О ложках, страсти и смирении

— Почему мы должны мыть эти ложки? — Потому что так сказала Катара, горячий парень. — Пффу! Это же... несправедливо. Я — принц народа огня! Никто не смеет указывать мне, что делать! Сокка, она твоя сестра, ты должен поговорить с ней. — Ух ты, кто тут у нас мастер по разговорам с сестрами! Давай, хватит возмущаться, ваше высочество, вытирай. Сокка швыряет ему полотенце, и Зуко дуется. На «ваше высочество», на это повелительное «вытирай», на намек по поводу Азулы (между прочим, он может ее урезонить! да! просто... не может). Но больше всего он дуется на Катару, которая заставила их, двоих лучших воинов мира, мыть посуду. Просто немыслимо, как такое пришло ей в голову! Чтобы наследный принц, будущий Хозяин Огня, потомок великого Аватара Року после обеда драил и вытирал ложки... — Насухо! — напоминает Сокка. Насухо, да, вот именно. Подумать только, какой позор. *** — Напомни, зачем я на это согласился? — Потому что ты хотел быть полезен команде Аватара, горячий парень? — Но я имел в виду... не знаю... остановить кровопролитную войну, свергнуть жестокое правительство и водворить мир во всем мире... Я не буду готовить обед! Сокка рубит тесаком капусту: на две половины — один кочан. Зуко достает яйца утконоса и взвешивает их в руках. — Тебе не кажется, что блюдо получается... странным? — спрашивает он. Сокка еще раз замахивается на капусту, активно работая плечевым поясом. Бицепсы напрягаются под гладкой потной кожей. Выглядит красиво и немного угрожающе для капусты. — Мы должны постараться. Нужно помочь Катаре, горячий парень, она столько делает для нас... — он рубит половинку капусты еще надвое, вытирает лоб предплечьем и уже не столь пафосно добавляет: — И потом... если все пройдет плохо — может, она наконец отстанет?.. Ну-ка тащи эту штуку сюда. Зуко протягивает ему огромное пятнистое яйцо утконоса. Сокка берет его в свои мужественные ладони, и у принца страстно сжимается сердце. Он смотрит на эти мускулистые загорелые руки, которые бережно выкладывают яйцо в котел, смотрит, смотрит, и пламя под казаном начинает подниматься. — Эй, ты чего, убавь огня, — удивляется Сокка. Пламя медленно нарастает. — Эй! — предупреждает Сокка. Огонь вдруг вспыхивает, как факел, язык пламени вытягивается в струну, взметается ввысь и выстреливает, как баллиста, отправляя в полет казан с яйцом утконоса. — Ой, — говорит Зуко. Казан плюхается наземь, окатывая их водой и вязкой теплой желто-белой жижей. — Молодец, горячий парень, — с упреком вздыхает Сокка и отряхивается. — Теперь Катаре нужно это стирать. *** — Ты уверен, что именно моя семья — источник мировой тирании? — Заткнись и стирай, мы влипли из-за тебя. Зуко становится на колени, со вздохом опускает камзол в волны реки и начинает полоскать. Вязкая жижа никак не хочет отмываться. У Сокки, судя по всему, та же беда: он постоянно ерзает, шумно дышит, пыхтит и фыркает. Он полуобнажен, и его смуглый торс блестит от брызг. Мускулы призывно играют. Шаровары чуть приспущены, и из-под пояса виднеется соблазнительная дорожка волосков, поднимающаяся до пупка. — Это ты воду кипятишь? — подозрительно оглядывается на него Сокка. — Кто? Я? — растерянно отзывается Зуко. Бессовестный камзол выскальзывает из рук, течение мягко подхватывает его и увлекает по волнам — далеко-далеко, вниз от истока к развилке. Красиво плывет. — Чтоб его! — восклицает принц и бросается в погоню. Сокка из дружеских побуждений бросается за ним. Они достигают цели в два счета, заарканивают сбежавший камзол. Зуко держит его одной рукой, второй — гребет, Сокка гребет двумя руками. Размах у него широкий, спина — мускулистая, с четко проступающей трапецией... — Ты иди, я... побуду здесь, — говорит Зуко у берега. Выйти из воды он не может: мокрые шаровары предательски облепили бедра, и теперь видно то, чего видно быть не должно. — Да? — с подозрением спрашивает Сокка. — Ладно. Если так, то я тоже тут посижу. Стирать сидя в речке удобней, правда? — Правда. Некоторое время они молча стирают. — Слушай, — говорит Сокка. — Можно вопрос? — Лучше не надо, — печально отвечает принц. Сокка молча опускает ему руку между ног, и Зуко чувствует сильную теплую ладонь на своем члене. А потом происходит чудо: Сокка берет его за руку, кладет себе на бедра, и Зуко ощущает под пальцами напряженный член. — О-о-о?.. — непонимающе говорит принц. Сокка не отвечает: развязывает пояс на его шароварах, начинает медленно ласкать головку, сочащуюся смазкой, чувствительную уздечку, проступившую на стволе вену. Зуко широко расставляет ноги и с наслаждением откидывается на спину, закрывая глаза. — Эй! — Сокка возмущенно сжимает член у основания. — Ты тут один, что ли? Зуко послушно начинает работать рукой. Все происходит очень быстро, они оба уже возбуждены и почти дошли до пика, Зуко выдерживает всего пару минут, а потом со стоном и криком выгибается и падает в реку. Рядом с ним без сил падает Сокка. — Скажи честно, — спустя несколько долгих минут говорит принц. — Катара нас двоих отправляла на все эти дурацкие задания? Сокка устало хлопает его по голому бедру: — Только тебя, горячий парень, всегда только тебя. Я просто за компанию. Зуко нежно вздыхает. — Пойдем, — Сокка снова хлопает его — теперь сильней. — Как бы там ни было, у нас остается стирка. А завтра шитье. Готовьтесь, ваше высочество. Я научу тебя вставлять нитку в отверстие. Зуко в предвкушении закусывает губу.