Чай с мелиссой на двоих

      Так как, на замену, Хосоку нужно было прийти в студию к часам двенадцати, он решил встать пораньше — часов в девять. Ведь нужно успеть собраться и дождаться Джина с Тэхёном.  Чимин-и всё ещё сладко спал поэтому омега, стараясь не разбудить его, осторожно выпутался из объятий и на цыпочках поспешил на выход из комнаты, прикрыв за собой дверь.          Он не хотел будить сына попусту. На самом деле, Чимин обычно в семь уже бодр и весел. Но это только тогда, когда нужно идти в сад. А так как, сейчас он оправляется после недавнего больничного, то ничего удивительного нет в том, что ребёнок до сих пор спит без задних ног. Хосок и не против. Пусть спит пока спится. Он бы и сам с радостью подольше повалялся в кровати, но работа не ждёт.         По пути в ванную комнату Хо притормозил у комода в прихожей.         «Ох, я так и не вспомнил про подарки Чонгука. Надо бы их убрать».         Как ни крути, любимые шоколадные конфетки сами себя не съедят, а этот чудесный цветок заслуживает занять место на подоконнике среди других своих цветочных «сородичей».         Припрятав подарочную коробку с вкусняшкой подальше от детских шаловливых ручек и поставив цветочную красоту на своё законное место, омега пошёл приводить себя в порядок.  

***

      Сразу после того, как вчера Чонгук вернулся от Хосока, он завалился в кровать и уснул без задних ног, даже не поужинав. Он искренне надеялся, что Пам его простит, за отсутствие вечерней прогулки. Потому что, топать на улицу и бродить там ещё с псом около часа у альфы не было ни желания, ни сил.         Разбудил Чонгука агрессивный телефонный звонок. Почему агрессивный? Да потому, что с утра, могли звонить лишь два человека — его родители. Он прям нутром ощущал эти «флюиды агрессивной заботы» от папы с отцом. Альфа сел на постели и не переставая щуриться от яркого света экрана мобильного, посмотрел на время: полдесятого.          У него, если что, сегодня выходной, на минуточку так.         Но, конечно же, это никого не интересовало.         Рухнув обратно на кровать, Чонгук принял вызов и прикрыв глаза максимально сонно и недовольно (имеет право) прогундосил:         — Я слушаю.         На том конце провода послышались голоса — видимо, папа поставил на громкую связь, чтобы дать и отцу поучаствовать в беседе.          — Чонгук-и, здравствуй, сын! — отец был как всегда весел и бодр.         — Привет. Па, я вообще-то, ещё сплю…         Его прервал недовольный папа:         — Гуки, хватит дрыхнуть! Ты время видел? — Чонгук недовольно заурчал. — И нечего возмущаться! Мы чего звоним… Милый, давай ты, — папа, по всей видимости, передал слово отцу.         Тот прокашлялся и продолжил:         — Сын, мы с папой приглашаем тебя к нам на ужин сегодня вечером.          — Па, вы опять начинаете? Я же сказал, что больше не собираюсь ни с кем… — начал недовольно Чонгук, но его прервали:         — Нет-нет, сынок, это по другому поводу совсем. Но это очень важно, и мы хотим тебя видеть сегодня. Пожалуйста, Гук-и.         Чонгук аж глаза открыл. Если родители говорят или просят о чём-то подобным тоном, значит, что-то произошло. Главное, чтоб ничего серьёзного.         — Эм, ну ладно, па. Я буду сегодня вечером.         — Спасибо, родной. Будем ждать. Целуем! Пока-пока! — и отключились.           И вот что это было? Сон как рукой сняло. В душу закрадывались различные мысли, одна хуже другой. Блин, и почему он думает о плохом? Может, хорошее произошло что-то. Но зная своих родителей…         Вот что за люди, заинтриговали и отключились. Ну кто так делает?         Зевая, кряхтя и потягиваясь, Чонгук поднялся с кровати. Надо было проверить как там Пам. Что-то подозрительно тихо было в квартире. Дойдя до гостиной, по пути сканируя местность на наличие четвероногого друга, он ахнул. Ну ясно, понятно. На новом ковре, прям в центре, лежал «привет» от Пама.  Понимая, что натворил, тот, теперь где-то ныкается.          Угрюмо вздохнув, Чонгук пошёл убирать и чистить ковёр.         Ладно, он сам виноват, собакен тут не при чём. Чонгук заслужил.         Спустя минут тридцать, когда с уборкой было покончено, а питомец был найден и покормлен, Чонгук собрался в душ, но его прервал очередной телефонный звонок.         — Я слушаю, кто это? — номер был неизвестный.         — О, Чонгук, ты не спишь! Замечательно! — голос был очень знакомым, но мозг альфы ещё не до конца прогрузился и ему было сложновато идентифицировать звонившего.         — А кто это?         На том конце провода возмущённо запыхтели:         — Чонгук, ты офигел! Мой номер не записал. Это Сокджин.         Оу, точно. Как он мог забыть.         — О, хён прости, не узнал. Так что звонишь?         — Я придумал! — голос омеги был слишком довольный — Придумал, как тебе сблизиться с Чимином.         — И как? — любопытно, что придумал старший.         — Короче, Хо сегодня нужно быть на работе и он вчера меня попросил посидеть с Чимином. Но я не приду.         — Почему? — альфа никак не мог перестать тормозить.         В ответ послышался обречённый стон.         — Чон Чонгук, отец твой альфа, не тупи, я умоляю! Проснись, наконец! — шумно выдохнув и уже успокоившись он пояснил: — Потому что с Чимином придёшь сидеть ты.          — Ага. Гениальная идея. План надёжный как швейцарские часы. Я сомневаюсь, что Хосок будет в восторге от подобного. То, что он вчера со мной мило общался - это ничего не значит. Не удивлюсь, если вообще, это была разовая акция.         — Прекрати. Я его предупреждать и не собираюсь. Просто в назначенное время ты придёшь к ним и всё. И у Хо не останется выбора, кроме как пустить тебя.          Чон занервничал.         — Хён, а как же ты? Как ты это всё объяснишь?         — Ой, да придумаю что-нибудь, не боись. Считай, это моя жертва, во имя твоего счастливого будущего с моим другом. Долго дуться на меня он всё равно не сможет. Я это точно знаю. Так что, это твой шанс. Уж, постарайся не упустить его.         Вдруг Чонгук вспомнил про обещанный ужин с родителями:         — Хён, у меня на вечер запланирована встреча с семьёй и я бы хотел успеть. Мне хотят сообщить что-то важное. Папа с отцом не поймут, если я не приду.         Джин поспешил успокоить:         — Ничего, успеешь. Если что, позвонишь мне и я приеду. — послышался облегчённый вздох. — Давай, собирайся там и к двенадцати, чтоб был у Хоби! — дав указания, омега отключился.         Ну вот. Единственный выходной отменяется. Чонгука сегодня ждут великие дела.         Альфа усмехнулся.         Конечно, насчёт «великих» это громко сказано, но сути не меняет. Если он сможет поладить с ребёнком, то и до сердца любимого омеги недалеко.          Чонгуку действительно симпатизировал этот невероятный парень. Возможно, это была любовь с первого взгляда?          Альфа задумался.   Нет, тогда, на площадке, он не особо обратил внимание на Хосока. Но при следующей встрече…          Да. Определённо.          И его абсолютно не напрягала пусть, небольшая, но разница в возрасте. Как и наличие ребёнка у омеги. Чон вообще не понимал тех, кто мог отказаться от своих чувств из-за подобных вещей. Это же глупо.          Возможно, в силу своей юности, он рассуждает слишком наивно. Но его это мало волновало. Самое главное, что его чувства искренние.         С боевым настроем он пошагал, наконец, в сторону ванной комнаты. Нужно было успеть привести себя в порядок, выгулять пса и по пути заехать, прикупить подарок для ребёнка. Не с пустыми руками же идти.  

***

        Хосок, уже полностью собравшийся, стоял у плиты, помешивая кашу. Перед уходом, надо было приготовить завтрак для сына. Не хотелось, лишний раз, напрягать друга. Хотя, тот, с его страстью к готовке, был бы не против.          Сам омега решил не завтракать, лишь выпил холодного американо. Ему нужно было взбодриться. А там, зайдёт в кафе возле студии и перекусит.          Чон краем глаза посматривал на мобильный.         Где же Джин? Времени не так много осталось до ухода.          Не успев начать волноваться, Хосок успокоился, как только прозвенел звонок в дверь.         Ну, наконец-то.         Он, выключив плиту, побежал открывать дверь другу.         — Джин-и, наконец-то ты при… — омега не смог закончить фразу.         На пороге стоял совсем не Сокджин.          За дверью, смущённо улыбаясь, стоял Чонгук.          Какого…         — Ты что здесь делаешь? — нахмурившись, Хоби исподлобья смотрел на незваного гостя. — Если в гости пришёл, то тебя не звали, и вообще, я сейчас ухожу.         Ну конечно. Чонгук даже не удивлён подобной реакции. Видимо, лимит на хорошее отношение к себе, он исчерпал ещё вчера. Но ничего. Он был готов к этому. И не собирается отступать от намеченных планов.         Ни на секунду не тушуясь от злобного вида старшего он заявил:         — Хён, а я и не в гости. Я с Чимином пришёл сидеть. Джин-хён попросил меня его заменить, так как, у него возникли какие-то непредвиденные обстоятельства.         — С чего это я должен тебе верить, интересно? — облокотившись на дверной косяк, он недовольно сложил руки на груди.         — Можешь сам позвонить ему и спросить. Только, тебе, всё равно, придётся впустить меня, хён. — альфа был абсолютно спокоен и непоколебим. — Время — двенадцатый час и ты можешь опоздать. Так что, беги, а я останусь. Лучше варианта ты не найдёшь в данный момент. — он победно улыбнулся.         Вот же ж подстава от друга. Кое-кто, определённо, получит. Потому что, это подло. И, главное, не предупредил заранее. Хосок более чем уверен, что свои «непредвиденные обстоятельства» старший выдумал. Только для чего всё это — непонятно. Он искренне надеялся, что попрощаясь вчера на приятной ноте, Чонгук более не появится в жизни омеги. Потому что, ну ни нужно. Ни его самого, ни его милых улыбочек, ни надежд на что-либо.          Хосока действительно испугало это внезапное вспыхнувшее и давно забытое чувство. Подобной слабости нельзя было допустить. Поэтому, продержавшись целый вечер в компании альфы, он легкомысленно решил, что их пути больше не пересекутся. А тут эта ситуация.         И, по-хорошему, сейчас нужно мило улыбнуться напоследок и захлопнуть дверь прям перед носом у этого слишком довольно улыбающегося альфы. Но на поиски какой-то другой «няньки» у него времени сейчас совершенно нет.         — Ладно, — омега недовольно поморщился — фиг с тобой, оставайся. Позже, оба получите — и ты и Сокджин. А, сейчас, мне действительно, пора бежать. — Хосок, покрутился перед зеркалом, осматривая свой внешний вид. Свободные светлые джинсы с дырками на коленях  гармонично сочетались с ярко-желтого цвета свитшотом, на котором красовались какие-то рисунки с Микки-Маусом, кажется. Эту деталь гардероба ему подарил Сокджин. Тогда они только познакомились и хён решил подарить что-то эдакое. Сам Хосок тогда долго кривился и ворчал, что подобное он не наденет, но вскоре смирился и теперь, это его одна из любимых вещей.          Чонгук не удержавшись, прокомментировал:       — Лук зачётный, хён. — для большей выразительности, он улыбнулся и даже палец верх поднял.        Ответной улыбки не последовало. Вместо этого, его смерили недовольным взглядом и отрезали:         — Знаю. Значит так, каша Чимина на плите. Покормишь его. Если захочешь есть - себе приготовишь сам. — уже схватив сумку и ключи с комода, пропустил альфу в коридор и, взглянув на того в последний раз, строгим тоном предупредил: — Если обидишь моего ребёнка — загрызу. — после чего убежал, оставив Чона в одиночестве стоять посреди коридора со всё ещё открытой нараспашку входной дверью.         Чонгук поспешил закрыть её и выдохнул.          Ну, что ж. Он обошёлся мало кровью. Уже радует. Возможно, потом его ждёт неприятный разговор, но ничего. Это того стоит. Возможно, при удачном раскладе, он сообщит Хосоку о своих чувствах. Потому что, нечего тянуть кота за хвост.          Он, в принципе, всякие рассусоливания терпеть не мог. Всегда говорил прямо о своих чувствах и мыслях. И тут тратить драгоценное время не собирается. Омеге придётся смириться и принять его. Потому что, Чонгук настроен решительнее, чем когда-либо.         Кивнув самому себе, он с пакетом в руках прошёл на кухню. Малыша нигде нет, значит, ещё спит скорее всего. Тем лучше. Будет время морально подготовиться.          — Эй, ты кто и что здесь делаешь? — кажется, время вышло только что. Чонгук, смотревший до этого в окно, от неожиданности вздрогнул и повернулся в сторону проснувшегося ребёнка.          Чимин, выглядел грозно. Недовольно нахмурившись, он стоял на пороге кухни, сложив руки на груди в ожидании ответа от чужака. Но даже несмотря на всю свою грозность он выглядел слишком мило в своей плюшевой пижаме с медвежатами и с растрепанными от сна светлыми волосами на макушке. Ну что за прелестный ребёнок.         — Здравствуй, Чимин. — максимально доброжелательно улыбнувшись, Чон подошёл к малышу, благо, тот стоял, не двигаясь с места — Меня зовут Чонгук. — он сел на корточки, тем самым теперь находясь на одном уровне с ребёнком. — Твой папа уехал на работу и попросил с тобой посидеть. Джин, к сожалению, не смог, поэтому пришёл я. — он протянул руку для рукопожатия — Можно с тобой подружиться?         Кажется, маленького альфочку речь не впечатлила, так как, слегка принюхавшись,  он, с ещё большим недовольством заключил:         — Ты альфа. — расцепив руки, он опустил их и с силой сжал в кулачки — Я ненавижу таких как ты. И дружить с тобой не собираюсь! — злобно посмотрев на всё ещё сидевшего с вытянутой рукой парня, он поспешил скрыться в родительской спальне. Там, повсюду, пахнет любимым папой. А значит, Чимин чувствует себя в безопасности.          Вот это да.          Нет, Джин, конечно, говорил, про нелюбовь Чимина к сильному полу, но Гук даже представить не мог, насколько всё серьёзно. Это же, конкретная психологическая травма. Только вот, чем она могла быть вызвана — непонятно.         Будет сложно. Но, как говорится, трудности закаляют. Он не собирается отступать. Он докажет, себе в первую очередь, что достоин того, чтобы Хо обратил на него внимание, как минимум.         Собравшись с духом, Чонгук подошёл к двери, за которой находился ребёнок и тихонько постучал.         — Чимин-и, — послышалось копошение — я уяснил твою позицию, слышишь? Окей, ты не обязан меня принимать, по крайней мере, в данный момент. Но выйди, позавтракай, хотя бы. Папа сварил тебе вкусную кашу. Ну же. Не съем же я тебя. Нечего бояться. — он прислушался в ожидании шагов, но было тихо.         Постояв с минуту около двери и не получив ответа, Чонгук удручённо вздохнув решил, было, вернуться на кухню, как внезапно распахнулась дверь, являя в проёме всё ещё недовольного Чимина.         — Я не собираюсь тебя принимать ни сейчас, ни потом, ясно? И я всё ещё тебя ненавижу. Но если папа попросил тебя побыть со мной, значит, я потерплю. Но это только ради него, понятно? — мигом приняв серьёзный вид, Чонгук кивнул. — А теперь, отойди, я хочу есть. — и обойдя, удивлённого альфу, малыш прошествовал в сторону кухни.         Ничего себе характер. Боевой.          Чонгук усмехнулся и пошёл следом.         Едва он зашёл на кухню, как его окликнул Чимин:         — Эй, ты, — поморщившись, он добавил, — Чонгук хён, — я маленький и не дотягиваюсь. Достань мне тарелку, — посмотрев в сторону одного из полуоткрытых кухонных шкафчиков, он показал пальцем на свой любимый предмет посуды — вон ту, зеленую с мишками. — всё-таки, как бы Чимин терпеть не мог нового знакомого, он, усилием воли пытался быть вежливым. Папино воспитание.         Чонгук поспешил исполнить просьбу. Взяв тарелку, он, было, собрался наложить в неё каши, как Чимин его остановил:         — Эй, я попросил только достать тарелку. Наложить еды я сам могу. — мальчик отобрал свой предмет посуды у альфы, и обойдя его, начал проделывать нехитрые манипуляции.          Чонгук с интересом наблюдал.         Вытащив из проёма между окном и кухонным гарнитуром маленький складной стульчик, малыш, разложив, встал на него. После чего, с деловитым видом взял в одну руку небольшую прихватку — сразу видно, что детскую, чтобы не обжечься о горячую кастрюлю, а в другую небольшой половник. Аккуратно придерживая кастрюлю за ручки, Чимин, пододвинув тарелку поближе, начал аккуратно накладывать себе завтрак. Альфочка был так сосредоточен на своих действиях, что аж кончик языка вынул от усердия. Наполнив тарелку почти до краёв он остановился.          Чонгук думал, что всё, теперь он начнёт кушать, но нет.         Чимин, сняв прихватку и положив её на место, слез со стульчика. После этого, подошёл к вазе с фруктами на столе, взял банан и протянул Чонгуку со словами:         — Порежь его для меня. Пожалуйста. — и видя недоумение на лице старшего, пояснил: — папа мне не разрешает пользоваться ножом. Говорит, что это опасно.         — Правильно говорит. Давай. — Чон взяв из детских ручек фрукт, немедля почистил его и разрезал на маленькие кусочки. Он обернулся к ребёнку — Тебе как, оставить так или…         — Положи в кашу. Я так всегда ем.         Альфа незамедлительно выполнил приказ. После чего, решив помочь Чимину, сложил и убрал стульчик на место, и поставил тарелку с едой на стол, на что в ответ получил деловитый кивок.         Вытащив из столешницы ложку, судя по всему, из того же детского набора, что и тарелка, Чимин удобно усевшись на мягком стуле принялся за еду.         Чонгук с умилением наблюдал за младшим. Тот с невероятным аппетитом поглощал овсянку с бананом. Обычно, те дети, которых встречал альфа, наоборот, разного рода каши терпеть не могли. Забавно, однако.         Заметив, что на него пристально смотрят, Чимин, проглотив очередную порцию, недовольно пробурчал:          — Тебе необязательно следить за тем, как я ем. Выйди пожалуйста. Мне неприятно, когда за мной так внимательно наблюдают.         Чуть стушевавшись, Чонгук поспешил перейти в гостиную.         Всё-таки, у Хосока невероятный ребёнок. И самостоятельный. Не все дети в пять лет настолько умные.         Чонгук осмотрелся по сторонам. Большая комната была довольно уютной. Посередине лежал большой пушистый кремовый ковёр. Это смело. Сам бы Чон не рискнул — тупо лень ухаживать за этой красотой. А омега, судя по всему, справляется. Или нанимает кого-то для этого, тоже как вариант. В центре комнаты стоял средних размеров диван в цвет ковра. Перед ним журнальный столик с аккуратно сложенными на нём детскими развивающими книжками и раскрасками. На стене висел довольно большой(даже у альфы в квартире меньше) плазменный телевизор. Наверное, кое-кто обожает смотреть мультики и различные мелодрамы в хорошем качестве. А ещё в комнате было много растений. Ну как, много — вся мелочь была на подоконнике, а возле стены стояла огромная (в половину его роста) ваза с какими-то причудливыми цветами. Чонгук сначала подумал, что искуственные. Ну мало ли, у кого какие пристрастия. Он подошел и слегка провел подушечками пальцев по листьям. Ого, оказывается настоящие. Круто. Интересно, откуда такая красота у Хосока? Надо будет поинтересоваться при случае. Ведь это не тот вид цветов, который люди покупают потому что захотелось. В целом, выглядело все гармонично и нежно. Самому Чонгуку было тут комфортно. Это не его холостяцкая берлога, куда он приходит только поспать, поесть и побыть с Памом. Чем бы заняться? Хм, если Чимину помощь в ближайшее время не понадобится, может поработать с текстом для нового трека? Ведь, с того момента. как его отвлекли, он так и не притрагивался к написанию, а сроки скоро начнут поджимать.         Расположившись на мягком диване в позе лотоса, Чон открыв заметки в телефоне, начал что-то строчить, периодически проговаривая написанное вполголоса. Он настолько увлёкся, что сидел так некоторое время, не замечая никого и ничего вокруг, пока его не окликнул, незаметно подошедший Чимин, тем самым заставив вздрогнуть от неожиданности и оторваться от записей.         — Эй, хён. Я поел и помыл посуду. Оставил её на кухонной тумбе, потому что я не достаю. А, теперь, я иду к себе в комнату играть. Меня не трогать до обеда. — всё это было проговорено с максимально важным видом, после чего, малыш удалился в детскую. Альфа даже слово не успел вставить. Во даёт.         Ох, он совсем забыл про подарок. Но, скорей всего, он передаст его через Хосока. Вряд ли Чимин примет его сейчас от альфы.         Вздохнув, Чонгук вернулся к написанию текста.         Так, незаметно, и пролетело время. Альфочка всё это время находился в своей комнате, не высовывая носа, а Чонгук его не хотел тревожить. Между ними только установилось какое-никакое, но доверие. Весьма сомнительное, но это лучше, чем ничего. К более активным действиям ещё рано переходить.  Стрелки часов приближались к трем, когда, в коридоре послышался писк электронного замка, копошение и после громкое:         — Я дома!         Чонгук, оторвался от телефона и, неспеша поднявшись с дивана, направился в коридор, встречать омегу.         Из детской, словно маленький тайфун, прилетел Чимин, радостно приветствуя родителя:         — Па-па-а-а, — ребёнок пронёсся мимо Чонгука, оставляя после себя лишь дуновение ветра, — я скуча-ал! — и с разбегу прыгнул на Хосока, раскрывшего руки для объятий.          Подняв ребёнка на руки, омега, постояв с ним около минуты, опустил его на пол.         — Привет, мой ангел. — он ласково поцеловал сына в щёку. — Ты стал таким большим, Чимин-и, мне всё тяжелее тебя поднимать. — Хо по-доброму засмеялся.         Он оторвался от сына и, заметив подошедшего Чонгука поздоровался и с ним:         — Привет. — Чонгук, наверно, слегка (или не слегка) завидовал мелкому. Он бы тоже был бы не против понежиться в объятиях этого омеги. — Как вы тут? Чимин позавтракал? Чем занимались?          Альфа не успел рта раскрыть, как Чимин начал тараторить:         — Я кушал па, всё хорошо. А потом я играл в лего. Я построил башню из лего. Ты посмотришь, па? — малыш был очень радостным и активным рядом с родителем.         — Я рад. Малыш, беги в комнату, мне надо поговорить с Чонгуком и после этого, я приду к тебе, договорились? — тот кивнув убежал к себе.         Проследив за тем, чтобы Чимин добежал до своей комнаты и закрыл за собой дверь, Хосок расслабился и вмиг стал серьёзным.       — Чонгук, пошли на кухню, поговорим. — сказал Хоби и направился к месту назначения, оставляя позади себя растерянного альфу. — Ну же, не тормози, я жду! — видимо, тот заметил, что за ним никто не шёл.         Вот он шанс признаться. Не то, что бы у него был план и он собирался сделать это прямо сейчас, но он почувствовал, либо сейчас, либо никогда. Только, внезапно, Чонгук растерял всю свою альфачность и уверенность в себе. Фигня какая-то. Язык вообще не ворочается.       Нервно выдохнув, Чон поспешил на зов. Кажется, Чонгук снова начинает нервничать. Да что с ним творится, рядом с Хосоком?         Зайдя на кухню, он обнаружил омегу стоящего спиной ко входу и смотрящего в окно.         «Интересно, чём он думает?» — пронеслось в мыслях у альфы.         — Чонгук. — Хосок резко обернулся и теперь в упор смотрел на слегка растерянного парня. — Кажется, вы с Джином должны объясниться. Тебе выпала честь это сделать первым. Поэтому, я слушаю. — недавняя радость от встречи с сыном поутихла и, теперь, омега всем свои видом выказывал недовольство.         Но вместо того, чтобы оправдываться, Чонгука понесло:         — Хён, почему ты так агрессивно ко мне относишься? Я не понимаю. То ты любезничаешь, то испепеляешь меня взглядом, увидев, что я приехал помочь, в свой единственный выходной между прочим, и посидеть с твоим сыном, который меня не любит, мягко говоря. Ты не задавался вопросом, хён, почему я так старательно пытаюсь увидеться с тобой? — высказав омеге, что было у него на душе, он, теперь, тяжело дыша, смотрел в упор на парня напротив.         Кажется, Хосок меньше всего ожидал подобной смены темы разговора, потому что недовольное выражение на его лице, по мере того, как альфа высказывался, сменилось растерянным.         Повисла пауза. Наконец, собравшись с мыслями, Хоби решил что-то возразить, но его не послушали:         — Чонгук я не…         — Нет хён. Ты трус, ясно? Не ожидал, если честно,  от тебя. Надо быть полным дураком, чтобы не понять, что ты понравился мне. И ты понял. Ещё тогда, как только увидел меня впервые на пороге своего дома. Но решил просто сделать вид, что ничего не произошло! А я, хён, терпеть подобное не могу. Нет бы, сказать сразу, так и так, Чонгук, прости, но ты мне не нужен — я бы понял ещё. Но ты молчишь и ведёшь себя незнамо как. Да что ж это такое!         — Всё сказал? — голос Хосока был мрачный. — А, теперь, скажу я. Прежде чем, наезжать на меня с обвинениями, не помешало бы узнать, что стало причиной моего поведения.         — Как будто, ты бы рассказал. — Чон поморщился недовольно.         — Не рассказал бы. Ты прав. Но ты и не пытался спросить. Вы, грёбанные альфы всегда думаете только о себе любимых. Вас не волнует, что чувствуют ваши омеги, дети. Вы поразвлекались, — омега наступал на Чонгука, агрессивно раздувая ноздри — и свалили в закат. А на разбитые сердца наплевать. И не надо мне ля-ля, что ты не такой. — приблизившись почти вплотную к альфе, он агрессивно ткнул в грудь Чонгука пальцем с красивым кольцом, с вызовом смотря в глаза напротив — Вы все такие, в той или иной степени. И я ненавижу этот факт.         Оба не отрывали взгляда друг от друга, тяжело дыша.         Оба вздрогнули, когда тишину нарушил необычно громкий звонок в дверь.         — Я открою. — и не дожидаясь ответа, омега поспешил направиться в коридор и открыть дверь, оставляя Чонгука одного.         Обычно, Хосок смотрел в глазок или спрашивал «кто там». Но сейчас, он был слишком опустошён и раздражён недавним разговором, поэтому, без задней мысли распахнул дверь.         За ней, стоял тот, кого он ожидал увидеть в последнюю очередь.         — Ну привет, родной. Соскучился? — неприятно улыбаясь, на пороге стоял его бывший муж — Сохён.    

***

        Хосок побледнел мгновенно. Сердце ушло куда-то, в пятки, и его самого, почему-то, начало потряхивать.          Какого хрена он припёрся? Три года не давал знать о себе. Хосок помнит, как первое время был постоянно на нервах из-за последних угроз альфы. Он только потом понял, что это были лишь пустые слова, брошенные от обиды, и бояться нечего. Склеивая своё разбитое сердце по кусочкам, почти буквально, омега научился жить и радоваться жизни, ради себя и, прежде всего, ради сына. Он отрёкся от возможности собственного семейного счастья, ради счастья своего ребёнка. И, вроде как, всё было неплохо.  Но для чего Сохён объявился спустя столько времени?         — Что ты здесь делаешь? — Хосок старался звучать максимально грозно, стараясь не выдать своего волнения от неприятной встречи. — Хотя, мне плевать. Тебя не звали, так что, уходи. — он попытался по-быстрому захлопнуть дверь, но альфа не дал этого сделать, схватив того за хрупкие запястья и буквально толкнул вглубь коридора, после чего, закрыл за собой дверь.         — Больной! Ты что творишь? — омега ни на шутку испугался подобного поведения альфы. — он судорожно растирал покрасневшие руки.         — Разве так встречают мужа после долгой разлуки? — он нагло ухмылялся.         — Пошёл ты! Никакой ты мне не муж, понятно? — зашипели в ответ.         — Ну, как же, Хо. Если ты позабыл, то я с радостью напомню, что согласия на развод я тогда так и не дал. Поэтому, официально, мы всё ещё женаты.         — Что тебе нужно? — уже тише, поинтересовался омега, внутри себя опасаясь, что их услышат.         Облокотившись на ближайшую стену плечом, мужчина заявил:   — Я пришёл воплотить свои угрозы в жизнь, сладкий. — медленно, словно хищник, он приблизился к побледневшему мужу и взяв того за подбородок, пояснил: — Помнишь, я обещал, что лишу тебя всего, что тебе так дорого? Так вот, этот день настал. Я пришёл за Чимином. Надеюсь, он дома, и мне не придётся его разыскивать по всему Сеулу. — он бросил пристальный взгляд за спину омеги.         Хосока начало натурально трясти от осознания ситуации и приближающейся истерики. Это сон. Это обязано быть самым страшным кошмаром. Не может быть такого, чтобы это происходило наяву. Нет-нет-нет.         Дрожащим от едва сдерживаемых слёз голосом он прошептал:         — Ты не посмеешь.         — О, ещё как посмею, солнце. Мои адвокаты с лёгкостью отсудят у тебя право на отцовство. А пока это всё будет тянуться, я не собираюсь ждать и заберу сына.         — Он же, — всхлип, — всё-таки, не сдержался — он же тебе не нужен. Для чего это всё? — первые хрустальные капли скатились по щекам.         — Ну это не тебе решать. Я имею на него такие же права, как и ты. И он мне нужен для дела. Поэтому, веди его сюда и я, так и быть, дам вам минуту попрощаться.         Видя, что омега не двигается с места, он решил найти его самостоятельно. Выкрикнув требовательное «Чимин, выходи, отец пришёл!», альфа, прям в обуви направился в сторону детской, не обращая внимания, на попытавшегося загородить проход, мужа.         — Нет! Не смей! — вышло истерически визгливо, но омеге было уже плевать. Он обязать защитить своего ребёнка. Любым способом. Хосок, агрессивно вцепился в руку мужчины и начал всеми силами тянуть на себя, дабы не дать обнаружить сына. Но куда там хрупкому омеге до этой махины. Альфе было абсолютно плевать на жалкие попытки помешать ему. Он лишь сильнее разозлился, и остановившись посреди гостиной, буквально оттолкнул от себя мужа, от чего тот не удержав равновесия, упал в слезах на ковёр.         — Не надо, прошу… — Хосок не мог даже встать от бессилия. Сквозь пелену слёз едва было что-то видно.         — Ой, да помолчи ты… — не успел Сохён дойти до детской, как дверь комнаты распахнулась, являя грозного Чимина.         — Пошёл вон отсюда! — малыш не на шутку был зол. — Ты нам не нужен, урод!          Сохён наигранно вздохнул.         — Вот так и оставляй своих детей с папой, — он оглянулся на всё ещё бившегося в истерике на полу Хосока — Милый, зачем ты его таким словам нехорошим учишь? Как не стыдно. Ну ничего, теперь, его воспитанием займётся более ответственный родитель.         Чимин, собирался было, огрызнуться, как заметил папу, сидевшего в слезах, на ковре.         — Папочка! — едва он дёрнулся в попытке подбежать к любимому родителю, как его поперек туловища перехватил Сохён.         — Ну всё, достали оба. Никаких вам прощаний. — он с лёгкостью закинул брыкающегося сына на плечо. — Мы уходим, вещи я ему сам куплю. Пока. — с уже плачущим от страха Чимином на плече и не обращая внимания на истерику Хосока он направился на выход.         Едва альфа дошёл до коридора, как, буквально из ниоткуда, в проходе возник Чонгук, преграждая путь с самым грозным видом.         — Ребёнка на место верни. — голос младшего понизился до замогильного.         Сохён, не ожидавший, что в квартире есть ещё кто-то, слегка растерялся, но быстро взял себя в руки, вернув своему лицу недовольное выражение.         Он присвистнул, оглянувшись на плачущего навзрыд омегу — Ну Хосок, ты меня удивляешь. — он слегка встряхнул, плачущего Чимина на своём плече и продолжил: — Тебя, что, потянуло на тех, кто помладше? — он неприятно загоготал. — Вот и решение. — Одного мелкого забрали, зато этот останется. У этого даже функций побольше. — Сохён не переставал глумиться.         — Отпусти Чимина. — Чонгук удерживал своё животное начало из последний сил. Он не позволит этому утырку забрать малыша.         — Какие мы грозные утю-тю. Пошёл вон. Или отправишься на пол к своему любовнику. — альфу начала бесить эта ситуация. Он не понимал, почему до сих пор торчит тут. Сопляк какой-то вздумал его останавливать.         Чонгук до последнего сдерживался и не позволял гневу захватить себя. Но больше ждать он не намерен.         Прикрыв глаза, альфа, глубоко выдохнув, распахнул их снова.          Сохён напряжённо сглотнул. Этот парень сделал то, что в их современном обществе не делает почти никто. Он выпустил своего внутреннего зверя на волю.          Некогда тёмно-карие глаза будто заволокло пеленой, от чего они стали ещё темнее.          Послышалось злобное рычание.         Чонгук выпустил клыки.         Он был готов драться и защищать своё.         Повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипами Хосока и Чимина.         — Ну как скажешь, драка, так драка. — Сохён слегка грубовато сняв со своего плеча ребёнка, поставил того на пол, после чего, начал разминать шею и плечи, агрессивно рыча. Если этот сопляк хочет выяснить отношения подобным способом, то он не против.         Испуганный Чимин, едва коснувшись твёрдой поверхности пола, помчался в объятия к Хосоку, который, тут же, прижав дитё к себе, начал его успокаивать.         Чонгук, заметив, что малыш в безопасности, перестал медлить и напал первым, с размаху ударяя негодяя мощным кулаком прямо в лицо, отчего, альфу отбросило на пару метров. Удар пришёлся по скуле, которая теперь кровоточила.          — Тебе конец! — яростно прорычал Сохён. — Ты пожалеешь, что встал у меня на пути! — альфа, угрожающе покачиваясь, из-за недавней потери равновесия, направился на Чонгука.         Словно два волка, не поделившие территорию, они ходили по кругу, не сводя агрессивных взглядов с друг друга. Каждый из них был готов напасть первым.         Уже слегка успокоившийся и наблюдавший за разворачивающимися в гостиной действиями Хосок, понял, что им тут опасно находиться, поэтому, шепнул сыну, уткнувшегося в его грудь:         — Чимми, малыш, — тот, перестав дрожать от страха и невыплаканных слёз, слегка отстранился и посмотрел на папу — на счет три, мы вскакиваем и быстро бежим в твою комнату. Справишься? — альфочка молча кивнул. — Отлично. — омега проследил взглядом за альфами. Те, по-прежнему, ходили по кругу, опасно скалясь и рыча.          Хосок никогда не видел вживую, чтобы альфа или омега в их время позволяли примитивным животным инстинктам взять над собой верх. Но, именно это и происходило сейчас в его гостиной. Он много читал, в том числе и научной литературы и был в курсе, что в подобном состоянии, реакция альф становится молниеносной.          Если их с Чимином побег заметит Сохён, то легко, в порыве животной ярости, может перегрызть им глотки обоим.          Нельзя рисковать.           напряжённо всматривался в каждое движение альф. Нужно было подгадать идеальный момент, когда Сохён будет находиться спиной к ним и успеть добежать несчастные три метра до детской.          — Чимин-и, ты готов? — всё ещё шёпотом спросил омега, на что в ответ ему кивнули.         — Раз. — Ещё не время. Они ещё находятся в поле зрения этого ненормального.         — Два. — Совсем немного, ну.         Наконец, Сохён оказался спиной к ним.       — Три! Бежим! — не выпуская из рук детскую ладошку, Хосок, резко подскочив на ноги, вместе с сыном кинулся к спасительному укрытию.          Сохён, заметив бегство, опасно зарычав, хотел было догнать беглецов, бросившись в их сторону, но реакция Чонгука оказалась быстрее. Увидев, что омега с ребёнком в безопасности, он перестал сдерживаться окончательно. Успев схватить старшего за рукав ветровки, он сбил того с ног, тем самым не дав ему шанса догнать своих жертв и начал агрессивно бить кулаками.          Завязалась ожесточённая борьба.         Оказавшись в комнате, Хосок запер дверь на защёлку. Руки нещадно тряслись, а сердце билось как ненормальное.         Почувствовав себя в безопасности, омега шумно выдохнул.          Как же он испугался. Таким агрессивным Сохёна он ещё не видел. Ужасно осознавать, что этого человека он, когда-то, любил.         Испуганный, с покрасневшим от слёз личиком, Чимин обратился родителю:         — Па, он же меня не заберёт? Па? Ты не отдашь ему меня? — было видно, что он очень боялся.         Нежно коснувшись влажной щеки сына, Хосок провел подушечкой большого пальца по ней, успокаивая и заверил:         — Маленький, никому не отдам тебя. Ты моя драгоценность.         Внезапно, за дверью, послышались ещё более громкие порыкивания, а после чьи-то крики и звуки битой керамики.          Чимин вдрогнул — Папа, мне страшно! — он поспешил очутиться в объятиях родителя. — Папа, — малыш, поднял взволнованный взгляд на Хо — там Чонгук. А вдруг этот ему сделает больно? — называть человека, который хотел его украсть, отцом, малыш не мог.         — Всё будет хорошо, я уверен. Чонгук-и защитит нас. Я верю ему. — он успокаивающе гладил сына по макушке.         — И я верю. — уткнувшись, куда-то, между папиных ключиц, пробормотал альфочка.         Внезапно, послышался глухой удар, после него, какие-то удаляющиеся шаги и звук захлопывающейся двери. Со стороны гостиной, прекратились все звуки. Повисла звенящая тишина.         Неужели всё?         Сжимая друг друга в успокаивающих объятьях они с Чимином не решались выйти из комнаты и осмотреться. Слишком велика была вероятность того, что ещё не всё кончено.         Но спустя нескольких минут тишины с той стороны двери послышалось хриплое Чонгуково:         — Хосок, Чимин, можете спокойно выходить. Вас никто больше не побеспокоит.         Выпутавшись из объятий, Хосок, цыпочках подойдя к двери и открыв замок, нерешительно выглянул наружу.         — Чонгук-и… Ты где? — сам не осознавая, омега понизил голос почти до полушёпота и теперь оглядывался в поисках альфы.         Увидев погром в гостиной, он про себя ужаснулся. Его любимая итальянская ваза, подаренная любимыми учениками, разбита. Осколки разбросаны по всей комнате. Часть горшков с цветами очутилась тоже на полу. Повсюду, бардак, земля и… о господи, это что кровь?         Хосок не на шутку испугался за парня и уже во весь голос позвал:         — Чонгук, ты где? — судорожно осматривая помещение, он направился на кухню, и обнаружил альфу раньше, чем тот успел ответить. От неожиданности и ужасающего вида Чона, Хо, приложил ладонь ко рту — О боже, Чонгук, ты ранен! Нужно вызвать врача, срочно! — поспешившего, было, побежать за телефоном омегу, схватив за запястье, остановил альфа.         — Хён, не нужно. Прошу тебя. Всё в порядке. — прозвучало как-то сдавленно.         И нет, тот не был ни в каком порядке абсолютно.  Многострадальное лицо альфы украшали яркие синяки, ссадины и порезы, которые не прекращали кровоточить. Костяшки пальцев тоже были в ужасном состоянии. Некогда модная, наверняка, от какого-нибудь известного дизайнера чёрная футболка была порвана в нескольких местах и пропитана кровью. Руки парня также были всё в глубоких царапинах.          Присмотревшись, омега взволнованно заохал — мочка одного из ушей была порвана и вся в крови.         Заметив, куда смотрит Хоби, Гук, печально усмехнувшись пояснил:          — Этот гад вырвал мне серьгу из уха. Больно.         — Надо срочно обработать! Пойду принесу аптечку, будь тут — Хосок направился в сторону ванной комнаты, оставляя альфу на кухне одного.         Из-за угла показалась белокурая макушка.         Чимин, несмело подойдя к старшему поинтересовался:         — Хён, ты как? — от волнения малыш перебирал свои детские пальчики.         — Ничего, жить буду. — Чонгук подмигнул малышу. — Ты то сам как? Сильно испугался? — и сам же посетовал — Ох, ты не должен был наблюдать это всё…         С минуту помолчав, Чимин подал голос.         — А это и не впервые. — заметив, направленный на него недоумённый Чонгуков взгляд, малыш, с опаской убедившись в отсутствии рядом папы, пояснил: — Я видел, как… — слегка запнувшись, он поморщился и продолжил — этот, предал папу. Я слышал, как он говорил ему плохие слова и как папа плакал после этого. Я всё знаю и всё понимаю, хотя, некоторые считают, что я ещё слишком маленький. Но это не так. — от пережитых эмоций и воспоминаний у Чимина подступали слёзы, которые он уже и не пытался сдерживать. — Ещё тогда, я пообещал себе, что буду защищать папу от всяких нехороших альф.          Внезапно, что-то с грохотом упало, отчего, и Чонгук и Чимин испуганно дёрнулись, обращая свой взор на источник шума.         В дверях стоял растерянный Хосок, а у его ног лежала, полураскрытая от удара, коробка с медикаментами.         — Малыш, — омега аж побледнел — так ты всё знаешь… Почему ты не сказал мне? — он  прикрыл ладонью лицо — Это я виноват во всём, ты не должен был знать об этом.         Чимин, немедля, подбежал к родителю, обняв того за ноги:         — Папочка, прости меня! Я не хочу, чтобы ты плакал! — малыш уткнулся в ноги омеги, который, со слезами на глазах обнимал в ответ сына, гладя его по мягким волосам.         Через некоторое время, когда все успокоились окончательно, Хосок, принялся за обработку «боевых ранений» альфы. Чонгук, наблюдая, надвигающегося на него хёна с решимостью на лице, отчего-то сильно нервничал. И видимо, эта нервозность была слишком очевидна, потому что, поставив аптечку на стол, попутно выискивая в ней всё необходимое,  омега шутливо поинтересовался:         — Чонгук-и, ты что, боишься? Так забавно нервничаешь. Я, даже не смотря на тебя, чувствую твоё напряжение. — вместо весёлого «да не придумывай, хён», повисла тишина, прерываемая шумным дыханием альфы. Хосок, оторвавшись от поисков, поднял взгляд на парня и удивлённо вопросил: — Да ладно? Серьёзно?         Чимин, который поедал печеньки за столом, начал веселиться:          — Чонгук-и трусишка! Хён боится лечиться! — альфочка звонко захохотал.         Хосок, строго посмотрев на сына, отчего тот сразу угомонился, обратился к насупленному альфе:         — Ты меня удивил, если честно. Ожидал подобного от кого угодно, но не от человека, который, совсем недавно, тут кулаками махал, не думая о себе. — улыбнувшись, он добавил — У меня даже Чим-и уколов не боится. Ты такой милый, серьёзно.         Чонгук молчал, надувшись, словно мышь на крупу.         Да блин, он боится. С детства, когда приходило время посещать врачей в поликлинике, его разрывало истериками. И никакое родительское «Гук-и, альфы не плачут» не помогало. Наоборот, эта фраза вызывала новый, ещё более сильный поток слёз. Потому что, если альфы не плачут, а он альфа и заливается слезами, значит, он никудышный альфа. Именно такое «гениальное» умозаключение выдал однажды детский мозг. Повзрослев же, он участвовал и в драках и в различных других «мероприятиях», в подарок от которых оставались ссадины и синяки. И каждый раз, когда приходило время обработки, его нещадно трясло. Последний раз подобное происходило лет пять назад кажется. А тут снова история повторяется. И ведь, самое интересное, когда он бросился в драку, то даже и не задумывался о последствиях.         Но оправдываться он перед Хосоком не собирается. Ещё чего. Будет держаться до конца. Главное, не зареветь. Этого позора он себе простит.         Едва Хоби с перекисью, мазями и ватой в руках повернулся к побледневшему Чонгуку, Чимин, наспех запихнув очередную печеньку в рот, вскочил со стула и с набитым ртом прошепелявил:         — Па пподофы, я фа! — и умчался в сторону своей комнаты.         В ответ на недоуменный взгляд альфы, омега лишь пожал плечами, оставаясь стоять на месте.          Через несколько секунд, вприпрыжку, на кухню вбежал довольный альфочка, крепко прижимая к себе, находящегося у него в руках жёлтого пёсика Чимми — его любимую мягкую игрушку.         Поочерёдно посмотрев на каждого из взрослых, малыш с важным видом пояснил:         — Это я Чонгуку принёс. — подойдя к альфе, малыш сунул мягкую игрушку в руки старшего и пояснил: — Чонгук-и, не бойся. Когда мне больно или страшно — я всегда обнимаю Чимми. И мне сразу становится спокойно. — заметив сомнение на лице старшего он добавил: — Ну если ты стесняешься Чимми, то мне ещё и другой способ помогает. — малыш бесхитростно улыбнулся, посмотрев на Хоби — Если Чимми рядом нет, а мне плохо, то я зову папу и прошу меня поцеловать. Тогда я вообще ничего не боюсь.         Оба взрослых нещадно покраснели. Но Чимин будто бы и не заметил ничего. Лишь спросил, подозрительно невинно дуя свои пухлые губки:          — Ну так что, какой вариант тебе подойдёт, а Чонгук-и?         Нервно закашлявшись, альфа предпочёл сделать выбор в пользу первого варианта:         — Кха-кха, эм… спасибо тебе, Чимин-и, но, пожалуй, я оставлю Чимми — так спокойнее. — он постарался максимально мило улыбнуться ребёнку и поспешил посильнее прижать к себе игрушку.          — Вот и хорошо. — малыш вернулся за стол к вкусняшкам.         Хосок с улыбкой посмотрел на альфу:         — Ну что, боец, готов? — он выразительно потряс всем добром в руках.         — Давай уже, хён. Перед смертью не надышишься — Чонгук усмехнулся, после чего зашипел — необработанные раны давали о себе знать.         Хосок неспеша приблизившись к «раненому» начал осторожно обрабатывать царапины под шипение альфы.         Чимин-и, наконец, доев свою дневную порцию вкусностей, вышел из-за стола и бросив старшим, что пойдёт в свою комнату смотреть мультики, ушёл.         Чонгук, как будто только этого и ждал. Стараясь особо не дёргаться, в те моменты, когда вата с перекисью касалась особо глубоких царапин, он спросил:         — Хён, почему вы не развелись?          До этого, сосредоточенно обрабатывая очередную рану, Хосок нерешительно замер и несмело поднял взгляд на младшего:         — Откуда ты…         — Я всё слышал, хён. Каждое слово.         Ах, ну конечно. Этот ненормальный так орал, что неудивительно, что Чонгук оказался в курсе.         Он снова перевёл своё внимание на рану.         — Ах, это… Ну, так вышло, Чонгук. Проблемы с разводом и всё такое. В общем, не бери в голову…         Омега думал, что сможет притупить внимание и любопытство альфы к данному инциденту и фактам, которые открылись благодаря ему, но Чонгук быстро раскусил его. Слишком быстро.         Перехватив хрупкое омежье запястье, он отвёл его от себя и свободной рукой поднял опущенный подбородок на себя, дабы, заставить Хосока посмотреть Чонгуку в глаза.         — Хён, в смысле, «не бери в голову»? Ты свои эти штучки брось, понял?! — он всё сильнее хмурил брови, при этом отмечая, где-то на периферии сознания, что омега выглядел всё более растерянным. — Ну-ка, рассказывай, что у вас там произошло и какие проблемы возникли. — И видя, что Хосок не особо спешит делиться своей драмой, решил чуть надавить: — И да, теперь, я имею право знать, хочешь ты этого или нет. Я тут, что, зря кулаками махал?         Вот же, подстава. Теперь Хосоку не отвертеться от неприятного разговора, как пить дать.          Шумно выдохнув, он поспешил сдать оборону.         — Ладно-ладно, расскажу. Только отпусти пожалуйста, мне неприятно.         Стушевавшись от того, что слегка перегнул палку, Гук разжал руку и приготовился слушать. Он действительно хотел узнать, в чём проблема Хосока. Альфа подозревал, что в этой истории не всё так просто.          Он не прогадал.         Хосок, отложив всё, что было у него в руках, в сторону, начал говорить.         Поначалу совсем тихий голос омеги, обретал звучание с каждым произнесённым словом, и, к середине повествования звучал грозным эхом в стенах просторной кухни.         Чонгук ловил каждое слово, стараясь ничего не упустить.  

***

      Хосок стоял, облокотившись плечом на стену и со сложенными на груди руками молча наблюдал за Сохёном, который ходил по спальне, собирая свои вещи в чемодан.         После того, как его застукали с любовником, от альфы пару недель не было ни слуху ни духу. Но в сегодняшний выходной Хосока с утра разбудили телефонным звонком — неверный муженёк объявился и заявил, что желает забрать свои вещи.         Чтобы Чимин не наблюдал подобные сцены с нерадивым отцом, он был предусмотрительно отправлен Хосоком к добродушному старичку-омеге.  Они были соседями по лестничной клетке. Квартиру в этом доме ему приобрели его дети, но на этом внимание к родителю окончилось. По рассказам самого дедули, дети совсем не навещали его, даже с внуками видеться не давали. Поэтому, неудивительно, что однажды столкнувшись на детской площадке, мистер Ли нашёл отдушину в малыше Чимине. Тот тоже был не против общения со старшим омегой — ведь, дедушек у него не имелось, а тут такая удача. Соседу он, конечно, обрисовал ситуацию как есть, но сыну сказал, что собирается делать генеральную уборку дома, а чтобы тот не путался под ногами и не скучал, его отправили к названному дедуле.  В восторге были оба. Хосок не переставал удивляться, как люди настолько разных поколений так быстро нашли общий язык. Они оба буквально светились рядом друг с другом. Каждый раз, после того, как Чимми возвращался от мистера Ли — его рот не закрывался ни на секунду. Половину рассказа, конечно, Хосок не разбирал, из-за торопливого повествования сына и не до конца сформированной речи, но он, всё равно, с умным видом старался задавать уточняющие вопросы и стойко дослушивал всё до конца.         — Сохён, когда мы пойдём разводиться? — омеге все прошедшие две недели после того самого скандала в прихожей не давала покоя данная мысль. — Я, конечно, не тороплю, но мне надо выделить время для всего этого.         Альфа, который в это время беспорядочно рылся в шкафу, не обращая внимания на порядок, который там был до его вмешательства, при упоминании темы развода как-то странно дёрнулся и бросив нечитаемый взгляд на омегу, ровно проговорил:         — О чём ты, Хоби? Я развод не дам. — и вернулся к поиску вещей.         Вот это поворот.         Меньше всего Хосок ожидал подобного. Несмотря на недавние угрозы альфы, он считал, что в их общих интересах по-быстрому поскорее расправиться с ситуацией, дабы, не затягивать это всё. Вряд ли любовнику его муженька нужен женатый мужчина. А тут развелись — и никто никому ничего не должен. Да и сам омега вздохнёт спокойно. Но своим отказом, Сохён выбил его из колеи.         — Не понял? Это что, шутка? — Хоби начинал нервничать, но старался не подавать виду. — Если да, то очень хреновая.         — Никаких шуток, сладкий. — омега незаметно скривился на подобную реплику. Слишком слащаво — он ненавидел, когда его так называли. Сохён же, оторвавшись от сборов, подошёл почти вплотную к супругу и   взяв двумя пальцами омежий подбородок, приподнял его.          Хосок, устав терпеть подобные выходки от альфы, отбросил наглую руку в сторону и источая максимальное недовольство поспешил отойти от мужа подальше.         — Для чего ты это делаешь? — Хосок действительно не понимал альфу.         Тот, как-то неприятно усмехнувшись, шумно выдохнул и снисходительно глядя на омегу пояснил:         — Сладкий, этот развод может навредить моей карьере. Если мои партнёры по бизнесу узнают, что я больше не семьянин, то мне будет худо. Так что… — он не успел закончить мысль, как его перебили:         — Да ты охренел, Пак Сохён! — омега начинал кипеть от злости. — С хрена ли ты думаешь только о себе? Я, — Хосок показательно ткнул себя пальцем в грудь, — хочу развестись и более не иметь ничего общего с тобой. А как отреагируют твои партнёры — мне плевать понял? Если не дашь развод, значит увидимся в суде.         Мужчина опасно засмеялся, что даже Хосок напрягся.          — Милый мой, ты меня развеселил конечно. — альфа резко стал серьезным. — только попробуй заявиться в суд или кому-то пожаловаться — иначе, с сыном можешь попрощаться.         Повисла тяжёлая пауза. Хосок не мог поверить в то, что услышал. Это что, этот подлец только что ему угрожал?         Учащённо заморгав от неожиданности, он попытался взять себя в руки:         — Ты не посмеешь. Не смей Чимина впутывать в это, иначе, пожалеешь.         — Оу, да что ты говоришь? Это ты не посмеешь. На моей стороне деньги, связи, а на твоей что? Ни-че-го. Так что, не испытывай судьбу. — из разворошенной им же самим кипы вещей в шкафу альфа вытянул галстук с рубашкой и, подойдя слишком близко к омеге, небрежно всунул их в руки опешевшему мужу. — И да, погладь это. У меня встреча с инвесторами через пару часов. Чемодан с вещами заеду заберу после неё. — и неприятно похлопав по омежьей щеке, удалился вон, нагло ухмыляясь.   — Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, Пак Сохен! — с каждой последующей фразой голос Хоби становился громче и наполнялся невыносимой горечью. Он со злостью и подступающей истерикой бросил на пол вещи альфы и опустившись на колени сам, разрыдался. Как же он сам не догадался, что Сохен его просто так не оставит в покое. Наивный глупый омега, который до сих пор верит в лучшее. Слёзы никак не прекращались, а истерика набирала обороты. Хосок ненавидел показывать свои слабости кому то ни было, но этот ублюдок…       Он не мог допустить, чтобы его единственный малыш, его Чимин-и остался с этим монстром. Ну уж нет, Хосок костьми ляжет, но не отдаст сына. Самое грустное, что ему даже некого о помощи попросить. Сохен за все пару лет их брака мастерски изолировал омегу от любых ненужных самому альфе знакомств. Поэтому у него и друзей то не было. Этот гад знал, что делает. Уже прекратив лить слезы, но до сих пор всхлипывая, омега слегка нерасторопно поднялся на ноги. Его до сих пор трясло от пережитой истерики. В тот момент он с тяжёлым сердцем решил принять правила игры альфы. Все равно, выбора нет. А ребенок для него в приоритете.  

 ***

      — Я действительно испугался, Чонгук. Да и до сих пор мне не по себе, знаешь ли. Чимин — моя жизнь. Он всё, что у меня есть. Я не могу позволить чтобы этот урод его забрал. — Хосок честно пытался сдерживаться окунаясь в неприятные воспоминания, но всё-таки к концу рассказа почувствовал мокрые дорожки слёз на своих щеках. Омега всхлипнув, начал усиленно тереть руками глаза и пытаться убрать непрошенные слёзы. Но куда уж там. Эта тема слишком давно не поднималась (до сегодняшнего дня) и всегда была больной для него.         Чонгук мягко перехватил двумя руками ладони омеги от лица, когда тот в очередной раз пытался вытереть слезы, и заявил:       — Хён, не плачь пожалуйста. Тебе через многое пришлось пройти. Вам с Чимином. Но теперь ты не один. Понимаешь?         Немного успокоившись, Хосок поднял вопросительный взгляд на альфу (про свои ладони в чужих таких теплых руках он старался не думать):       — Что ты хочешь этим сказать, Чонгук?         Тот, как будто только и ждал этого вопроса. Его лицо озарила хитрая ухмылка.         — Хён, если ты не помнишь, то одна из моих специальностей — юриспруденция. И, как удачно подвернулось, что мне нужно независимое дело для дипломной работы… Понимаешь к чему я?         — О нет. — омега высвободился из тисков и с паникой в голосе протестующе замахал руками. — Нет-нет-нет. Даже не думай, Чонгук. Это всё, конечно, очень мило и благородно, но не нужно правда.         — Но почему, Хо?         — Потому. Потому что Сохён тебя размажет и живого места не оставит. Ты просто не знаешь этого человека. — Хоби начал нервно ходить по кухне и перекладывать рандомные вещи с места на место. — То что ты ему сейчас дал по морде и он поджав хвост сбежал — невероятное везение. Но везение не может быть долгим. Этот псих слишком агрессивный, беспринципный и имеющий нужные связи. Он не даст и шанса выиграть это дело. — Хосок с умоляющим печальным взглядом повернулся обратно к альфе. — Не рискуй, пожалуйста.         Чонгук начал заводиться. Вся ситуация и так его напрягала, а тут ещё и хён глупости какие-то болтает.         — То есть, ты, готов попрощаться с сыном. Я всё верно понимаю? — он сложил руки на груди.         — Что?! Ты совсем с ума сошёл такие вещи говорить!          — А какого чёрта тогда ты меня отговариваешь, а? Если ты не в курсе, то открою секрет, хёни — я могу быть агрессивным, упрямым и принципиальным когда надо. И, знаешь ли, у меня тоже нужные связи имеются.         Вот же… альфа. Упрямый как баран. Хосок громко выдохнул. Мельком обернулся проверить, нет ли поблизости маленьких любопытных ушек. На горизонте чисто. Наверное, спит.         — Я просто боюсь за тебя, понятно?! Вы, глупые альфы, прёте на рожон как танк, а о последствиях не думаете! — теперь и сам омега начал заводиться.         А вот Чонгук напротив, расслабился и повеселел.         — Оу, Хоби, то есть ты будешь волноваться, если со мной что-то случится?         — Я так и сказал, глупый, зачем повторять. — омега сейчас был похож на обиженного и смущённого надутого бельчонка.          — Боже, — альфа тепло рассмеялся, и подойдя ближе к омеге, легонько приобнял его за плечи, — ты такой очаровательный когда смущаешься, хён.         Всё, краснеть больше некуда. Судя по ощущениям, Хосок сейчас сгорит от неловкости. Господи, ну почему он ведёт себя как подросток?!         — Прекрати. — Хо поспешил спрятать свое лицо в ладонях. — Это всё слишком для меня.         — У меня появилась идея. — Глаза альфы загорелись азартом, а Хосок про себя уже начинал молиться. Потому что, чувствовал, что ни к чему хорошему эта идея не приведёт.         — Может не надо? — Хо искренне хотел спасти ситуацию, ну куда уж там. Чонгук придумал что-то поистине невероятное, раз с каждой секундой его улыбка становилась все шире.         — Хё-о-н… давай так. Я выигрываю это дело с твоим бывшим, вас разведут и Чимин останется с тобой. А этот обмудок вас точно не побеспокоит.         То, каким довольным тоном было сказано, заставляло напрячься.         — Есть же «но», верно я понимаю?         — Ну-у, не то чтобы «но». Но, — Хосок нервно усмехнулся, — после этого всего мы с тобой идём на свидание. Как тебе?         — И это всё? — омега выдохнул. — Ну, если так хочешь совместную прогулку — он специально не стал акцентировать внимание на слове «свидание», — то почему бы и нет.         — Нет, Хоби, ты не понял. — Чонгук уверенно и медленно приблизился почти вплотную к старшему. — Про прогулку я ничего не говорил. Хотя, если ты изъявишь желание, можно и прогулку. Но потом. А сначала, я забронирую столик в одном из лучших ресторанов Сеула, куда мы пойдем вдвоем, и будем наслаждаться обществом друг друга. Обещаю не приставать, пока не попросишь.         Хосок снова вспыхнул, аки маковый цвет и нарочито возмущённо попытался отпихнуть от себя нахала. Но куда уж там, Чонгук как скала — фиг сдвинешь с места. Поэтому просто закатил глаза и отвернулся, пытаясь хоть немного скрыть свою неловкость.         — Ещё чего! Не собираюсь ничего просить, наглец. И вообще, выиграй дело сначала, а потом уже всё остальное.   А Чонгук с улыбкой наблюдал за уже таким полюбившимся омегой. И готов был защищать и его и Чимина от всяких гадов. Он был уверен, что победа в суде у них в кармане. Потому что, он тоже не пальцем деланный и у него есть свои секреты. Так что, остальное — дело времени. Да, немного заморочится, но награда в виде времяпровождения с любимым омегой (а Чон уже не стеснялся, ну в мыслях, так смело называть Хоби) скрасит любые негативные моменты. И да, больше он тянуть уж точно не станет.