Страсти по графу де... ч.3. Судьбы мистические звуки

Лето принесло погоду, не имевшую аналогов чуть не со времен Рюрика: столбик термометра приближался к сорокаградусной отметке. Жара заволакивала столицу невиданным смогом - в области полыхали торфяные и лесные пожары. Плотная, на редкость едкая, дымовая завеса накрыла город в несколько дней. Запах гари прочно поселился в воздухе, при включенном на полную мощь вентиляторе, или кондиционере, у кого имелся. Москвичи едва не задыхались во сне – воздух оставался неподвижным, будто горячий клейстер. Анна Владимировна с тоской вспоминала недавнюю поездку на Мальту, мечтая, как, закончив занятия с последними абитуриентами, она уедет в Беловку, куда подальше от задымленного города отправила детей с мужем. Дочь поступила в университет, семье можно и отдохнуть. Она заглянула в почти пустой холодильник: хлеб, остатки сыра, морс и мороженое - готовить для себя не хотелось. Мысль о яблочной шарлотке показалась удачной: вкусно, недорого, возни всего ничего, и будет, с чем к вечеру заглянуть на чай к соседке напротив – бабушка всерьез приболела. Финик, решительно не желая оставаться один, крутился под ногами, явственно намекая на внеочередную прогулку. Пришлось взять собаку с собой, и она выскочила за дверь, уже в лифте хватившись, что забыла телефон. Возвращаться не стала: фруктовый лоток рядом с домом - нога здесь, другая там, поздоровалась с соседкой этажом ниже, пристроилась в очередь, и очнулась… где это она? Сети развешаны, рыбой пахнет… Рыбацкая хижина? Женщина покрутила головой… ущипнула себя… кашлянула… Финик неуверенно тявкнул. Она отвела от лица сети, шагнула к двери, толкнула… шаг, другой, третий… оглянулась по сторонам, овеваемая легким южным бризом… и подкосились ноги. Песик ткнулся растерянной хозяйке в колени и тихо заскулил. Соскучившийся по жене Александр Петрович решил сделать сюрприз, нагрянув с деревенскими гостинцами, и с утра выехал из Беловки, чтобы до наступления полуденной жары оказаться дома. Он уже собрался войти в подъезд, как увидел бегущую со всех ног соседку с пятого этажа. Поздороваться и спросить, не нужна ли помощь, не успел – женщина с разбегу ткнулась ему в грудь и, заливаясь слезами, понесла какую-то дичь. Обрывки слов перемежались с бесконечными «Господи, Исусе!» и « Матерь божья!», и, с трудом продираясь через их поток, едва удалось вычленить главное: несколько минут назад на ее глазах Анна Владимировна растаяла в воздухе вместе с собачкой. Приняв рассказ за легкое помешательство от уличной жары, он набрал номер жены. Ответа не было. Поднялся вместе с соседкой на лифте и уговорил зайти в квартиру, где вместо хозяйки дома обнаружился только ее телефон. Осенив себя крестным знаменем, вернуться к лотку с яблоками женщина отказалась, а продавщица припомнила, что видела похожую покупательницу в очереди, но товар ей не отпускала. Камер слежения на окрестных домах не было, но в автомобиле соседа, на редкость удачно заехавшего домой, оказалась новинка – привезенный из-за границы видеорегистатор. Выяснилось: меньше четверти часа назад Анна Владимировна с Фиником, выйдя из подъезда, прошла вдоль дома и завернула за угол, видимо, и, направляясь к лотку, где торговали яблоками. Что было дальше, неизвестно: ни она, ни собака более на камере не отметились. Инна получила сообщение о пропаже Беловой и, не надеясь на милицию, вылетела в Москву поднять на ноги сыскарей. Не скоро, но все же пришлось сдаться – женщина с мопсом на поводке будто растворилась в многомиллионном городе. Свидетельница ее исчезновения, поднявшая поначалу тревогу, в дальнейшем молчала, как партизан. Детективы приняли все возможные меры, требуемые в подобных случаях, задействовав бывших коллег и даже выйдя на самый верх - все оказалось безуспешно. Инна первые дни не отходила от осиротевших детей и потерянного отца, но жизнь потихоньку брала свое. Становилось ясно: надо привыкать жить без матери семье будет непросто, в первую очередь, в материальном плане. Со своими вечными дополнительными уроками она являлась главным кормильцем: заработок обоих супругов в школе оставлял желать лучшего, а подработка мужа была нерегулярной, чаще случайной, и отныне ему стоило немалых усилий удержать семью на плаву. К Новому году Александр Петрович решился на крайность: написал Авериным, что просит взаймы, предлагая в обеспечение долга наследственную часть семейного архива – письма Поэта. Родственники предложили заем без какого-либо залога, но Белов-старший стоял на своем, и парижане наметили визит в Москву на середину января. В Париже Рождество Христово справляют и адепты христианства, и неверующие, отнесясь, как к семейному празднику. Гуляют двенадцать дней, с ночи на 25-е декабря по шестое января. Гирляндами, тематическими сюжетами и декором украшаются витрины, улицы и дома. Появляются украшенные игрушками ели, главная - у Нотр-Дам. К скромным и послушным детям приходит Пер Ноэль (Père Noël) – бородатый старец в красном халате, оставляя подарки в специально заготовленных носочках. Озорников обслуживет оппонент - Страшилище Шаланд (Chalande), он же, Пер Фуэтар (Pere Fouettard). Напарники – как хороший и злой полицейский, а Снегурочки и в помине нет. Рождественский ужин - ревейон (réveillon) испокон века начинался в ночь после мессы. Ужин так же актуален, с праздничными лакомствами, вином и шампанским, а служба – уже по желанию. Гуляния продолжаются до поздней ночи на катках у Эйфелевой башни, перед мэрией, выставки ледяных скульптур работают несмотря на погоду - до 10 градусов тепла. На Площади Согласия возводится украшенное гирляндами и лампочками обзорное колесо, позволяя в ночное время видеть с высоты неспящий город. Освещается буквально всё! Иллюминация ежегодно меняется: то красная, то белая, иногда в очертании деревьев узнаешь бокалы с шампанским. В церкви Мадлен и Сакре-Кер - рождественские вертепы, в садах Тюильри, у Монпарнас и Сен-Лазар, вдоль сен-жерменского бульвара, у арки Дефанс, на Монмартре, в окрестностях Сен-Сюльпис – ярмарки. В деревянных домиках раскладывают сувениры, продукцию ремесленников, ёлочные украшения и деликатесы. Можно на ходу перекусить горячим супом, прокатившись на бесплатных каруселях. Красивее всего смотрится столица после захода солнца, и народ заряжается ее энергетикой, потребляя вино и жареные каштаны. Новый год празднуется не с таким размахом: подарки чаще всего не дарятся, его воспринимают, как еще одну возможность отдохнуть, а Диснейленд манит посетителей особой праздничной магией. Новогодние каникулы студентам не полагались, и девчонки отправились грызть гранит науки. Инна позволила себе попутешествовать по долине Луары - с чувством, толком и расстановкой: на поезде до Буржа, через Блуа в Тур, откуда самолетом в Москву, проведя Новый год на московский лад и появившись дома в конце российского зимнего марафона. Послевкусие отдыха испортила последняя ночь, и, покинув гостиницу задолго до Check-Out, она приземлилась в Шереметьево, против обыкновения взяв такси. Увиденное во сне записывать не стала, всю дорогу прокручивая в памяти кадры сновидений: Беловы отправляются в прошлое, миновав пропавшую в никуда стенку собственной гостиной. Сначала отец, а потом – дети. Инна давно привыкла к фантасмагории снов, уже не вникая, почему мозг вытаскивает то или иное из сюжета чужой книги, интерпретируя на собственный лад или расцвечивая любопытными подробностями и бытовыми зарисовками, но последний выверт подсознания был чрезмерным. После исчезновения Анны Владимировны сердце оказалось не на месте, и она готова была выпрыгнуть из автомобиля, нервно реагируя даже на небольшую пробку. Увидев свет в окне, с облегчением перевела дух, и, волоча за собой чемодан, влетела в еле ползущий старенький лифт. Нажала кнопку звонка, утопив по самое некуда, и звонила, звонила, пока не щелкнул замок, и показался сонный растрепанный Ванька: - О, тетьИн, с приездом! - Здравствуй, Ванечка, ты спал, прости милый, как вы тут? - А… э… - Отец дома? - Нет… - Аленка? - С лошади упала… - Скорую вызывали? - Нет, вроде, обошлось. Инна посмотрела на парня: он, определенно, был не в себе, и, откинув правила приличия, протиснулась с прихожую. Ваня смотрел с такой осторожностью, что она повторила вопрос: - У вас все в порядке? Он помотал головой и забубнил, наконец, включившись: - ТетьИн, у нас такое… вы не представляете… не знаем, что и думать… Инна прервала малоинформативный словесный понос и, скинув куртку, утащила парня на кухню: - Рассказывай! Ванька посмотрел с некоторым сомнением, но решился: - Отец пропал… - Куда пропал? - Не знаем… тридцать первого… ждем Новый год… а его нет… только что был… - Дома был? - Все дома были… думали, вышел, куда, но пальто на месте, а в квартире нет… Инне стало так жарко, что захотелось сдернуть свитер. Когда протискивала голову в ворот, что-то, вроде, послышалось, и, прыжком выскочив в коридор, она устремилась в гостиную. Никого! Потихоньку открыла дверь в аленкину комнату: девушка спала беспокойно, на лбу и носу ссадины, но, в целом, сильных опасений ее вид не вызывал. Вернулась на кухню: - Отца нет с новогодней ночи? - Да… - Черт, на поиск по геолокации дня три разрешение получать! - Можно в шесть секунд, если умеючи! Инна чуть не скатилась с табуретки: у Ваньки есть доступ к оператору? - Это незаконно. - Зато быстро. - Давай! Парнишка управился шустро: - Его нет в зоне покрытия сети… В дверях кухни показалась Аленка. - Ты как себя чувствуешь? - Нормально… - Может, к врачу? - Нет… выспалась… и, кажется, все… Девушка подняла руки, перевернула тыльной стороной и уставилась на указательный палец. - Покажи мне! Инна осмотрела протянутые ладошки: ссадины есть, но терпимо. - Голова не болит? Аленка прислушалась к ощущениям: - Нет… - Пойди еще полежи. - ТетьИн, папа пропал, что нам делать? Инна прикусила язык, чтоб не вылетело: «Не знаю», и ограничилась: - Ложитесь спать. - Папе скоро на работу. - Я позвоню директриссе, а вы – никому, спросят - отец уехал, скоро будет. Ребята неуверенно кивнули, Инна расцеловала обоих и удалилась. Бедные дети, с прошлого лета Беловы – просто какой-то магнит для неприятностей!