Часть 1
*** Мы прекращаемся. В каплях дождя набат. В горле песок, перемешанный со стеклом. Наш надзиратель поставил нам шах и мат: Стену безмолвия здесь не пробить и лбом. Это как карцер, хоть, право, мы не в тюрьме. Просто сравнение кстати. Нельзя точней. Нам предпочтительней душу излить в письме, Чем говорить. Мы молчим уже много дней. Это так странно... Нам словно зашили рты, Вырвали сердце, соломой забив дыру... Раньше казалось: не свидимся я и ты, Я в тот же вечер немедленно и умру. И ничего. Мы то вместе, то снова врозь. Наши беседы отрывочны и сухи. Да, мы старались, но, видимо, не срослось. Бездарное в целом едва ли спасут штрихи. Наш строгий тюремщик - напыщенный старый хам. Как призрака цепи, грохочут его ключи. Он бродит вдоль камер причастных ко всем грехам И каждому снова и снова твердит: "Молчи!" А дальше и вовсе бормочет какой-то вздор. Дождь азбукой Морзе. Ему-то легко стучать... А каждый из нас - незаконченный разговор, Потому что нам внутренний сторож велел молчать. Кто бы нам объяснил! На слова был тюремщик скуп. Мы молчали из страха в своих одиночных норах, Ни единого слова с обветренных сжатых губ Не сорвалось. Мы молчали в беде и в ссорах... А ведь суть на поверхности. Вот же! Обнажена! И не нужно зубами распутывать сто узлов. Слышишь? В каждом из нас спит особая тишина. Та, в которой и ныне, и присно не нужно слов. Мы расстанемся тихо, тюремщик кивнет во след. Дождь уныл и печален, ему-то всю жизнь стучать... Покидая наш карцер, давай-ка дадим обет, Что разыщем однажды, с кем нам суждено молчать. С кем молчанье ясней и дороже любых речей, С кем не нужно миндальничать и полыхать задором. Чтоб навеки забыть, как под грохот своих ключей Надзиратель обходит тюремные коридоры. 2015
