you're hot and you're cold

Ледяной холод Снежной заставлял ее соски твердеть, даже с Пиро энергией вокруг нее, которая, вероятно, должна была остановить ее от замерзания до смерти. Когда ее заставили встать на колени на холодный камень во дворе ледяного дворца . Она попыталась вырваться из веревки на запястьях, но это только заработало ей пинок в спину от одного из охранников Фатуи, стоявшего позади нее. “Так что же это такое? - спросила она, демонстрируя уверенность, которой не чувствовала. Со связанными руками, с отнятым мечом, стоя голой на коленях перед Предвестником и с Архонтом за спиной, какие у нее шансы? - Что-то вроде цирка? Синьора посмотрела на нее сверху вниз оценивающим взглядом, словно она была особенно интересным жучком на ботинке. - Полагаю, это можно назвать одним из них, - сказала она. - Мы определенно собираемся устроить шоу. Я просто надеюсь, что ты хорошо сыграешь свою роль. Затем она подняла руку, стражники фатуи схватили Люмин и потащили ее к костру посреди площади, где посреди груды ветвей был установлен шест. Люмин узнала сцену из другого мира, где женщин клеймили как ведьм за то, что они были слишком умными или слишком громкими, и сжигали их перед толпой. Точно так же, как она собиралась сгореть, когда на нее смотрела, казалось, половина Снежной, не говоря уже о самой Царице. - Я действительно должна быть голой для этого? - спросила она, ее мозг быстро работал, чтобы найти выход из этого, но ничего не приходило, кроме как выиграть время. И вообще, для чего было покупать время? Даже если ей каким - то образом удастся склонить синьору на свою сторону, ей придется убеждать вовсе не ее, но царица была далеко на своем троне, и Люмин не думала, что услышит ее слова за шумом толпы. - Нет, не для сожжения, - сказала синьора, лениво, как хищник, кружащий вокруг пойманной добычи. - Но для другой части тебе придется быть голой. Прежде чем Люмин успела спросить о другом, Синьора наклонилась слишком близко и грубо схватила ее за подбородок, заставляя поднять лицо. - Посмотри на меня, - прошептала синьора, а затем грубо поцеловала Люмину, ее зубы впились в плоть Люмины так сильно, что выступила кровь. Люмин боролась, но веревки, привязывавшие ее к столбу, держали крепко. - Будь хорошей девочкой, - прошептала синьора ей на ухо, - и, может быть, не сгоришь. Но разве это не было бы таким зрелищем, если бы вы это сделали? Руки синьоры блуждали по ее телу, пощипывая соски так, что Люмин задрожала от чего-то, что не было полностью болью. Она вздрогнула, когда рука синьоры скользнула между ее ног, пальцы женщины безжалостно терлись о ее клитор, заставляя ее бедра дрожать и давить на веревки, крепко стягивающие лодыжки. Люмин склонила голову, стиснув зубы, чтобы не закричать - или, что еще хуже, не застонать от этого ощущения. Синьора фыркнула, а затем ее пальцы ущипнули Люмин, заставив ее вскрикнуть, несмотря на все ее попытки. - Посмотри на меня, - твердо сказала она. Люмина опустила голову и сильно прикусила губы, когда синьора втолкнула в нее два пальца, боль жгла ее изнутри. - Я сказала, посмотри на меня,- прошипела синьора, ее свободная рука снова потянулась к подбородку Люмины, ногти впились в подбородок чужеземца. - Пошла ты, - сказала Люмина, глядя синьоре в глаза, но ее голос дрожал при этих словах. Синьора улыбнулась ей в ответ, но в этом жесте не было доброты. - Я думаю, у тебя все наоборот, дорогая, - сказала синьора, продолжая трахать Люмин пальцами. Люмин хотела, чтобы это было больно - она не хотела, чтобы ее нарушение было приятным , но она не могла помочь чувству, растущему между ее ног. Она все еще изо всех сил старалась, чтобы ее стоны не разнеслись эхом по площади, когда смотрела в эти ледяные глаза. Улыбка синьоры стала шире, и как раз в тот момент, когда глаза Люмины закрылись, готовясь к волне удовольствия, она отдернула руку. Люмин не смогла сдержать тихий звук разочарования, ее захлестнул стыд. - Не так быстро, девочка, - сказала синьора, и Люмина ощетинилась, услышав адрес. - Я на много столетий старше тебя, - прошипела она, только чтобы вызвать смех у Предвестника. - О боже. Я бы определенно не была так уверена в этом. - Руки синьоры снова прошлись по телу, от живота вверх к груди, оставляя на коже Люмин холодный лед. Большой палец синьоры потерся о твердый сосок Люмины, а когда она отдернула руку, на ее груди образовалась снежинка. Она дрожала от холода, отчаянно желая, чтобы тепло достигло ее и растопило магию синьоры из ее тела. И в то же время ей отчаянно хотелось, чтобы руки синьоры вернулись к ней между ног, снова доведя ее до грани наслаждения. Синьора наклонилась и сомкнула губы на груди Люмины, растопив лед своим теплым ртом вместо магии. Люмина снова прикусила губы, чтобы заглушить стон, ее половые органы на секунду стали влажнее, снова жаждя пальцев синьоры. Она почти забыла о толпе - она не могла разобрать ни одного из их криков и не говорила достаточно по-снежнянски, чтобы понять, во всяком случае. Она произнесла несколько слов, благодаря… Ее тело напряглось, когда она задалась вопросом, где Чайлд, был ли он снова на миссии в другой стране, или, возможно, стоял в толпе, не в силах пойти против своего Архонта, чтобы остановить это… Но захочет ли он вообще остановить это, даже если будет здесь? Или он просто будет смотреть, как синьора грубо трахает ее пальцами и языком для удовольствия их Архонта? Скарамучча, конечно, поймет, этот полный придурок - ей показалось, что она видит его шляпу на балконе слева от "Царицы", наклонившуюся вперед, когда он наблюдал за ними сверху. Мог ли Чайлд быть там вместе с ним и другими Предвестниками? У нее не было много времени, чтобы задуматься об этом, прежде чем рука синьоры вернулась между ее ног, странно теплая, несмотря на ледяную магию, которую она оставляла за собой. Пальцы женщины снова скользнули внутрь Люмин, большой палец синьоры потирал ее клитор, пока она умело трахал ее, заставляя ее дрожать и жаждать большего. Нескольких пальцев было далеко не достаточно - после всего, что они сделали с Чайлдом, она жаждала наполниться, возможно, взять всю руку синьоры внутрь, или… Как раз в тот момент, когда она была готова споткнуться о край, синьора снова отдернула руку, заставив Люмину всхлипнуть. “О, тебе это не понравилось, да? Синьора покачала головой. - Тогда попроси меня об этом. Умоляй. Она этого не сделает. Она этого несделает. Даже когда ее бедра дрожали и она жаждала удовольствия, она отказывалась просить Предвестника о чем-либо. Даже когда руки синьоры дразнили ее соски и скользили по бедрам, так дразняще близко к тому месту, где их хотела Люмина, она продолжала сжимать губы и отказывалась умолять. “Упрямая, - пробормотала синьора и снова схватила Люмину за подбородок, но на этот раз она не заставила Люмину посмотреть ей в глаза - нет, она задрала подбородок еще выше, к трону Царицы. - Если ты не хочешь умолять меня, тогда умоляй ее. Отрекись от своих друзей, Архонтов без их истинной силы. Может быть, тогда она пощадит тебя. Люмин задрожала, слезы застилали ее глаза, когда она посмотрела на ледяной трон. Женщина, сидевшая на нем, была достаточно далеко, чтобы Люмин не могла разглядеть ее лица, но каким-то образом она все еще чувствовала на себе пристальный взгляд Архонта, оценивающего ее ценность. Ей показалось, что она поняла, что они ищут. Умолять синьору было бы признаком слабости, но умолять архонта-признак послушания, признак покорности. Рука синьоры снова вернулась к ее клитору, опасно приблизив ее к дрожащему оргазму, но ей снова и снова отказывали. Люмина закрыла глаза от слез и попыталась думать о Чайлде, но образ этого трона был выжжен в ее веках, преследуя ее даже с закрытыми глазами. Синьора снова ущипнула ее, боль пронзила ее тело. - Открой глаза, - напомнила синьора. - Посмотри на нее. Холод заставил ее онеметь почти везде, кроме ее влагалища, отчаянно пульсирующего в ожидании освобождения. И все же она открыла глаза и снова посмотрела на трон. -Пожалуйста, - всхлипнула она, и ее голос разнесся по площади сильнее, чем она ожидала. ”Пожалуйста. Она не видела выражения лица Архонта - это был кивок, или она была слишком далеко, чтобы сказать? - Какой позор, - прошептала синьора ей на ухо, ее теплое дыхание щекотало Люмин, когда она всхлипывала, отчаянно желая освобождения. ”Мне бы так хотелось увидеть, как ты сгоришь. А потом ее пальцы снова сжались внутри Люмина, и Люмин кончила с криком, её стенки сжались вокруг ловких пальцев .