялись и шли до последнего, до конца, за победой! — Так точно, капитан! — прокричали смешанным хором новобранцы, отдавая честь капитану. — Вольно! Это мой заместитель, старший лейтенант, Чон Чонгук. А также инструкторы Ли Минхек и Сон Хену. Они будут обучать нас солдатской науке и готовить к экзаменациям. Сейчас можете следовать за ним в столовую. — Рота, за мной, — отдал приказ Чонгук и двинулся в сторону одноэтажного здания, которое находилось рядом с общежитием, примерно в двадцати шагах. ***       Поужинав, все новоприбывшие разошлись по комнатам. Бекхена весь вечер мутило, виной были подавляющие таблетки — организм перенастраивался, поэтому он без интереса покопался в тарелке, ничего не съев, отправился со всеми в общежитие. Оказавшись в комнате, снял верхнюю одежду, оставаясь в белой специальной рубахе, взял щетку и пасту, и на пару с Феликсом отправился умываться. Умывальники и душевые находились на первом этаже, в левом крыле общежития. В помещении было шесть умывальников и десять душевых, прегражденных стеной. Поэтому либо по очереди, либо несколько на один душ и несколько на одну раковину. Так что Бекхен и Феликс заняли один умывальник, после Сынмина и Техена. Туалета было три: на первом один и два на втором.       Вернувшись в комнату, Бекхен снял брюки, повесил в шкаф к своей форменной куртке и забрался на второй этаж своей койки. Феликс попросился спать на первом ярусе кровати, так как в детдоме его постоянно загоняли без спроса на второй этаж, а Сынмин просто не любил второй, боялся свалится во сне. Но Техен был не против, ему было все равно где спать. Только коснувшись подушки, Бек сразу отрубился, потому что, во-первых, все те же таблетки, вызывающие сонливость первые два дня, а во-вторых дальняя дорога до части. Феликс, Сынмин и Техен поболтали ещё какое-то недолгое время, но согласившись, что завтра им рано вставать, пожелали друг другу добрых снов и уснули.