р — рутина

они встречаются каждый четверг в этой старой библиотеке, идут сюда уж точно не ради прочтения книг и выполнения домашнего задания. сначала улыбаются друг другу незаметно, сидят несколько минут раздельно, а уже следующий час проводят вместе за обсуждением буквально всего: о классических авторов, о лучшей книге в разных жанрах и прочей ерунде. им нравится проводить время вместе, им нужно это. фэнга просто забавляет новый собеседник, его манера общения и подавания себя. а эдгару нужно это, чтобы не утонуть в океане гнетущих мыслей. его спасает озорной лучик с именем фэнг — их первый разговор начался с обсуждения перевода, и тогда уже речь зашла о книге «клыки и когти», что дословно могло переводиться как имя азиата. все прошло слишком гладко и без стеснения, они не сговаривались, но они прошли этап неловкого знакомства. поэтому каждую неделю и один день из нее им доводилось видеть друг друга, да ухватить какой-нибудь совет и рекомендацию. *** — тебе не тяжело таскать с собою столько книг? а то потеряются. — фэнг дочитывает последние буквы, не поднимает головы и с хлопком закрывает женский роман с щепоткой детектива. эдгар, завидев пеструю и на его вкус безвкусную обложку рассказа, тихо фыркает и горделиво смотрит на свою стопку классики. — ты прав, тяжело. нужна веревка какая-нибудь, перевязать их. — ласково скользя по новой порции сюжета и «настоящих» произведений, он цепко смотрит на ойкнувшего приятеля. — у меня была, погодь чутка… — эта ребяческая лыба до ушей въелась в рутину эдгара, как и юношеский образ фэнга. он был самым искренним ребенком из всех людей, которых эд знал. они не признавали взрослых: азиат, потому что они многого хотят от него и сами же не понимают, а эдгар, потому что все взрослые — дерьмовые дети, испоганившие и его детскую жизнь. только она и не успела начаться, закончившись так же рано, как и его сломали, не оставив и кусочка от прежнего облика. — вот! — эдгар задумался и снова абстрагировался пеленой воспоминаний, затихнув. ему резво суют под нос длинную веревочку, похожую на шнурок. эд моргает, непонятливо глядит пару секунд и решительно берет ее, пробуя на прочность. она была довольно крепкой, грубой и тугой. — выдержит, хоть вешайся! — фэнг хохочет, пока эдгар сглатывает ком. — то что нужно, спасибо. — мельком и криво улыбаясь, эдгар принимается связывать свои книги меж собой, мастерски делая узел. фэнг угукает, но молча наблюдает за сие действием. ему немного некомфортно. — ты опять думаешь о них?.. — тихий вопрос породивший тишину. азиат поднимает голову, смотрит на застывшего парня. лицо его безразличеней чем обычно, но гримаса застыла болью мыслей. тело сковалось невидимой цепью воспоминаний, чужих рук и побоев на хрупком теле мальчика. эдгар вскидывается и сглатывает. он ведь только забыл об этом, но его последняя надежда случайно ковыряет корку ран. эд его не винит, предпочитает молча корчиться от тяжкости прожитого, только вот, единственный человек который об этом знает видит все насквозь. — поговорим об этом в следующий раз. удачи. — эдгар прощается привычно, разгущает пустоту диалогов своей резкой фразой. книги хватаются, сумка закидывается на плечо. слышится только стук обуви в повисшем напряжении библиотеки. фэнг уже жалеет, весь поддерживающий настрой теряет и сам теряется в непостоянности этого парня. он путается в нем, не понимает его, но продолжает усердно изучать. победа достается упорным, ведь так? вздох. он устал не хуже этого сломанного паренька. *** эдгар разочарован. он правда хотел рассказать фэнгу о своих проблемах, хотел излить море мешающих ему жить мыслей. хотел отбросить все терзания, он хотел, чтобы кто нибудь разделил с ним его участь. он хотел почувствовать поддержку. фэнга не было уже десять минут. сначала эд принялся за чтение недавно приобретенной в библиотеке книги, да только отметил, что клык никогда не опаздывал. они ментально назначили время их встреч. на пятнадцатую минуту парень устал отрицать мозгу, что чтение не идёт. да только это перебивалось мыслями о его прошлом: это терзание его и так израненной души маячило хронической и фантомной болью во всем теле. он сдался, отложил книгу. закусывая губы, его утягивало в сознание. его утягивало мерзкими руками тех воспоминаний, что так своенравно и жадно тянулись. им удалось затянуть его, окутав смешанными эмоциями полностью. как будто он снова был там, был там совсем ребенком, был мальчишкой. как будто он снова переживал эти эмоции, раз за разом. оно пожирало его изнутри, эдгар думал, что это как временная петля. все проживается заново, но так же ярко и ясно. он сильно жалел, что чья-то из классиков идея «воспоминания бесконечны, они живут всегда с нами. они часть нас, мы собраны из них.» являлась правдой. потому что сейчас лучше было бы стереть все подчистую, вернуть тот девственный разум. он слышал свои собственные всхлипы. такие жалкие, но такие отчаянные. в нем продолжался биться погашенный ребёнок, он хотел прожить свою долю жизни. но ребёнка заткнули, не дали волю эмоциям и воли к этой же самой жизни. теперь эти чувства выходили вновь судорожными рыданиями, частыми истериками в одиночестве. мысли добивающие на чувства, колят их на поражение. он снова сдается, он снова срывается. фэнг чувствует тоже самое, когда видит эдгара в подвешенном состоянии. ревя взахлеб как самый последний ребенок, кидается к нему. он не верит своим глазам, не хочет верить. но на шее виднеется та самая веревка фэнга, которая утягивала уже мертвое тело своей тугостью и правильным узлом. подтверждало ли это, что фэнг сам утянул его в эту пропасть? скорее, эдгар тянул его за собой. но никто никого не винит. эд слишком хорошо умел делать узлы, из-за этого же шагая в бессмертие. дрожащими руками стягивая парня с петли, у азиата пропадает вся надежда. он погасает на глазах, из них же льются обжигающее слезы. скатываются каплями на одежду эда, которого прижимают к себе и продолжают протяжно выть и реветь в плечо. он чувствует себя брошенным, одиноким ребёнком. так и хочется заорать: «почему ты бросил меня?! предатель! предатель-предатель! предатель…» но вырывается лишь накатывающая истерика, скулеж и десткие всхлипы юноши. он хочет, как в своих романтичных книжках: оказаться с ним там. да только, в этом романтично-детективном рассказе расследовалось бы убийство — убийство эдгара. *** — почему он вызвал у вас симпатию? — психолог испепеляюще смотрит в самую душу, от которой осталась гнилая оболочка. подает салфетки, парень думает что это указывает на жалость. — знаете, док, после нескольких лет я понял. — фэнг отчаянно улыбается, не обращает на горячие слезы и салфетки никакого внимания. — он был похож на меня.