В тихом омуте

      Днём всё было как обычно. Будни организации, установившей статус сильнейшей компании мира, шли подобно секундной стрелке: подъем, завтрак, обработка заказов, которые успели наплыть за ночь. Одни готовят чертежи, списки деталей для закупки, готовят бумагу для будущих сертификатов устройств, другие — обсуждают с клиентом желаемый ими товар, услугу, подают свежий договор на подпись. Третьи, можно сказать, служат массовкой главного здания, так как голубой медвежонок способен лишь на уборку, готовку и нежные подбадривающие улыбки, а энергичная девушка — на отвлечения ученого от своих работ. В особняке столбами стоял свет, который обжигает лицо, как пыль от горячего песка, свечи не горели. На последнем этаже — комната хозяина поместья, в противоположном — обитель Флега и 5.0.5, а в подвальном — лаборатория, которая уходит далеко за пределы участка дома. Гудели лампы, шипели растворы в закаленных колбах, перегонялись концентраты. Играет приятная музыка из радио, она помогает разрядить обстановку, пока ученый ожидает, чтобы устройство выдало чек с результатом хим. анализа. До ужина еще далеко, все заняты своими обязанностями. Пиликание аппарата выводит человека из своих дум: норма процентного соотношения азота в продукте, можно готовить целую порцию. Флег отходит к шкафу, достает необходимые компоненты, мерный стакан, колбу с дистиллированной водой. И надевает маску, так как соединения аммиака имеют неприятных запах. Методично помешивая раствор, учёный мельком оглядывал стол, на одной части которого всё было забито бумажной волокитой и черновиками с уравнениями реакций. Не было ни сантиметра свободного места под рисунки его плюшевого мишки, рамочки с фотографией или фарфоровой фигурки, которую подарил ему на день рождения его начальник. Это было длинное павлинье перо с вставками из чистого золота и ручной подписью "самому талантливому ученому". А на дне было выведено черное сердечко. И, конечно, букет белых роз, которые стоят уже как месяц, потому что наделены магией вечной жизни. Его мысли ушли в сторону Блэк Хэта: сколько они уже вместе, полгода, год? Кажется, что всю жизнь. История их любви должна начинаться со слов: "Жили как-то на свете…", ведь это самая настоящая сказка про то, как бессердечное существо полюбило человека. Оба ощущали между собой связь, которой сначала не находили объяснения, ведь один является начальником, второй — подчиненным. Один видел способ развлечь себя, второй — поддаться ласкам и играм своего покровителя. Затем игра переросла в страдания, и каждому было в тягость смотреть в глаза друг друга. А потом один протянул руку второму, и расцвела любовь. Любовь, которая для всех покажется одинаковой: счастливые лица, поцелуи, вечера, проведенные вместе. Они упиваются друг другом, но в тоже время остаются при своей свободе, и, если понадобится, они разойдутся, как в море корабли, не смея тянуть за собой другого, ведь знают, что это станет рабством.       Любовь меняет людей, и Флег лично убедился в правде этих слов. Шляп стал совсем другим: больше ласки, нежности, пускай и с намеками на клыки и львиные когти, но доктору это очень нравится. Уважение и признание — то, что затмило его эгоизм. Блэк разделял личные границы, жертвовал чем-то, чтобы ученому было комфортно, на что Флег тоже отвечал целомудренно. Больше бесед, личных разговоров, которые многие люди называют "интимными подробностями". И он не смеялся, когда демон смущался или раздражался — это его реакция на неудобные вопросы. Проблемы они не разделяли на "мои" и "твои" — почти всё решали вместе, но пытались не навязывать своё мнение. В общем, то, что должно быть в здоровых отношениях, по мнению психологов и друзей.       Конечно, его возлюбленный в самом начале их пути был слишком навязчивый, ибо отвлекать ученого от работы, чтобы пожамкать худощавое тело в своих больших ладонях — чересчур. При встрече с клиентами он незаметно прижимал к себе доктора и смотрел на гостя сверлящим взглядом, так и говоря не засматриваться на него. Компульсивный, ревнивый, приставучий — но со временем пыл утих, и теперь перед ним властный мужчина и страстный любовник, который знает, что этот человек принадлежит ему. Мечта любой девушки, не так ли?       Полученный раствор солей он отправляет на остужение, а сам снимает маску и обнаруживает вспотевший подбородок и губы. Недалеко расположена комнатка, в которой пристроился комод с одеждой, холодильник, стол и стул. Флег решил немного перекусить: включил чайник, достал готовые бутерброды. Как только вода вскипятилась, он заварил чай и начал свою скромную трапезу, находясь в этой комнате, так как по мерам безопасности нельзя есть в лаборатории, иначе в рот может попасть не чай, а раствор сильных кислот или щелочей, а хлеб можно закусить лакмусовой бумагой. Уже половина седьмого, Деменция должна была уже вернуться с задания — сегодня ей было поручена ликвидация противника клиента, вроде, партнера по бизнесу. Флег наблюдал такие сюжеты нередко: друзья, которые вместе открыли свое дело, решили, что один из них должен стать лидером, и пытаются перерезать глотки друг другу ради успеха и роскоши. И, придя к желаемому, будет во всю использовать свои деньги, тратить их на вещи, которые ему не нужны, пока не окажется, что они закончились. Но это уже не его дело, ему уже заплатили за это, так что нечего жаловаться. Мы все желаем богатства, и Флег не исключение. Жить, не отказывая ни в чем, да ещё и с любимым человеком — это все его мечты. У Блэка уже есть рубиновое кольцо и такая же змейка-брошь, а у доктора — редчайшие реагенты, которые на простом рынке не купишь. У демона есть привычка кичиться своими украшениями и нарядами, на фоне которой учёный чувствовал себя не в своей тарелке, когда глаза других людей уставлены только на его драгоценные камни. Ему хотелось отругать любимого, но когда подходил момент, не мог, просто не мог злиться на этого мужчину.       Где-то вдалеке послышалось трение колёс. В лабораторию въехал хэт-бот в шляпе-котелке и галстуком-бабочкой и начал лихорадочно наверстывать круги и крутить головой, видимо, ища доктора.       — Я здесь, — выкрикнул он, махая рукой.       Тот сразу же примчался в комнатушку. На электронном табло высветился ярлык с письмом. Открыв, он прочитал:"Флег, в мой кабинет. Нужна помощь с чтением твоего чертежа. "       Ученый улыбнулся и, поблагодарив своего помощника (пускай это был робот, который не испытывал эмоций, он всё равно ему благодарен, проявляя к нему эмпатию), захватил с собой указку, детали, из которых будет построено устройство, и поспешил наверх. Блэк Хэт, будучи всемогущим, не жаловал высокие технологии. Все эти смартфоны, планшеты, электронные часы, плееры— то, что не может работать без электричества. Даже такие приборы были зависимыми от этой энергии. Не то что его граммофон, которым можно было воспользоваться в любой момент и послушать классическую музыку. Флег пытался приучить его к планшету - теперь он лежал у него на столе, с дыркой от когтя в левой его части, и ждал, когда его отремонтируют. Демон злился за то, что не мог подчинить себе этот кусок металла, который - он не знал об этом - обходился довольно дорого. Он смотрел, как доктор работал на своем собственном; его глаза бегали по экрану, а пальцы быстро нажимали по сенсору. Как будто люди уже рождаются с навыками использования этих устройств, и ему становилось досадно. “Лучше бы применил свои пальцы в другом деле” - как-то услышал он от недовольного возлюбленного. И эта фраза до сих пор заставляла ученого смущаться, ведь он знал, на что тот намекал.       Он постучался в дверь, послышалось громкое “входи”. За столом сидел его начальник, который едва сдерживался, чтобы не улыбнуться во все зубы, и клиент - высокая дама в черном одеянии. Флег спокойно вошел в кабинет, кивком головы поприветствовал гостя. Блэк Хэт поднялся с кресла и указал на него ладонями.       ー Доктор Кеннинг Флегслис, главный инженер-механик и химик-биолог, ─ ободренно сказал он, с ухмылкой смотря на покрасневшего доктора.       ー Куда уж так подробно, сэр? Просто начальник отдела кадров организации, ー он посмотрел на женщину, которая только опустила взгляд на чертеж. Доктор протянул руку, та мягко пожала ее, ─ как я понимаю, вы хотите знать, как будет работать устройство? ─ она лишь кивнула, ー хорошо, давайте разберемся. В основу устройства заложен принцип работы огнестрельного оружия. Ствол уже чем у обычного травматического, как раз под желаемые вами пули, ─ он показал указкой на длинную деталь цилиндрической формы, ─ части, которые неизбежно контактируют с веществом пуль , которые вызывают термоядерные реакции, будут сделаны из тугоплавкого металла, титана. ─ он протянул клиентке образцы, ─ они будут увесистыми, но устройство будет служить дольше. Насчет мелких составляющих, ─ Флегу пришлось низко наклониться, чтобы указать на центр чертежа, ─ заглушка, шептало…       Шляп, конечно, витал в облаках. Он засмотрелся на своего любимого, словно всю жизнь был от него в разлуке, не стесняясь, когда женщина мельком поглядывала на его спокойную улыбку и чуть прикрытые, словно сонные, глаза, но, понимая, что это не ее дело, снова слушала доктора и кивала. Его костлявые, но крепкие ладони, облаченные в желтые перчатки, почти плавали по бумаге, предплечья опирались на стол, а спина и грудь опустилась, чтобы дотянуться до нужных записей. Ему была видна линия позвоночника, совсем слабо, но он знал, что под халатом и футболкой прячутся точеные позвонки и такие же лопатки, ключицы и ребра. Его уверенный голос заставлял держать ухо востро и слушать, и внимать каждое слово. На худое плечо он хотел положить свою разболевшуюся голову и промычать, что он устал. Но момент не позволял, поэтому, дослушав Флега, он выпрямился и глубоко выдохнул.       — Надеюсь, вас устраивает чертежи, —он протянул договор и перо. Женщина расписалась и, не сказав ни слова, скрылась из виду за дверями кабинета.       — Какой молчаливый клиент попался, — сказал Флег, собирая свои вещи. Блэк остановил его, обнял за спину и протянул а себе на колени.       — Блэк, мне не пять лет, чтобы сидеть на коленках, — возмущенно он протянул, пытаясь слезть.       — Тогда, можешь попрыгать на них… , — начальник запустил пальцы в русые волосы, а вторая рука на бедро.       — Как смешно, — закатил тот глаза, поднимаясь на ноги.       — Деменция вернулась?       — Скорее всего. Скоро ужин, она всегда является на него. 5.0.5 не слышно — уже ушёл готовить.       Доктор вышел из кабинета, а вслед за ним и начальник.

***

      Рабочий день подошёл к концу. Все вымотались, и всем хотелось отдохнуть, поэтому вечер они провели за просмотром комедии. Конечно, не совсем то, что нравится Чёрному Шляпу, он не понимал ни одного юмора, кроме черного. Ему бы ужастик, только медвежонок — создание впечатлительное, приходится пожертвовать своими интересами на благо другим. Флег же увлекался документалками, но сегодня настолько устал, что свои "три извилины" — как он сам шутил, — забивал чём-то, что их не напрягало. Деменция смотрела всё: от фильмов до мультиков для детей пяти лет.       Были моменты, где можно было посмеяться с поступков героев или возмущаться глупости их поведения. Кто-то узнавал себя в таких ситуациях, которые как раз направлены на высмеивание и нравоучение.       — Да куда ты потяпал, всё равно тебя уже заждались с другой стороны двери, — пробубнил Флег, — вот на кой он туда полез?       — Флег, забудь про логику, …её здесь нет, — ответил Блэк, перебирая прядки темных волос парня, — он ведь хотел её письмо стащить, но не додумался до того, что она пошлет своих дружков. В письме, вроде, про наследство что-то было…, — он крепко зевнул, — люди иногда поступают нелогично в силу своих эмоций.       Прошло больше половины фильма.       —... Блэк, я пить хочу, — Флег устало спросил, — принесешь?       — Хорошо, мой повелитель, — пошутил тот, щёлкнув пальцами, — пей, не отрава.       Блэк не особо всматривался в телевизор. Когда Флег рядом с ним, то весь мир вокруг него меняется. Этот человек заставил его плакать, радоваться, сочувствовать другим. Он единственный, кто знает все его потаенные секреты и желания, на него всегда можно положиться в трудную минуту. Но и сам он готов успокоить любимого ученого, когда случаются приступы удушья. Он страдает от бессонницы, частые кошмары вызывают приступы паники, а потом и нехватку воздуха. Впервые увидев, как доктор задыхался у него в кабинете, Блэк испытал неподдельный страх. Его глаза закатывались, а рот был широко открыт, чтобы вдохнуть воздуха, ноги не держали тело. С тех пор он всегда рядом, ведь если он погибнет, то демон в лучшем случае попытается свести счеты со своей жизнью, в худшем — уничтожит вселенную в порыве ярости.       Хэт покачал головой, чтобы вытряхнуть дурные мысли. Флег рядом, смотрит фильм и нежно держит его за руку, и большего счастья ему не надо. Слеза скатилась по серой щеке и упала на щеку доктора.       — Ты плачешь? — аккуратно спросил он.       — Нет, тебе показалось, — его ладони ближе прижали Кеннинга к себе.       —... Флег… , — очень тихий, рокочущий голос, — я люблю тебя, — руки полезли под синюю футболку.       — Не можешь сдержаться… , — глубоко выдохнул он, останавливая когтистые пальцы, — … животное… Помимо нас тут ещё две пары ушей и глаз.       — Но я хочу, — Блэк прошелся языком по мочке уха, — давай в нашу комнату…       — Тебе нисколько не стыдно! — Флег шикнул и до боли сжал тёмные пальцы, Блэк прошипел, как змея,— может, ты прямо здесь на полу голым разляжешься, а?       — Да, да… , — демон уже ничего не понимал, а просто пытался раззадорить любимого.       — Ты знаешь, что делать, — по команде Блэк превратился в чёрный туман, забирая с собой ученого.

***

      — Раздевайся, — холодно приказал Флег.       Блэк и глазом не повёл. В тот самый момент, когда его смирили у ног его покровителя, он должен безукоризненно подчиниться, но дьявол даже и не думал быть покорным с первого слова. Особенно перед таким человеком как доктор: он способен перегрызть ему глотку за одно мгновение или же самого заставить опуститься на колени, но его роль — слушаться своего хозяина. Он должен мысленно сказать: "да, мой владыка" и снять одежду. Но такая шавка как Блэк слишком уж гордая. Демон ослушался и прикоснулся губами к ткани чёрных брюк, в которые был одет другой человек, в надежде задобрить его. "Смотрите, какой я у вас покорный, я такой услужливый" — пронеслось у него в голове. Но, заглянув в серые глаза, наполненные недовольством и раздражением, он сжался, как если бы собака поджала хвост и уши. "Только бы прокатило" — всё, чего он пожелал в данный момент. Губы продолжали прикасаться к ткани почти невесомо, чтобы не напустить гнев покровителя. Блэк решился проложить дорожку из лёгких поцелуев ближе к внутренней части бедра — хозяин не остановил его, значит, можно продолжить. Витая в своих облаках и представляя, как главный поднимет его голову за подбородок, нежно обведет большим пальцем сухие губы и скажет: "хорошая псинка", а потом уложит в постель, он слушал биение своего сердца. Жар, как от хмеля, ласкал затылок, заставляя предаться своим сюжетам: один из них — человек, ублажающий тело дьявола. О, стоит только вспомнить, на что его покровитель способен, он сходил с ума. Поцелуи дошли до паха, и здесь Блэк будет умнее: только касания и никакого трения, чтобы подразнить своего мучителя. Как бы невзначай он прикрывает глаза, и, как покорное животное, хочет начать, но его становила холодная рука. Она медленно поднимает голову, видны глаза Флега, но демон опускает взгляд, пародируя жалостивый вид. По щеке скользит мягкая кожа пальцев, ободряюще гладит и как будто поощряет за проделанную работу. И Блэк ликует, ему удалось утихомирить этот пыл, но всё ещё не смотрит в глаза хозяина, ждёт своей малой похвалы. И получает пощёчину, от которой он чуть не упал на ковёр.       — Раздевайся, тварина...— с отвращением он протянул, скривив губы в оскале. Блэк отшатнулся, чтобы схватиться за ударенную щеку.       Его оскорбили, причинили боль, глаза начинало щипать от слез, которые мнгновенно пропали. Хозяин даже ни на грамм не стал благосклоннен к нему, он суров, непроницаем и никогда не пойдёт на поводу к слезливых поцелуев и ласк. Его нельзя заманить в ловушку, потому что он прямолинеен в своих действиях, он получает то, что хочет. Никакие искушения его не берут — он сам одно большое искушение. Перед ним хочется раздеться и, встав на четвереньки, открыть своё тело. "Моё тело пренадлежит вам, мой покровитель", — он никогда не произнесёт это вслух, — "я самая настоящая тварь, которая пошла против вашего слова". Пальцы медленно расстегивали пуговицы, потому что они дрожали, хотя в комнате было тепло. Он слышал дыхание хозяина, которые было медленным и спокойным — он ждет, пока шавка выполнит его приказ. Покровитель такой добрый, терпит глупость своего раба, а ты, Блэк, смеешь ослушаться? Разве тебя этому учили под натиском ошейника с шипами вовнутрь, когда ты толком лечь не мог, потому что шея тогда бы была проткнута? Зря тебя душили и заставляли сидеть голым на морозе по часу, пока тело не почернеет, а зубы не стучали, что было слышно через всю комнату? Тебя учили быть покорным, а не быть диким животным, которое идёт против желаний своего владыки! Извинись перед ним, если хочешь быть достойной собачонкой.       — П-п..., — последовал удар по губам.       — Молчать, гадина..., — всё так же вяло огрызнулся на него.       Ему не нужны твои извинения. Будешь в следующий раз думать перед тем, как идти наперекор. Рубашка упала на пол, щелкнула застёжка брюк — человек переместил вес на левую ногу и сложил руки на груди. Всё было как в тумане, руки стянули штаны с ног, и сознание было на грани смерти. Они даже не начали, а мозг хотел прекратить под натиском страха, что телу причинят боль, но разве не ради этого они здесь собрались? Блэк только и хотел получить свою дозу, заглушить свой голод — отдать себя в руки этого человека и позволить изголяться над ним до самого утра. Инстинкт самосохранения заблокирован, пока желание не укротится, что очень непростая задача. Флег сделает всё, что нужно, чтобы дьявол ощутил страх перед ним, чтобы его трясло каждый раз, когда он подходит к нему. Для него не существует границ: бей, сколько хочешь, унижай, мучай, но всели в него ужас.       Жестом он приказывает подняться на кровать. Будь послушным, Блэк, не смей перечить. Он залезает и принимает позу собаки — каждому животному соответствует своё поведение. Смотрит, как хозяин открыл дверцу шкафа и, задумавшись, положил пальцы на подбородок.       — Ты посмел накинуться на меня в гостинной, — он посмотрел на него, совсем бесчувственно, — на своего же покровителя. Ты совсем отбился от рук, — он достал жёсткий кнут, — я не воспитал тебя должным образом. Прощал тебя, смягчал наказания специально, чтобы ты понял, что я могу быть милосердным даже к таким паршивцам как ты. А ты чем мне отплатил? Залез мне в штаны, да ещё и облапал, как свою игрушку..., — Флег обошёл того и с отвращением глянул на его ноги, которые были раздвинуты, — мне смотреть на тебя противно, ни то что трогать.       Тот молчал, пытаясь сдерживать слезы.       —... Высеку тебя до крови, скотина.       Первый взмах кнутом — началась тирания. Удары валились безостановочно, Флег не собирался сдерживаться. Блэк закричал от боли, которая жгла ему ноги, как кислота. Орудие пытки разрывало воздух, а вместе с ним и кожу страдальца, начали появляться кровоподтёки и синяки. А ему было мало, Блэк был жаден до последнего вздоха и подставлялся под горячку руку, ощущая, что ноги начали отказывать. Мышцы были на пределе, кнут попадал по рёбрам спине и пояснице — местам, куда бить запрещено. Но обоим всё равно: один рассекает конечности чёрными следами, второй — воет во всю глотку. Флег не будет его жалеть, лучше сейчас преподаст ему урок.       — Тупорылая сука, ничего ведь не понимаешь! — огрызнулся он, замахиваясь с новой силой, — ты у меня неделю с кровати не встанешь, я тебе обещаю!       Унижение только подливали масло в огонь. Всё тело изуродовано, плач давно превратился в рёв, а удовольствие всё сильнее отдаёт в промежность, которую он пытался прикрыть. Это наказание, ему не должно быть приятно, но мозг просил: "ещё, еще!", хотел больше жёсткости, грубости, не понимая, что тело на пределе. Блэк должен уворачиваться от кнута, перебегать от одного угла постели к другому, а не валяться на боку и сжиматься. Он пытался подняться, но он так обессилен, что остаётся только реветь и получать удары по лицу.       В один момент всё изменилось, мир замедлился, крики ушли на второй план. Кнут бил, но удовольствие пропало.Только боль, настоящая, которая не приносит наслаждения. Он начал бултыхаться и махать руками, словно пытался удержаться на плаву. Глаза распахнуты, руки инстинктивно пытаются закрыть тело, а ноги перекатываются с места на место. Ему страшно, хозяин может его забить до смерти. Через муки он начал уклоняться от этой руки.       — Хватит, прошу! — заорал он, но тот не слушал, — Умоляю! Мне больно!       —Заткнись! Сам напросился!       Не будет никакой пощады, теперь он по-настоящему страдает. Звенит в ушах, перед глазами всё поплыло, а горло раздирало от воздуха. Блэк зацепился за ногу своего мучителя, но тот отшвырнул его, как псину. Ему и вправду преподали урок, который он запомнит на всю жизнь. Демон полностью упал на кровать, он был не в состоянии терпеть.       — Поднимайся, — хозяин не позволит.       Как он смеет! Его покалечили до крови, он не может двигаться, а тому всё мало! Сколько ещё его покровитель будет стегать свою собачонку! "Одеяло уже пропитано кровью, что вам еще надо от меня, хозяин! "— мысленно он взывал к нему, — " Прошу, помилуйте. Мне очень больно... Хватит меня бить! ". Его мольбы были услышаны Богом, удары прекратились. Открыв глаза, он увидел, что его хозяин сел рядом с ним. Он посмотрел вверх: эти глаза, они серые, с охрой, такие любящие и светлые. Словно его никто и не бил, как будто он сам всё это напридумывал. Покровитель резко изменился в поведении, он нежно касался каждого сантиметра кожи, смывал ручейки крови, гладил почерневшие бёдра, голени. Блэк поднял голову к потолку, который был бы тёмным ночным небом, скулил, когда горячие пальцы щекотали его напряжённый член. Ласки были такими нежными, что Блэк хотел забыть обо всём, простить за причиненную свыше боль и прижаться к его тёплым рукам, попросить пригреть под своим крылом. Каждое касание порождало огонь на коже, которое так отличалось от воздуха в комнате, снова внутри зародилось удовольствие и желание продолжить игру. Рука уверенно обхватила твёрдый орган и начала нежно ласкать распухшую головку, а сам хозяин наблюдал за реакцией своего смиренного раба. Блэк задергался, скопившееся напряжение выливалось бурным потоком, отчего он не мог контролировать своё тело и стал двигать бёдрами. Как собака, он толкался навстречу, чтобы довести себя до оргазма. Ему было стыдно, что он так воспользовался своим владыкой, но терпеть он уже не мог. Он молился, чтобы он его простил и продолжал ласкать, чтобы удовлетворить потребность своего раба. Каждый нерв взрывался подобно бенгальскому огню, мышцы все сильнее напрягались, колени, покрытые синяками крепко сдвинуты. Когда подошёл момент, то он убрал руку, заставив того выгнуться,поджать ноги под себя и перекатываться с одного бока на другой, Блэк крепко зажмурился,выгнулся в ненормальную позу и продырявил одеяло, когти впились в разбитые ладони.       —Тише, не скули. Непокорное животное...       Непокорное? Разве я не вытерпел вашего наказания? Да я изо всех сил старался продержаться! Разве я вас не просил остановиться, потому что вы перешли край дозволенного? Разве я не кричал в агонии? Вы отхерачили меня кнутом, назвали гадиной и скотиной, будто я свинья, и даже после этого я не покорен? Тогда что для вас покорность: забить до смерти? Каждую ночь я утоляю ваши желания, для меня нет высшей похвалы, когда вы смотрите на меня, чешите за ушком и нежно приказываете вылизать ваш член, пока у меня не отвалится язык. Моё тело принимает каждое ваше извращение: верёвки, горячий воск, подвешивание вниз головой, даже кровь, которую вы используете как смазку. Никто так не пахал, ни одна проститутка не выдержала бы. А я всегда к вашим услугам, в любое время суток и в любом месте: в кабинете напротив окна, на столе, на полу пыточной камеры, на веранде перед людьми, — и я терплю ради вас. Что для вас будет покорностью? Когда вы напроситесь на изнасилование, когда будете утолять свою нужду моим телом против моей воли? Я хочу сладких ласк, ваших тёплых губ в такой трудный момент. Вы смотрите на меня, изуродованного, и не чувствуюете ни капли сожаления? Если я заплачу, вы ударите меня? Если я вложу вашу ладонь в свои руки, вы не отшвыренете их?       Когда костлявая рука легла на горячую щеку, все прошлые мысли словно испарились. Стоило поддаться искушению и снова Блэк потянется к мучителю, ища защиты, как новорождённый котёнок, который вслепую пытается найти молоко мамы. Он не может пойти против него: побили — его вина, унижен — достоин этого. Да, он дрянь, которая не может сохранить своё достоинство. Но если от этого его хозяин будет доволен, то в лепёшку расшибётся ради этого. Блэк выполнит всё, что ему скажут: прикажут податься в оргию, где полдюжины ненасытных жеребцов лет двадцати пяти поимеют его, как мальчишку-подростка, у которого зашалили гормоны — сделает, велено помочиться посреди кабинета — выполнит, нужно совокупиться с хозяином в подворотне среди мусорных баков и шприцев из-под героина — без проблем. Да, он из тех, кто сделает абсолютно всё, и ему будет всё равно на свой внешний вид: в крови, конче или побитый, как сейчас — неважно. Если владыка остаётся счастливым, то все его проблемы отходят на потом.       "Непокорное животное" — из глубин всплыли эти два слова, которые ранили хлеще любого кнута. Последовал укус в руку хозяина.       — Ах, ты..., — человек вырвал руку из крепких когтей и снова взялся за тяжёлую плеть, — дрянь распоследняя!       Он замахнулся и ударил того сначала по рукам и ногам, потом по животу. И самый сильный пришёлся на лицо, через щеки и нос горизонтальной полосой остался след.       — Мало тебе, пóгань, да! Мало тебе! — он продолжал бить его, даже когда Блэк забился в угол кровати и пытался закрыться подушкой, — осёл тупорылый! Убью, гнида, не пожалею и разукрашу морду в чёрный цвет!       Блэк, что ты наделал? Как ты посмел укусить покровителя? Тебе гордость мозги защемила? Думал,что можешь постоять за себя, воспротивиться, может, и себя поставить на место хозяина? Ты всего лишь шавка, которая никогда не познает покорности! Смотри, что он делает с тобой: добивает твоё искалеченное тело, которое осталось только похоронить! Ты довёл его до гнева, собственными руками ты обрёк себя на страдания. У тебя только два варианта: терпеть побои или попытаться его остановить. Если тебе дорога твоя жизнь, а не счастье твоего хозяина, то выбирай второе. Хватит ли тебе смелости, чтобы выбрать первое?       — Хозяин, остановитесь! — Блэк вытянул больные руки, чтобы заблокировать замахивания, — прошу, послушайте меня! Я не хотел вас злить, — он захлебывался слезами, — всё не так, как...       — Ты смеешь мне приказывать? Да кто ты такой, паршивый уродец, чтобы мне выставлять условия!       Он выкинул кнут и вцепился в волосы раба, пытаясь скинуть его на пол.       — Нет, не надо! — заорал он, вцепившись в изголовье кровати, — прошу, только не это!       — Пошли, сученыш. Ты у меня сразу замолкнешь, — уговаривать долго не приходилось. Его швырнули на пол, вырывая клок влажных волос. Блэку оставалось только молиться, пока его тащили к противоположной стенке кровати. Его специально поставили так, чтобы он не смог упереться руками.       — Ты меня укусил? Укусил! — первый удар головой об стенку, — ты, псина, ослушался? — второй, более тяжёлый. Чувствуется, как начинает опухать глаз, — ослушался. Ты меня разозлил? — третий, — разозлил.        Блэк выл, пытался отцепить руки от шеи, но всё было бесполезно. Хозяин припечатал его некогда не тронутое лицо к стенке кровати, что она аж затрещала. Он не скупился на силе, бил, словно держал в руках куклу. На деревяшке появилась вмятина и следы крови. Но ему было уже всё равно. Его мозг был на грани обморока. Всё звуки исчезли, как в воду падало его тело, ощущая, как малая щекотка в животе наконец-то выплеснулась.       — Чтоб твоя рожа разъехалась, — последнее, что он услышал. После чего он потерял сознание, с ощущение того, что испытал оргазм.        В спальне открыто окно, чтобы горячий воздух, наполненный запахом крови и пота, улетучился. На тумбочке стоит медецинский лоток со склянкой спирта, бинтами и ватой, который Флег принёс ещё до их игры. Блэк сейчас спит, а доктор бинтует его голову, чтобы с утра он не испугался своего отражения в зеркале. Конечно, у него это заживёт через дня три, когда человеку пришлось бы зализывать неделями. Смоченная ватка проходится по всему, телу, чтобы смыть кровь. Он переложил его так, чтобы лицо утыкало ему в грудь, для того чтобы очистить кожу спины: она вся в синяках, кровоподтёках, рубцах. Ему казалось, что от любого касания любимый проснется, поэтому легонько забинтовывал голени, предплечья, мягко целуя их. Закончив, Флег укрыл его пледом и прижал к себе, как ребёнка. Вот их вторые лица: покровитель и его собака, которая служит ему. Да, Блэк был молодцом сегодня. Он показал, что может и тявкнуть против своего покровителя. Значит, рядом с ним не игрушка, а настоящий человек. Несмотря на всю жестокость их удовольствия этот союз неразрывен. Они никогда не будут жить как ночью, оба не позволят своим чертикам вылезти за пределы из омута. Они прекрасная пара, а всё, что происходит в спальни по ночам и приносит каждому удовольствие — норма.