Вынужденная мера.

Однажды наступил тот переломный момент, когда Натаниэлю и Ичиро пришлось расстаться. Как бы то больно не было - это нужно было принять и смириться, отпуская. Но отчего-то отпускать не получалось. Нейт сидит, пьёт горячий чёрный кофе без сахара. Сейчас сладкого не хотелось. Он смотрит в панорамное окно, разглядывая вечернее звездное небо, которое со временем начинали затягивать тучи. Веснински смотрит на закат, а воспоминания сами всплывают в голове. Воспоминания с ним. Тёплые объятия, аккуратные движения пальцев в волосах и мягкие, нежные поцелуи, сопровождающиеся трепетными касаниями, коих до сих пор не может позабыть Натаниэль. Да и навряд ли когда-то забудет. Натаниэль встряхивает головой, насильно выгоняя воспоминания, очищая голову, стараясь сосредоточиться на другом, но попытки оказываются вновь тщетными. Он видит его, видит в своей спальне, сидящего в чёрном кресле. Видит на кухне, его нежные руки протягивают Нейту несколько кусочков сахара, когда на его лице играет отблеск искренней улыбки. Веснински так и не понял, как у него в руке отказалась бутылка дорогого виски, а другая, дрожа, вела машину. Он и здесь видит его. Он везде стал видеть его. Вот он, сидит прямо здесь, рядом с ним, на переднем сиденье, изучая своим непроницательным взором. Натаниэль слышит его голос : тихий, мягкий и немного хриплый. Он говорит что-то про «Виски вреден для твоего здоровья «. «Тебе следовало одеться теплее, сегодня на улице холодновато». "Ты совсем не печёшься о себе, Натаниэль" Нейт не выдерживает, он поворачивается к нему, намереваясь крикнуть, что бы тот заткнулся, но сиденье оказывается пустым. Гудок машины вернул его в реальность. Последнее, что запомнил Натаниэль — это большую чёрную фуру, несущуюся прямо на него. Единственное, что проскальзывает в этот момент в его голове - это. «Чёрная, прямо как его душа.» *** Веснински с невероятным усилием открывает глаза, пытаясь привыкнуть к яркому освещению. Первое, что он слышит, это звуки прибора жизнеобеспечения. Натаниэль осматривает полностью белую палату, замечая чьё-то присутствие. Взгляд голубых, словно лёд, глаз находит его. —Нет, пожалуйста. Только не ты… Только не снова. — обречённо застонал Нейт, казалось, ещё немного и он не выдержит, вновь срываясь. Ичиро резко подскочил с неудобного стула. В два шага преодолев разделявшие расстояние до кровати, заключая рыжика, в чьих глазах блестели слёзы, в крепкие, но такие мягкие объятия. Глаза Натаниэля расширились, он с осторожностью поднял дрожащую руку, положив её на плечо японца. Как только он убедился, что Морияма реален, что находится рядом, то ответил на объятия, сжимая его в ответ так сильно, словно боясь того, что тот вновь исчезнет. Второго раза Натаниэль бы себе не простил Но нет, он действительно оказался тут, рядом и совершенно реален. Из глаз всё же пошли слёзы, как бы он не пытался их сдержать, но они уже не означали боли от вынужденной разлуки, это были слёзы радости. Он судорожно приобнял Ичиро, утыкаясь носом в его рубашку, чувствуя такой знакомый аромат. Аромат его человека. — Не уходи больше... — Никогда, — поклялся Ичиро, бережно, как он делал это всегда, поцеловав в макушку. — Я тебя больше никогда не отпущу. И Натаниэль запомнил эти слова. Они остались для него клятвой, которую они оба не имели права нарушить.