вишнёвые

серёжа помнил, что ваня всегда курил. когда скучал курил. когда переживал, отвлекался на сигареты. после истерик курил и во время апатии ко всему живому находил утешение в никотине. когда не мог уснуть, тоже. он отдавал предпочтение вишневым мальборо. серёжа всегда помнил это, и хоть сам не употреблял, постоянно забегал в круглосуточные мрачные ларьки за ваниными любимыми. ваня никогда не был общительным, весёлым и дружелюбным с окружающими. он сидел за последней партой совсем один, но не возражал, когда к нему подсаживались изредка. он не обращал внимание на задирки одноклассников, никому не улыбался и всегда скрывал глаза за длинной чёлкой. только серёжа видел то, чего другим не было дано. он не знал почему так было, и, как бы эгоистично это не звучало, но в глубине души радовался и гордился тем фактом, что ваня открывался только ему. он растягивал губы в улыбке, широкой и искренней, в ответ на глупые серёжины шутки. тихо смеялся, прикрывая рот рукой, когда они, в очередной раз, гуляли поздно ночью по крышам пятиэтажек. серёжа знал, что ваня ненавидел проводить время у себя дома, сидел после уроков в библиотеке до поздна, хотя читать не любил. и серёжа хорошо помнил всегда, что тема семьи — табу. серёжа понимал прекрасно, почему одноклассники плохо относятся к ване, вступался за него, по возможности, и дрался много. но разбитые костяшки и сломанный пару раз нос определённо стоили ваниных нежных поцелуев в знак благодарности. и серёжа не настолько глуп был, чтобы не понимать, по какой причине ваня обходил тему семьи. он ходил иногда в совсем уж неносибельной одежде и неловко скрывал дырки на свитере и побитые носки кед. серёже многого знать и не надо было, достаточно было держать ваню за руку во время ночных прогулок, целовать его в губы горячо и неумело каждый раз, когда тот проводит его до дома. прятаться по одиноким кабинетам и тёмным кладовкам школьным, пальцами тёплыми лезть под рубашку и изучать каждый сантиметр тела, ухватывая считанные минуты, дозволенные им. ваня не любил говорить о себе. ваня любил курить вишнёвые мальборо после поцелуев за углом школы. серёжа знал, что он не просто так носил закрытые кофты и прятал руки. но никогда не понимал, почему он всегда говорил, что бросает курить, хотя и не пытался вовсе. он курил втихую купленные серёжей же сигареты и уходил чистить зубы. жевал дешевые мятные жвачки, но серёжа всё равно чувствовал запах на любимой поношенной ваниной кофте. и привкус никотина на его губах, когда они целовались. серёжа помнил, что ваня любил смотреть на звёзды. он рассказывал, что мечтал стать астрологом, хотя в астрологии ничего не смыслил. серёжа знал, что ваня любил курить, когда не мог уснуть. и серёжа нередко представлял, как во время ваниных бессонниц мог бы быть рядом, обнимать аккуратно и, если уж совсем не спится, вместе глядеть на звёзды, целоваться нежно и медленно, никуда не торопясь, и без страха быть прерванными. но это, к сожалению, оставалось лишь в серёжиных мыслях и мечтах. серёжа знал, что ване в этом городе неуютно, и всегда увлечённо слушал его размышления о том, что он уедет далеко-далеко когда подзаработает немного. серёжа никогда не видел себя в ваниных мечтах о будущем, хотя не представлял своё собственное без вани. серёжа был беззаботно, по-детски влюблён в ваню. в его улыбку, спрятанную ото всех, загадочность и редкие прогулки с ним по ночам, в его отстраненность, никотиновую зависимость и подростковую глупость. приносил тайком в школу вишнёвые специально, чтобы пересечься лишний раз на перемене или после уроков. серёжа любил, когда ваня показывал ему свои потрёпанные блокноты с рисунками. ваня, несмотря на то, что не ходил никогда ни на какие кружки, рисовал невероятно красиво, по мнению серёжи. он обожал его рисунки и даже хранил несколько подаренных у себя. серёжа помнил, что про семью ванину говорить нельзя, и правилу следовал безоговорочно. серёжа не знал даже, где ваня живёт и номер телефона тоже. да и не уверен был, что телефон у него есть вообще. знал только про мальборо и звёзды. и когда ваня перестал появляться в школе, серёжа совсем не знал что делать. но надеялся всегда и в заднем кармане рюкзака, до последнего пылились мальборо вишнёвые.