Долгожданная эфтаназия

      Многие представляют себе день смерти пасмурным, может даже с дождями. Но нет, этот день не сильно отличался от других.       Летнее солнце щекотало вечно дрожащие листья лип и слепило глаза. Дмитрий сквозь шумящую толпу таких же школьников как и он сам пробирался к выходу, вечно поправляя непослушные темно-каштановые вьющиеся локоны, так и норовящиеся перекрыть видимость нежно-голубым глазам, в которых, по неосторожности можно было утонуть. Его выцвевшая мятая серо-синяя рубашка, скрывавшая синяки чуть ли не всех цветов радуги, давно требовала замены, а из кармана джинс предательски выглядывала худая пaчка сигарет.       Наконец, потратив немало усилий, преодолев территорию школы, он остановился у невысокой одинокой мусорки и смог на последок выкурить пару сигарет. Он давно для себя определился, что рано или поздно и его психике придёт конец. У всего есть предел прочности. Он всю жизнь боль держал в себе и никому никогда не открывался - всё банально просто - некому. Вот и очередным июньским утром отец искалечил его лишь потому, что он не смог принести отцу опохмелиться, а всё потому, что оставшееся спиртное было выпито ещё вчера.        Дима крайне не любил горечь сигарет, но они позволяли хоть немного забыться, закрыться от этого мира, хоть ненадолго.       На довершении первой сигареты, к нему подошла невысокая, с чёрными густыми волосами под каре девушка. Или парень, он не до конца был уверен, ведь вторичных половых признаков не было видно из-за немного не подходящего под погоду тёмно-фиолетового худи и просторных, даже близко не облегающих джинс. -Привет. Подожди, не выбрасывай, - Димин собеседник достал из прикреплённого на брючный ремень портсигара тонкую длинную самокрутку - Я подкурюсь? -Привет?.. - неуверенно сказал он и ответил, немного помедлив - А, разумеется. Он вставил практически докуренную сигарету в зубы и затянулся, наклонившись к собеседнику, который в свою очередь поступил точно также. Сигареты соприкоснулись и первые клубы сладковатого дыма стали окутывать лицо Дмитрия. - Интересный вкус, что это? -Ммм, Ромашка, вроде, - ответ получился скомканный и прерывистый - а в прочем, это почти так и есть. -Дмитрий, приятно познакомится, наверное, - он с лёгкой улыбкой одним лишь уголком рта протянул руку. -Надежда, если говорить так официально, Дмитрий, - она ответно улыбнулась и ответила крепким рукопожатием - шучу, можно просто Надя. -Дима, - хмыкнул он. Надя выглядела как невзрачный мальчуган, способный спокойно слиться среди других, но его она заинтересовала -Грустим? - затянувшись прервала неловкое молчание Надя -Можно и так сказать. Я не видел тебя раньше в школе, по какой специальности обучаешься? - Социальная антропология и политология. - Её обычно выбирают гуманисты, - фыркнул он -А ты склонен к самоуверенным высказываниям, - она возвела очи к небу и расправила несуществующие складки на худи. -Мне это говорили, может раз или два. На какую же тему ты будешь писать диплом? -Моя специальность довольно узконаправленная, не знаю даже, так много областей требуют внимания, - она вновь поднесла папиросу к губам - может о проблемах здравоохранения при перенаселении, а может и о социальной значимости инвалидов, - она пожала плечами -Достаточно благородно. Идеалистка? -Реалистка - подмигнула Надя       С каждой минутой разговора, Дима подмечал ранее незамеченные моменты: блеск глаз, при повествовании интересующих её идей, почти незаметные веснушки, аккуратный тембр.       Он докурил последнюю и собирался уже прощаться. -Ещё по одной? Ты кажешься интересным собеседником. Дима смутился такому предложению. -Почему бы нет? Она снова лёгким движением открыла портсигар и достала ещё пару самокруток. От её изящных телодвижений у Димы перехватило дыхание.       Он никогда не состоял в отношениях, ни со своим, ни с противоположным полом. Для него это было чуждо, просто он не мог никому открыться. Она подкурила ему по прежней схеме. Близость её губ одурманило его. -Какие интересные сигареты, - он почти не почувствовал горечи, но его накрыла волна спокойствия. -Не знаю будет ли это моей основной работой, - сказала она глубоко затянувшись - пока мне это нравится -Нельзя полагаться на чувства, при выборе важных решений, это может привести к непоправимому. -Полагаешь, что чувства не так важны? - спросила она -Эмоции ,- он запустил пятерню в непослушные волосы - и чувства, как миндалевидные железы. Большую часть жизни бесполезны, но могут стать источником дискомфорта и боли. Она рассмеялась почти беззвучным презрительным смешком. - Значит единственная альтернатива - удалить их? - Не я это сказал, - хмыкнул он. - Не думаю, что мы приходим в этот мир для изучения одних страстей, необходимо покрывать ещё и болезненные аспекты. -Верно подмечено... - медленно протянул он, задумался и отвёл взгляд -Тебя что-то гложет, я это вижу, ты можешь мне рассказать? Она не была как другие, от неё веяло невероятным спокойствием и доверием. -Да... Мой отец - ужасный человек, - он закатал рукав, обнажив свежие с старые синяки - я не могу так больше... - голос Димы сорвался на последнем слове - Какой ужас, - Надя наигранно прикрыла рот ладошкой- что же ты решил? -Смерть. Не его, нет. Не его вина, что из-за его же неуравновешенности и прострации матери я не желаю больше делить бремя с живыми людьми... -Ты хочешь умереть? Ты уверен в этом? Не мне тебя переубеждать, многие отговорки однотипны. - она понизила тон и прокривлялась- "подумай о семье, о близких, друзьях и бла-бла-бла". Не в моём стиле спасать людей, но если ты не видишь другого выхода - то может это он и есть? -Ты так спокойно говоришь о проблематике жизни и смерти, как же ты напишешь диплом? - он усмехнулся - Можешь не отвечать, вопрос риторический. - Дима был удивлён не менее Абрама Линкольна перед смертью в театре. -Повторюсь, я реалистка, -сказала она, потушив сигарету о плафон мусорки. Дима поступил по её примеру и вновь поправил чёлку неловким движением - как думаешь, кто здесь отскребет труп, ну скажем так, выпавшего из окна? - Хороший вопрос, скорее всего скорая, - она указала рукой на стоявшую позади них 9-ти этажку - слишком низковато. Тебе так не кажется? Если хочешь, пойдём со мной, я знаю тут домик повыше, - Надя улыбнулась максимально безобидной улыбкой. -Если тебе не составит труда, - он ответил такой же улыбкой.        Через весьма короткий промежуток времени, Надежда привела его окольными путями на крышу местной 17-ти этажки. Солнце всё стояло в зените. Мимо пролетели певучие чайки. - Никогда не видел ничего более красивого, - Дима стоял на краю завороженный жёлтым от слепящего солнца районом. -Жизнь прекрасна, - фыркнула она - попрощаешься? --Разумеется, - он развернулся, стоя одними носками на уступе - спасибо тебе. Не знаю, говорили ли тебе раньше, но ты очень красива, - смущённо произнёс он - ты спасла меня, Надежда, прощай. - С-спасибо, - покраснела она и, оставшись одной, ушла прочь        Никогда не знаешь какой день может стать последним. Но всегда можно это можно исправить.       Отец Дмитрия, узнав о смерти сына, в этот же вечер забил свою жену. Она скончалась в скорой, которую он же и вызвал, их не пропускали на дороге. Отец же, находясь в крайней степени алкогольного опьянения, разбил голову о порог подъезда, запнувшись за бросившуюся в его ноги дворовую кошку.       Ни в этот, ни в последующие дни Надя домой не вернулась. После встречи с очередным покупателем, у которого не оказалось денег, но оказался нож, Надя получила колотое ранение с частичным перерубанием главной аорты, аккурат между вторым и третьим ребром. Врачи назвали бы чудом такое ранение - если нож не вынимать самостоятельно, то небольшая операция поставила бы её на ноги в короткий срок. Но не в её случае.       Распластавшись на земле и увидев чистое голубое небо, она решила, что пора заканчивать. Её так и нашли в подворотне. Она полусидела, облокотившись на бетонную стену, в огромной луже крови. В её руке была уже погасшая сигарета, а её блаженное лицо взором было обращено к небу.       Надежда умерла последней.