Страсти по графу де... ч.3. Судьбы мистические звуки

- Инна, другой раз греть не буду! - Иду, дорогая! Ой, как вкусно пахнет! - Хлеб бери, или опять худеешь? - Неа… - И правильно, все при тебе! М-м-м, борщ на косточке - с crème fraiche(крем-фреш), но по вкусу, как наша сметанка, один в один… свекла на балконе выросла, ее в Париже днем с огнем… капустка квашеная… огурчики… грибочки… не лопнуть бы… - Чес-слово, теть Шур, больше некуда! - Как это некуда, а пирожки? Умереть-не встать, когда еще так поешь? - Знаю я тебя, дома, поди, на одной сухомятке сидишь. Правда, вечно некогда, и лень-матушка, в квартире бы успеть прибраться… А тетя Шура не стареет, все такая же. В Москву съездила, сторожу на кладбище разнос устроила, со знакомыми, кто остались, повидалась, и обратно: на лавочке у дома быстрее кони двинешь, ей еще пожить хочется! Перебралась от молодых в студию напротив, а то без присмотра с голоду помрут и грязью зарастут. Это у нее память никакая стала? До сих пор поминает, как я пыль вокруг вазочки протерла, а нет, чтобы поднять - под ней вытереть. Вот, меня память подводит, никак не вспомню, что с той книжкой было, тыц, тыц, тыц, как на ссылку - не открывается. Болезнь будто ластиком по мозгам прошлась - я температуру плохо переношу. Кого мама мне тогда читала, не забыла только потому, что книжка на столике лежала, а содержание – туман сплошной, после открыла – как в первый раз. День накануне – перед глазами стоит, и до него, всю неделю хорошо помню. Перед последним экзаменом пятеро наших отличилось: вместо сменки на консультацию в лаптях пришли. Нет, шестеро нашей классной тогда нервы испытывали. Один с соседом по парте лаптем на вьетнамку поменялся. И надел ее без носка. Сидит, ноги длинные из-под парты вытянул. Классная посмотрела: «Ой, господи! Сними немедленно!» А он придуривается: стянул второй носок, лапоть на босу ногу надел и опять в проход копыта выставил. Смеху было! Митька говорит: мы в тот день два урока класс убирали, потом он на нашу лавочку пошел, а я – вроде, юбку с выставки в клубе забирать. Пока находку читал, прибежал сын завуча - карты в учительскую отнести. Он книжку отдал, ушел, а я читать осталась. Ничегошеньки не помню, как корова языком слизнула. Что же потом-то было? Кажется, вечером сосед опять вляпался… - Теть Шур, ты не помнишь, как Васечка на кухне палец сломал? - Чего ж не помнить, селедку он открывал, нож консервный пробовал, с вертушкой сверху. Купил вместо старого – обмишулился. - Ой, какая у тебя память, теть Шур, а все жалуешься! - Так я помню, что сто лет назад было, а вчера – как корова языком слизнула! - Теть Шур, а ты не помнишь, что до этого было? - До чего, до этого? - В тот день, до Васечки? Тетя Шура задумалась: - Выходной был, раз я с утра дома… - Суббота, я назавтра ветрянкой заболела. - Экзамен у вас последний был… - Это накануне, теть Шур, а с утра я в школу прибираться ходила. Тетя Шура медлила, копаясь в памяти, потом лицо просветлело: - Ты долго домой не шла, на лавочке сидела, читала что-то. Я, уж, звать хотела, смотрю, идешь…. - А в руках у меня что было, теть Шур? - Не помню … может, портфель? А что, если я те листки с книгой в портфель положила? А зачем я его брала, уроков же не было? Юбку убрать? И дневник, с отметками за год. Картинка с охотой степлером была пришпилена, может, оторвалась, когда я книгу перелистывала? Она больше дневника, но логичнее сложить вдвое, а не вчетверо… помята слегка… в карман, что ли, сунула, а потом переложила? - Шла ты долго, я забеспокоилась. Гляжу: у подъезда - нету, потом – ключ в двери, слава богу! - Поднималась долго? - Поди, заговорилась с кем на лестнице. - Не помню… - Память девичья! - Теть Шур, а когда ты в окно выглядывала, из подъезда никто не выходил? Пожилая женщина опять задумалась, уже надолго: - Мужик чудной! - Какой мужик? - На джинсы наскреб, а пиджачишко трепаный, маловат, на заднице расходился. Болгарские, вьетнамские джинсы - были, когда на Соколе выкинули – всю витрину вынесли… но джинсы больше молодежь носила, а тут взрослый дядька… - Может, парень? - Я, по-твоему, сзади козла от козленка не отличу? - Ты лица не видела? Волосы какие, прическа? - Не разглядела, воротник он поднял. - В июне-месяце? - Может, чирей на шее. - А на голове что? - Кепка. - Как у Лужкова, аэродром или фуражка? - Как у тебя. - Бейсболка, что ли? - Ну, да. Бейсболка за два года до Олимпиады? Ну, может, и так, в восьмидесятом уже вовсю носили. - С логотипом или простая? - С чем? - Ну, с надписью или мордой какой? - Вроде, ничего такого. Обычная. Темная. Видимо, черная или синяя. - На кепки речников, не похоже? - Говорю ж, как у тебя. Да, у речфлотовских кепок - форма другая. Надпись сбоку. И цвет ядовитый. - А на ногах что, не разглядела? - Нет… вроде, белое чего-то… Кеды тогда носили, но не белые, а черные или синие. Ботинки белые – редкость. Кроссовки? - Адидас, три полоски, и в пустыне пригодны для носки! - Чего? - Кроссовки, говорю, с полосками были? - Да не помню я… Инна нашла в инете адидасовские кроссовки времен Олимпиады. - Такие? - Вроде, нет. Эти больше на утюги смахивают, а те на манке были. Сами - белые, а - как гавнодавы. Ни у кого таких не видала, потому и запомнила. Обуви на манной каше – толстой белой микропорке, в Москве тогда не было, эта мода пришла позже, и то – только на сапоги. - А потом он куда, не заметила? - Говорю же, слышу: идешь, я и пошла суп греть. - Теть Шур, а он высокий, толстый или какой? - Средний. - В руках листки были? - Не помню… - Ты б узнала, если увидела? - Ин, да ты чего, он – уж, дед старый, лет сколько прошло! Митька не вернулся, я – домой, наверно, рукопись в портфель положила, не в руках же нести. Вряд ли, книжку-найденыша на лавочке оставила. Вдруг, дождь пойдет? Раз я долго шла, хозяин книжки мог на лестнице догнать. Вернулся, в школу сунулся, нянечка сказала: домой пошла, листки забрала. Окно раздевалки на ту сторону выходит, могла видеть. Он признался, что книгу забыл, я и отдала. А у школы ждал кого? Кроме нас с Митькой, на той лавочке редко кто сиживал. Чудной мужик – хозяин книги и есть, или прохожий? Непростой - джинсы, кроссовки, бейсболка, не иначе, по заграницам ездил. Может, в гости к кому в нашем подъезде зашел?