Оно уйдет неслышно

«Что-то в мире случилось такое,

Сердце стало у всех ледяное»

24 января 2011 года останется в памяти каждой кровавым грязным пятном, не выводящимся никакими средствами. Уважаемые пассажиры! Наш авиалайнер, выполняющий рейс из Риги, произвёл посадку в Москве. Напоминаем, что температура воздуха за бортом -18 °C. Просьба оставаться на своих местах до полной остановки самолёта. В этот день Женя Медведева и еще несколько ребят вместе с Этери Георгиевной и Сергеем Викторовичем возвращались с соревнований, успешно прошедших для спортсменов этой группы. Выйдя из самолета, они шли по длинному коридору, увешанному плакатами, приветствующими жителей и гостей столицы. Неожиданно развязавшийся шнурок заставил Женю остановиться и отстать от всех, подождать ребенка осталась блондинка, кивнув второму тренеру мол идите, догоним. Когда знакомые лица скрылись за углом, Медведева наконец-то закончила со своей обувью. Как только она выпрямилась, неожиданно для всех где-то совсем рядом раздался взрыв, что рефлекторно заставило пригнуться обратно и закрыть уши руками. Медленно открыв глаза, девочка увидела до смерти перепуганное лицо тренера, окутанное осыпающейся со стен белой краской. Вокруг стояла гробовая тишина, ни одной души рядом, никаких признаков жизни. Через несколько секунд послышались душераздирающие крики, детский плач, топот, гам. Все это еще больше сеяло панику среди вновь прибывших, встречающих, наземного персонала аэропорта. Фигуристка не заметила, как ее схватили за руку и потащили мимо падающих конструкций на этаже, здание постепенно рушилось словно карточный домик: на полу лежали осколки бывших парапетов, с потолка криво свисали мигающие лампы. Пыль вызывала раздражение, от чего слезились глаза и одолевал кашель. Перед тринадцатилетней девочкой тогда рухнул весь мир. Она практически не помнит того, что происходило сразу после взрыва: неожиданный испуг полностью затуманил рассудок. Однако спустя много лет до сих пор всплывает их попытка выбраться из разрушающегося здания, когда основные проходы были завалены и никто не знал куда бежать. Этери тянет за руку, еле успевающую перебирать ногами, брюнетку по дороге к запасной лестнице. Девочка волочится чуть позади ее, но даже среди всеобщего шума и неразберихи женщина слышит, как плачет кареглазая, вытирая слезы и сопли намокшим рукавом куртки, тем самым размазывая пепел и пыль по лицу. Когда они спустились на первый этаж, стало понятно, что кошмар только начинается. В несущейся толпе не то, что найти остальных, найти выход было невозможно. Взору открылись ужасные картины теракта: люди в крови бежали, ползли, кричали, просили о помощи, искали родственников, пытались выбраться из аэропорта. Также уже было видно большое количество погибших, в том числе таких же детей, как и она. От увиденного просто подкашивались ноги и не было сил идти дальше. Кажется, если бы ее с силой не дергали за собой, Медведева бы так и осталась там стоять в лучшем случае, в худшем-просто бы упала от беспомощности на холодный и грязный пол. Время тянулось мучительно: Жене казалось, что они находятся там целую вечность. В диком потоке людей она едва не потерялась, отпустив холодную и напряженную руку тренера. Если бы не ярко красная куртка, хоть как-то выделяющаяся из толпы, Женька так и осталась стоять посреди зала с постепенно накатывающейся истерикой. На детских глазах где-то совсем рядом вспыхнул пожар, быстро охватывающий здание и распространяющий едкий дым повсюду. Жар охватил ребенка, отчего на лбу выступили капельки пота; дышать было невозможно. Сознание затуманивалось, в глазах все плыло. Сжимая в руке приложенный к носу платок, пахнувший лавандовым кондиционером, кареглазая думала о своей собаке, которая вот-вот могла остаться без хозяйки. -Этери Георгиевна, я больше не могу, -закашливаясь шептала девочка. -Потерпи немного, пожалуйста, - женщина продолжала быстрыми шагами преодолевать расстояние до выхода, таща за собой ребенка. Но терпеть сил уже не было. Дым затмевал сознание Медведевой, как и многих людей, находящихся в эпицентре трагедии. Все, что происходило дальше фигуристка не помнит, единственное, что, возможно, ей показалось то, как чьи-то руки подхватили ее и потащили на улицу, когда до выбитых дверей оставались считанные метры. Она чувствует, как ледяные ладони касаются ее пылающих щек, как холодный поток ветра сталкивается с лицом, освежая дыхание. Эхом проносятся знакомые голоса, слышен шум сирен и мигалок, стук колес чемоданов об асфальт, женский плач, детские крики. -Женечка, ты меня слышишь? -раздалось где-то над ухом. Брюнетка медленно разлепила глаза, щурясь от дневного яркого света. Над ней склонились ребята из группы, нервно переглядывающиеся, перешёптывающиеся между собой и не менее напуганные происходящим, и Этери Георгиевна. Сергей Викторович же держал ее на руках, периодически улыбаясь краешками губ, чтобы хоть немного разрядить обстановку. -Ты как себя чувствуешь? Ничего не болит? -посыпалась очередная партия вопросов. -Все нормально, голова немного, я в порядке, -заерзала Женька, намекая на то, что ее пора бы отпустить на землю. После того, как тренеры убедились, что с остальными подопечными, к большому счастью, все хорошо и дождались их родителей, чтобы передать детей в надежные руки, они направились к такси, вызванному блондинкой, чтобы отвезти Женьку домой, так как ее мать как обычно находилось на работе, а отправлять ошарашенного подростка одного на автобусе было странной идеей. По дороге до дома Сергея Викторовича Женя не проронила ни слова, уставившись в одну точку, практически не моргая. Она даже не заметила, как машина оказалась у подъезда Тутберидзе. Все также потерянную и отстраненную ее довели до квартиры и пытались привести в чувство горячим чаем с шоколадным печеньем, нежными объятиями и убаюкиванием под любимую с детства сказку. «На линии огня пустые города, В которых никогда ты раньше не бывала»

***

Когда раздался взрыв, я ничего не понимала. Все произошло очень быстро, буквально несколько секунд. Я смотрю в эти черные огромные, как бусины, глаза и читаю в них ужас и панику. А как мне было страшно, Женечка, ты даже не представляешь. Вот же, уже почти дома, и тут происходит необъяснимое и никак от тебя независящее. А рядом дети, твои дети, за которых отвечаешь. Я машинально хватаю Медведеву за холодную ладошку, таща за собой к выходу, она, бедняжка, еле ноги переставляет. От шока сказать ничего не может, в шоколадных глазах стоят слезы, медленно стекающие по испачканным щечкам. Вокруг все рушится и падает, как в кино…Но есть ли шанс на хэппи энд? Все зависит от меня, должна найти Сережу и остальных, вывести Женьку отсюда. Должна. Стараюсь не показывать, как паника съедает меня изнутри, чтобы лишний раз не причинять боль тринадцатилетней девочке, которая уже много чего прекрасно понимает. Когда она отпустила мою руку и потерялась из виду, я думала, что поседею, но, видимо, судьба решила не играть с нами и дала возможность выдернуть эту красную курточку из неостанавливающегося потока людей. Однако за находку пропажи пришлось платить, слишком дорого, слишком… Вспыхнувшее пламя заглатывало здание международного терминала, в толпе шептались, что оно даже перекинулось на стоящий рядом боинг. Черный дым помимо того, что не давал возможности дышать, так еще и затуманивал все вокруг, приходилось идти, как слепой котенок, ориентируясь на слабо горящие указатели. Как же гадко я себя чувствовала, когда приходилось перешагивать через упавших людей, которым уже помочь, к сожалению, было нельзя. Старалась отвлекать Женю, чтобы она как можно меньше замечала погибших, что, конечно, было невозможным. Хотелось закрыть уши и не слышать истошные крики матерей, плач детей, наставления из громкоговорителя прибывших спасателей. Я надеялась, что у кареглазой хватит сил пройти через эту толпу и перешагнуть все, что случилось с нами здесь, но, когда она вяло произнесла, что не дойдет, то стало понятно, что придется в прямом смысле тащить фигуристку. Какое счастье, что произошло это под самый конец нашего спасения. На улице уже стоял Сергей, нервно вглядывающийся в каждого выходящего, ища знакомые лица с остальными детьми. Благо они были у самого выхода, когда произошёл теракт. Я представить себе не могу, что чувствовал Дудаков, понимая, что бросить ребят он не может, но внутри остались мы с Женей, которым, вероятно, нужна помощь. Когда веки Медведевой открылись и на нас всех взглянули шоколадные глаза я выдохнула с облегчением. Хотелось поскорее покинуть это место, где вот-вот нас не потеряли родственники и друзья. Передав успокоившихся воспитанников в руки родителей, мы с Сергеем потащили Женьку, которая до сих пор не понимала, что происходит, в такси. Всю дорогу я пыталась растормошить ее, периодически поглаживала по спине, что-то спрашивала. Кареглазая же ни на что не реагировала, отвернувшись к окну, за которым быстро сменялись картины просыпающейся столицы. Надеялась, что чай с любимыми печеньками хоть немного вернет ее в реальность. Но я ошиблась, даже это не помогало. Женя выглядела абсолютно потерянной, дергалась при любом шорохе, пересохшие губы постоянно были поджаты, глаза метались в разные стороны. Естественно, ее поведение было вполне объяснимым, но что делать с этим я совершенно не знала. «Все начинать сначала»