Страсти по графу де... ч.3. Судьбы мистические звуки

Отставив чемодан в сторону, Инна Павловна освободила почтовый ящик от груза скопившихся рекламных листовок, назойливо торчащих из металлического зева. Узкий казенный конверт с синим штемпелем УГГУ (Уральский государственный горный университет) попался в самом низу. Профессор Любавин Дмитрий Сергеевич исключен из списков преподавательского состава Уральского горного института в связи со смертью, последовавшей в результате тяжелой болезни… приказ от 29 июня 1918 года! Ну, пока свидетельство о смерти получили, пока приказ издали, вот, и верь после этого архивам. Получается, СВ-шники предполагаемую операцию назначили не на июль, когда с охраной попроще было бы, потому что на конец июня ориентировались... и на присутствие в доме Нестерова не рассчитывали, вот, и отправили его, вместе с попавшимся под руку Володей. Выходит, знали, что та комната в гостинице свободна, свались попаданцы на голову кому бы то ни было, заварухи не оберешься… Девушки нарисовались в гостиничном дворе полгода спустя… портал на улице Volta действует периодически?.. Что это я туплю, а интегратор? Набирают время и место действия… а, как же тогда Атос со товарищи? Кнопочку в охотничьем домике нажал, и прямым ходом в беловскую квартиру… похоже, у хитрой машинки существует немало разнообразных опций… хм, наука прямо чудеса творит… Да… здравствуй, Катя… я едва в квартиру войти успела… так срочно? Давай, завтра вечером?.. что случилось-то?.. Ну, покажи… Посетительница ввалилась через полчаса, с порога протянув несколько распечатанных листов, подождала, пока хозяйка проглядит, и, энергично сдув челку со лба, вкрадчиво осведомилась: - Как тебе? - Замечательно. - Вот! - Ты это к чему? - Не опознала отрывок из своей книги? - Узнала… Рерайтинг произведен великолепно: с тонким чувством уместности употребляемых выражений, языком самого Мэтра - как в его лучших сочинениях, по макушку заряжающих невероятной энергетикой, разноцветным фонтаном бьющей с каждой страницы, с непревзойденной легкостью, изяществом, юмором и страстью. Маленький шедевр, с полным эффектом присутствия, позволяет заглянуть в коварный, временами грозный, феерически фэнтезийный, но удивительно реальный мир прошлого, с его любовью, ненавистью и незаметной границей между жизнью и смертью. Литература с большой буквы! Описание развернувшейся на охоте драмы воспроизведено почти буквально, но объем переделанной главы, послужившей увертюрой к книге о попаданцах - ощутимо больше. Все мысли доведены до логического конца, а сжатые, местами лапидарные разъяснения действий персонажей заменены выполненными более иллюстративно и колоритно. Инна Павловна медленно опустилась на диван. Довольная произведенным эффектом, не дожидаясь приглашения, одноклассница плюхнулась рядом, вопрошающе заглядывая в глаза: - Договорились? - О чем? - Пишем дальше, как соавторы. Ты двигаешь сюжет, а я претворяю его в роман. Торжественно обещаю полное сомыслие! - А… э… - Инка, ты же понимаешь, не справиться тебе одной. Где ты, а где написание книг? Писать уметь надо! А я, ты знаешь, МОГУ! На филфаке веников не вяжут, а если вяжут, то фирменные! Куда ты со своим ковровым инженерным? Будешь выдавать подстрочник, контролируя соответствие эпохе и прочему, а я доводить до нужной кондиции. Вспомни Маке! - Не боишься, как Огюст, в суд подам? - Твоя фамилия будет стоять первой. Для начала – на выкладке в интернете, потом – на обложке. Уверяю тебя, наше издательство роман с руками оторвет! Инна Павловна перебрала прочитанные листки. Шевретта разослала мой опус больше десяти лет назад, откуда Кэтти знает, что продолжаю писать? Митька не стал бы откровенничать… - Катя, я сейчас далека от написания романов, работы много. Глазки сощурила, губки подобрала, кулачок сжала, ближе придвинулась, пытать, что ль, будет? - Ин, давай по-хорошему! - В каком смысле? - Пишем эту книгу, - произнесла почти по слогам, втолковывая, как недоумку, - ВМЕСТЕ! - Да с чего ты взяла, что я, вообще, что-то пишу? Я и не знала, что Катька так улыбаться умеет. Как матерый мытарь в застенке! - Да, уж, знаю! - Откуда? - Места знать надо! Интересно, какие? Катрин наябедничала, что я у Митька время отнимаю? - Катя, тотальная занятость в режиме 24 на 7. После рабочего дня, забывшись, могу позвонить по калькулятору. - Время будет, тебе в этом году на пенсию. - Проживешь на нее, как же. - Будешь по-прежнему вкалывать, как ломовая лошадь? - Так и буду. - Ин, ты - на словах, хотя бы, по телефону, или я к тебе заходить буду? Вот, балда, прет, как танк. Знала бы, о чем говорит. - Да что ты так к этому сюжету привязалась? У тебя фанфиков – один другого краше! - То совсем другое. - Это пуркуа? - А сама не понимаешь? - Пока нет. - Такого ни у кого еще не было. - Да ладно! В прошлое попадали, с мушкетерами водились, с самим Луи Справедливым знались, и не только, такие сногсшибательные кроссоверы выкладывают, туши свет. - Вот, именно! Только за голову держишься - хрень какая-то, все с разных форумов списано, или друг у друга, ничего оригинального. А у тебя: Миледи – из будущего, графушка – пальчики оближешь! Интрига завернута – футы-ну-ты, авантюрная изюминка присутствует, но все по полочкам, ничего лишнего. Персонажей многовато, но к месту пристроить можно. - Пристраивай, мне, что за дело? - Это ты мне сюжет подарила? - Еще чего! С Кэтти станется написать - на дюманских форумах наводящие вопросы задает и в беседы на неохваченные темы втягивает, а потом фанфики, с присвоенными чужими мыслями, как пирожки печет, без зазрения совести сообщая, что вдохновилась, воодушевляясь. Пошла в баню! - Значит, пишем вместе? Опять двадцать пять, вцепилась, как клещ! - Не могу понять: сюжет, как сюжет. Ладно, попаданки в тренде - читатели клюют, фикрайтеры ваяют, но «Трех мушкетеров» до косточек обсосали. Возьми, к примеру, Монте-Кристо, а то по Марго или Бюсси всего навалом. - Он мне не нравится. - Бюсси или Дантес? - Жан Марэ. - Чем же? - Голубой! А Депардье с Авиловым графа не реабилитируют? Маразм крепчал, деревья гнулись... - Пройдись по малоохваченным произведениям, у Мэтра столько всего! Пиши – не стесняйся, на всю жизнь хватит. - Не хочу! Мушкетеры - наше все! - Спустя двадцать лет они еще лучше. Да и в «Виконте» очень ничего! - Возраст не тот, старость – не радость. - Ладно, Кать, они там нам ровесники. - Вот! - И чего? Раз до пенсии дожили, завернуться в простыню и медленно – чтоб лишней паники не создавать – на кладбище ползти? - Еще успеем, пока хочется чего-то… - Толи любви, толи севрюги копченой? - Тьфу, Инка! Ты - как поручик Ржевский, надо же так все опошлить! Не ожидала, добро б еще от кого. Любовь - по молодости красиво, в «Виконте» ничего такого. Старые уже, полинялые, только и могут, интриги затевать да молодежи жить мешать. - Кать, а у тебя дома все хорошо? - Лучше не бывает. Вроде, убедительно сказано, чего тогда неймется? Муженек - барин еще тот, но в адеквате, до золотой свадьбы дожить не грех. В каждом домике - свои гномики, а тут тихо-спокойно. Гиперкризис пенсионного возраста? Надо ж, как колбасит по периметру! - Понимаешь, в чем вся соль, - экспрессивно произнесла одноклассница, - они не просто молодые: мушкетеры, попаданка, и все-все-все, пожилыми и не пахнет, Ришелье – и тому едва сороковник, какие это годы… и это еще не главное… а, вот так, вот, взять, да шагнуть туда, где до Революции - полтора века, и потом быстро устаканится… не просто выпасть во французское средневековье, чтоб угодить в обслугу, а занять подобающее положение благодаря современным познаниям, опыту, чутью человека будущего, историческим сведениям… - Поиграть в господа бога? В провидца? Пророка, оракула, экстрасенса? Подрабатывать шаманом? С бубном в руке! Предсказывать будущее? - Зачем такие крайности? Просто компетентного человека! - Осведомленность и подготовленность Анне не сильно помогли. - Дура потому что! Читала же, насколько палач опасен, куда на рожон лезть, подальше от кюре держаться, и вся недолга. Не могла до Берри добраться, недотыкомка! Балда Ивановна! Если б я по молодости лет там оказалась, подготовленная, хорошенькая, фертильная, с подходящими документами и прочим, я бы свою жизнь, как та Анька, не профукала! Не случись развала Союза, был бы ее муж профессором международного класса со всеми вытекающими, а не прозябал в нашем, ставшем заштатным НИИ… без своего папы-директора с горем пополам, защитился, до заслуженного отдыха доживает … - Годы у нас ушли, лучшие наши годы! На выживание, на сведение концов с концами! - У тебя неплохо получилось. Печатаешься, за границу ездишь, выглядишь – дай бог каждой. - Толку-то с того! Ага, ждешь принца на белом коне, а приходит почтальон и приносит пенсию. - Жизнь - она такая, проходит быстро, но мимо тебя - лишь в тот момент, пока твои беспокойства по этому поводу берут верх. - Проходят разве годы? Жизнь летит, Порой не успеваешь оглянуться… И, кажется, вот двери распахнутся, А там — ни бед, ни горя, ни обид… Когда-то ж это было… Но когда Смогло все это в память превратиться? Листая за страницею страницу, Вдруг понимаешь, что не молода… Жизнь сединой окрасила виски. Уже не мамой — бабушкой зовешься. И, лишь порой, случайно встрепенешься, Услышав за спиною «Де-во-чки!..» И, оборачиваясь с радостью назад, Наивно ищешь дорогие лица За этой странной временнОй границей… А видишь лишь печальные глаза… Безжалостное время не щадит Ни женщин, ни мужчин. Ему нет дела Ни до души твоей, и ни до тела… Оно бежит… Бежит… Бежит… Бежит… - Чьи стихи? - Одной дамы, ты не знаешь… - Катя, у тебя - кризис возраста! Прямо по Жванецкому. - О себе я могу сказать твёрдо: в молодые годы я не буду жить в Париже. Я наверняка не буду руководить большим симфоническим оркестром радио и телевидения. И фильм не поставлю. И не получу ничего в Каннах. Времени уже не хватит... Не успею. Я не возьму семь метров в длину ... Просто не возьму. И в этом особняке на набережной я уже никогда не появлюсь. Я ещё могу появиться возле него. Напротив него. Но в нём?! Даже простой крейсер под моим командованием не войдёт в нейтральные воды... И из наших не выйдет. И за мои полотна не будут платить бешеные деньги. И от моих реплик не грохнет цирк и не прослезится зал… Собирается весь монолог долдонить? А то я сама лейтмотив не помню: «Уже нет времени!» - Ну, умеет сказать Михал Михалыч, и что с того? - Жизнь одна! Наша, моя, твоя! Одна! Ин, давай напишем эту книгу. Вместе – ты и я. - Э… - Напишем! Проживем жизнь вместе с ее героями, за них, вместо них! И опубликуем! Это будет… Глазами-то как сверкает! Будто лет двадцать скинула… - Катька, ты в своем уме? Или в Мэри Эннином? - Разве тебе не хочется написать, за что не стыдно, когда тебя не будет? Не плюнуть в Вечность, а создать - из ряда вон, какого - ни у кого? - Хочешь войти в Пантеон классиков фикрайтерства? - Хоть бы и так! Не случись клятой Перестройки… Эк, ее клинит! История не имеет сослагательного наклонения! - Стала бы членом Союза писателей? - Как знать! Но была б совсем другая старость! - Знаешь, Мих-Мих новое опубликовал: «С той жизнью мы на равных. И кто, кого, когда имел... Сейчас смотрю, пишу, перемещаюсь, но не лезу в жизнь. Поглаживаю по головке тех идиотов, кричащих моим голосом: — Я не хочу быть стариком! — Т-с-с... Успокойся. И не надо.» Не надо, Кать! Какие наши с тобой годы! Мы еще столько успеть можем! - Так, пишем вместе? - Я-то тебе зачем? - У меня… я пробовала… не получается… - А что именно? - Все ерунда какая-то выходит, как не мотивирую, везде клин. Как Станиславский – не верю! Миледька из будущего, по идее, должна в Армантьер вляпаться. Планида у нее такая, голову потерять. А как ее привести на берег Лиса, я себе весь мозг вынесла. Она же в курсе, что дальше будет, последняя идиотка в историю с Бэком не ввяжется и Констанцию трогать не будет. За что тогда ее мушкетеры приговорят? - То есть, Канон ты менять не хочешь? - Весь смысл в том! Что у тебя дальше? - Говорю, ничего. - На Элку рассчитываешь? А зря: она - фея с топором по отношению к дилетантам. Бесят они ее –до звона в ушах, а возится с ними – для ощущения собственного превосходства. Кто из неофитов своего места не знает – огребет по полной. И сестра ее по твоей милости без работы осталась – это ж ты разнесла, что заезжий немец Эстель на плагиате поймал. - Я обо всем позже узнала, когда Катрин на работу приняли. - Элка так не думала, вот, и показала тебе кузькину мать. - Когда всем мою писанину разослала, типа, читайте и плюйтесь? - А толку над новичком потешаться? Все с чего-то начинали, фикрайтером ни один не родился, а стукачам палки в колеса понавставлять, чтоб руки и последние мозги отшибло – милое дело. - Это как? - Сама ты с книгой не справишься - не на рассказик замахнулась, за твоим словесным мусором пока в сюжет въедешь – запаришься, через главу нарратив из серии: на улице шел дождь и рота красноармейцев. Все - больше в стиле реляции. Телеграфистка хренова! - И что? - Раз тебя послали, будешь себе еще ментора искать, а то книгу завалишь. Элка и предупредила: встрянешь с тобой в переписку – в покое не оставишь, всю душу вымотаешь. Потому мне от ворот поворот прилюдно и дали - чтоб отвязалась раз и навсегда - со ссылкой на занятость, не посылать же в пешее эротическое прямо на сайте. Гадость какая! Но элкина обожэ отказалась общаться еще до истории плагиатом. Шевретта опасалась, что из-за ее перемен настроения писать перестану, на кого еще переключившись? Дрессировать некого будет? Фу! - Понимаешь теперь, почему я помощь предлагаю? Кто, кроме меня? От злобных коммов уберегу, у меня, где сядешь, там и слезешь. Одну тебя так уделают – мало не покажется. Элка приятельниц мобилизует, всю выкладку пакостить будут. - Спасибо тебе, конечно, но продолжать мне пока особо нечего, и мыслей никаких. Глаза сощурила - не верит. Вот, скажешь человеку чистую правду… - Ин, ты без мужа - всю жизнь! Митьку упустила – не вернешь, ты против Катрин – ноль без палочки. В заграницах никто не клюнул, что ты о любви написать можешь? - Я еще не запамятовала, как это делается. И вообще: Мы сразу правду обнаружим, едва лишь зорко поглядим: в семье мужик сегодня нужен, однако не необходим. - Ты Губерманом не прикрывайся! - Не все тебе классиков цитировать. Я тоже, как видишь - МОГУ! Кого еще вспомнить? - Не помнишь, кому Горький сказал: «Усмешка - холодна и суха, это - усмешка старой девы»? - Мне до Замятина, как до звезд! Горький еще заявил: «Вещь отчаянно плохая». А была б моя книга такой дрянной, ты сейчас меня не доставала! - Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Кэтти, как заправский фокусник, извлекла из недр сумки видавшую виды общую тетрадку в коричневом коленкоре и помахала перед носом оторопевшей одноклассницы: - Дневник за восьмой класс, на даче нашла! Читай! Только из моих рук, знаю я тебя! Незнакомый дядька, в джинсах и заграничной кепке, догнал у нашей двери… это его тетя Шура видела выходящим из подъезда?.. назвал по имени… книга его, на лавочке забыл… знал, как меня зовут.. несет в издательство, аванс получить… книга не дописана?.. а что он у школы делал?.. дядька - то есть, не старый, мужиком не обозван – надо думать, выглядел прилично, чтобы на автора тянуть… Рукопись отдала… спросила: как же теперь Миледи из будущего? Граф же на другой женился. Она домой обратно вернется? … вот, чего Катька на хвосте стоит - на дневник наткнулась, решила: я чужой сюжет позаимствовала, и требует поделиться. Класс, просто класс! - А зачем ты за мной в глазок подглядывала? - Случайно вышло! В квартире напротив Яшка Фельтон жил, после восьмого класса между ним с Катькой, как кошка черная пробежала… в английскую школу перевелся… где встретятся – друг друга в упор не видят… - Ты хотела посмотреть, есть кто на площадке, прежде чем из квартиры выйти? - Ну, да! - Что вы так шифровались? - Тебе какое дело? - Кать, ты сама начала, признавайся. - Яшкина мать нас не одобрямс! - А вы, все равно, по-тихому… - Ничего такого, поцеловались разок. - Таки разок? - Ну, пару раз! А в тот день вовсе встречаться запретила! - Что так? - Маразматичка потому что! Сатрапка! Мымра полоротая! Самодура! Сволота! Подлюка! Гадюка семибатюшная! В черепушке одна извилина, и та - прямая! Как ее до сих пор разбирает. Быстро с классики на совковый сленг съехала. - Представляешь, она мне: ославлю, как ту шалаву из второго подъезда! - Ничего себе! - Ну! Велела к ее сыну и близко не подходить. Мать твоя, говорит, отца приворожила, Тольке жизнь загубить не дам! - Приворожила? - Еще чего! Мама в комиссионном работала! Бабушка - сначала в Мосторге, а потом - в ГУМе! Одевались не то, что некоторые. Такие колхозницы ходили, усраться и не жить! Фи, как грубо! Хороший товар не всем доставался, а избранным да торгашам, по Райкину: дефицит - великий двигатель общественных специфических отношений, товаровед и завскладом – уважаемые люди, ни у кого нет - у них есть! - Поэтому вы с Яшкой разбежались? - А то! Я как вспомню, как она мимо бабок у подъезда проскакивала, волосы дыбом! А вслед -всяко разно! Надо же ей было с таким треплом связаться - всем разболтал, что девку испортил! Ну, и сама виновата - в пятнадцать лет трусы не снимают. Люби, сколько влезет, а юбку задирать не позволяй. Тоже мне, скороспелка! - Да, не позавидуешь! - Вот, и пришлось… Похоже, Кэтти до сих пор жалеет, что с Фельтоном не сложилось. Да, чужая семейная жизнь – потемки… - Ты от Яшки вышла, как дядька ушел? - Не сразу, ты с ключом перед дверью стояла, потом кто-то сверху спустился, а то б успела удрать до яшкиной мамаши, принес черт среди дня домой! Дура, индюшка, тетеха, скудоумка петая! - Понятно. Дай, еще раз дневник прочту. В этот раз тетрадку в руки дала, на воспоминания отвлеклась?.. Дядькино лицо не описывает… не разглядела толком в глазок? Ха-ха, милядька дефективная… на редкость образное выражение, ничего не скажешь. Где-то слышала… давно… страницу перевернуть не дала, там что-то личное?.. - Так что, по рукам? А что еще было? - Да не помню я, лет сколько прошло. - Ты, и не помнишь? Не смеши мои ботинки! - Вот, те крест на пузе! - Не богохульствуй! Накажут! - Никак тоже в верующие подалась? - Не подалась, а лучше не поминать всуе! - Грех, что ли? - Ну! - Катя, ты себя сейчас слышишь? Чужую придумку вымогать – не грех ли? - Только не говори, что сама не стибрила у того дядьки, может, отсебятины какой понавставляла, а идея, изначально - не твоя! - Я, действительно, ничего не помню! - Допустим, верю, лет прошло немало, значит, в подкорке сидит, может, еще что выплывет. - А если автор объявится? - Через сорок лет? Дядька, поди, давно на том свете. Книга нигде и не выходила – я проверяла, с авторскими правами не припрут. - Кать, отстань! - Шестьдесят процентов! - Чего? - Семьдесят! Больше не могу, в издательстве отстегнуть придется, ты, что ль, будешь заниматься? Такие шакалы сидят, один другого хлеще! Дать поворот на сто восемьдесят? Или по-русски: салом по мусалам, чтоб проняло? Инна Павловна раскрыла рот, чтобы высказать претендентке в соавторы, что думает, но раздался звонок, и ванькин голос заверещал нечленораздельное. Кэтти прислушивалась с интересом, пришлось отвечать нейтрально: - Не поняла… Что ты вспомнил?.. Какой пылесос?.. Я сейчас буду… Хорошо… Ванька вспомнил о первом пребывании в прошлом, и как с сестрой вернулись домой! - Так ты согласна? - Нет. - Право твое! Только попробуй что выложить, мало не покажется! На весь свет ославлю! У меня доказательства есть! Инна Павловна молча распахнула входную дверь. Вымогательница с видом оскорбленной в лучших чувствах проплыла мимо. С ума сойти, в истории книгой только шантажа не хватало, действительно, будьте-нате!