Не приходи

8 марта 2019 «Привет. Сегодняшнее утро мало чем отличилось от предыдущих. Разве что тем, что сегодня последний день. Доктор сказал, что я пошёл на стремительную поправку, и затягивать это дело на ещё один год — непрофессионально с его стороны. Когда мы с ним говорили вчера, он сказал, что сегодня я должен высказать всё до последнего слова. А их у меня накопилось немало, поверь. Раньше я обходился одной минутой, но, как гласит методика, от последнего дня зависит качественность всей процедуры. Если что-то пойдёт не так, то нужно будет начинать заново. Я одновременно хочу этого, и боюсь. Боюсь, потому хочу вылечится. Хочу, потому что боюсь навсегда тебя забыть. Выкинуть из головы. Не оставить и крохотного воспоминания. Ты навсегда должен остаться на подкорке моего сознания. Просто потому что. Я не хочу расставаться с ними. В них я счастлив, я рядом с тобой. Сейчас мне не так сложно, как это было по началу. Сейчас мне невыносимо. Тогда я не до конца осознавал, что произошло. За днями шли недели, но я всё равно надеялся, что ты вернёшься обратно. Вернёшься ко мне. Я не знаю, сколько прошло с тех пор, как мама нашла меня истощённого в моей квартире. Тогда для меня не было счётчика дней и минут. Помнишь, я говорил тебе, что счастливые моменты нужно проживать, а не смотреть на время? Когда счастье для меня закончилось, я понял, что потребности во времени тоже нет. Зачем знать количество дней, если я и так буду мучится бесконечно? Я был в очень потерянном состоянии. Не мог сам есть и принимать душ. Мама оббегала всевозможных врачей, которые как один разводили руками со словами: «Со временем станет легче». А о каком времени идёт речь, если его для меня не существует? Только спустя две недели мама нашла хорошего специалиста. Его методики славились популярностью и действенностью. В то время он как раз делал очередной эксперимент, подопытным кроликом которого стал я. Мистер Ли не знал, как подействует моя нервная система на такой способ, но выбора особо не было. Когда он рассказал мне, в чём заключается моя задача, я чуть не рассмеялся. Оказалось, мне нужно было просто каждый день записывать тебе видеосообщение длительностью в одну минуту. Всего шестьдесят секунд. Крошечную часть дня, который я проживал, я должен был тратить на разговоры, по сути, из самим собой. Сначала ко всему этому я относился скептически. В правилах было написано, чтобы я не делал больше одного дубля, не отвлекался ни на что постороннее, каждый раз был в одинаковой одежде и ещё много разных мелочей, которые даже никто не проверял. Показалось странным, что мистер Ли никак не взаимодействовал с отснятым материалом. Только приказал ничего не удалять. Но я решил довериться, как делал это всё время раньше. Положился на его опытность. Первый результат я увидел через двадцать дней. Доктор сказал пересмотреть первый видеоролик и тот, что я снял за несколько часов до нашего разговора. Я был удивлён. У меня будто даже лицо поменялось. Эмоции стали ярче, взгляд был менее пустым и безразличным. Я понемногу начал набирать в весе. В целом, мой внешний вид улучшился. Чего не скажешь о внутреннем мире. То ли я хороший актёр, то ли доктор очень зря хваленый, но мистер Ли сказал, что моё ментальное здоровье понемногу приходит в норму. Или, быть может, это всё методика, и он хотел так меня подбодрить? Мне не легче. Я чувствовал себя дерьмово даже на пятидесятый день. Мистер Ли по этому поводу не давал никаких комментариев. Он и в принципе редко что говорил. На наших встречах два раза в неделю говорил лишь я. Он только спрашивал. Обо всём. Как мы познакомились, как начали встречаться, каким был наш первый поцелуй… когда мы впервые поругались и как потом мирились. Он заставлял вспомнить буквально каждое мгновенье, разделённое с тобой. И я вспоминал. Маленькими крупицами разбрасывал по ящикам на его столе. Вот первый ящик. Наше знакомство. Мне было всегда стыдно кому-либо рассказывать об этом. Я был на поводу эмоций, когда влез в драку с тем стероидным качком. «На его фоне ты казался совсем маленьким и беззащитным», — твои слова, я до сих пор помню их. Ты тогда заступился, не дал тому амбалу избить меня. Отвёз домой, назвал милым, взял с меня обещание, что я больше не буду так поступать. Я и не хотел больше делать ничего подобного, но когда какой-то гад приставал к моей подруге, я не мог сдержатся. Просто выплеснул всю свою агрессию на двухметровую груду мышц, которая разве что не держала меня на расстоянии вытянутой руки одним указательным пальцем, пока я пытался зацепить её кулаками. Он тогда грязно посмеялся, схватив нас обоих, и приказал не рыпаться, а добровольно уйти с ним в более укромное местечко. Пойти за ним означало лишь растоптать свою гордость и похоронить горячий нрав, чего я себе раньше никогда не позволял. Поэтому я наспех ударил его куда-то в район паха и, схватив подругу за руку, рванул вперёд. Он хоть и был габаритным, но бегал довольно быстро. Я уже почти подумал, что это конец, но увиденная возле магазина одинокая машина вселила надежду на спасение. Уже подбегая ближе, когда амбал был в паре десятков метров от нас, я заметил силуэт на водительском месте. Вероятность того, что задние дверцы открыты, была равна почти нулю, как и то, что автомобиль не уедет за секунду до того, как мы добежим. Но удача тогда оказалась на нашей стороне. Я, быстро сориентировавшись в механизме ручки, открыл заднюю дверцу и буквально силком впихнул запыхавшуюся подругу в тёплый салон. Сказу же полез следом, выдыхая громче, чем это того стояло «умоляю, давайте уедем отсюда быстрее». Пары секунд хватило, чтобы завести мотор, ещё одной — чтобы тронутся. Качок стоял посреди дороги, упёршись руками в полусогнутые колени. Но он уже далеко, так что можно выдохнуть спокойно. « — Спасибо Вам большое, Вы буквально спасли нам жизнь. — Милаш, так это ты? Не ожидал увидеть тебя вновь, а уж тем более — убегающим от очередного грозного мужика.» Я до этого в судьбу и предназначения слабовато верил, но тогда понял, что наша повторная встреча не могла оказаться случайной. Очень хотелось надеяться тогда, что ты тоже так думаешь. Второй ящик. Наше дальнейшее общение, как друзей. В тот день ты привёз нас к дому подруги. Не знаю, что двигало тобой в тот день, но ты настоял на обмене номерами, чтобы я утром написал тебе, когда доберусь от подруги домой. Я, по правде, не хотел сначала этого делать. Боялся, что ты из-за вежливости предложил, а я буду только навязываться. Но потом, взвесив все «за» и «против», всё же написал. Ты ответил почти сразу же, после долго расспрашивая о том, что вообще произошло. Потом мы начали периодически переписываться, когда у тебя было свободное время. Ты тогда работал помощником зама в компании отца, поэтому редко мог отвечать в течении дня. Зато вечером мы могли часами говорить о чём угодно. Ты всегда находил интересные темы, да и человеком был весьма не глупым. Меня ещё тогда привлекло твоё умения красиво говорить. Пусть это была обычная переписка или же телефонный разговор. Третий ящик. Первое свидание. Это было очень неожиданно, правда. Я как сейчас помню, как ты написал мне, чтобы я был готов к семи часам вечера. Сначала я жутко разволновался и вообще хотел отказаться. Но потом успокоился и принял приглашение. Ты подъехал за несколько минут до назначенного времени, я сразу же увидел твою машину с окна на кухне. С моего четвёртого этажа было чётко видно и лёгкий макияж, и красивую укладку, и тлеющую сигарету. Я сразу уловил её фантомный запах. Вопрос, который я задам тебе первым: какие сигареты ты куришь? Я ещё в первую нашу встречу уловил лёгкий фруктовый аромат, исходящий от тебя. « — Какие сигареты ты куришь? — Фруктовые Мальборо. » В целом, наше первое свидание мне понравилось. Оказалось, ты очень болтлив. Рассказывал о работе, семье, младшем брате, о своей любимой собаке. Я как сейчас всё это помню. Стыдно признаваться, до единого слова. Четвёртый ящик. Наш первый поцелуй. После второго свидания, когда мы стояли под моим подъездом, ты предложил мне попробовать встречаться. Я тогда жутко занервничал, и еле выдавил из себя тихое «да». Ты тогда поцеловал меня в щеку и без слов ушёл к машине. А я смущённый поплёлся к подъезду, приложив ладошку к месту поцелуя. Через неделю, в субботу, мы пошли на наше третье свидание. Это было… волшебно. Я помню все мелочи. Как мы гуляли в парке, и ты измазался в мороженом, как мы не успели до закрытия кафе и ели уличную еду, как мы еле попали на последний вечерний сеанс в кино. Кроме нас в зале не было никого. Я выбрал самую сопливую мелодраму со всех когда-либо существующих. Если честно, это был мой десятый а то и двадцатый просмотр, но я плакал как в первый раз. А ты не мог никак меня успокоить, поэтому решил поцеловать. Меня, заплаканного и запухшего, из солевыми потёками на обеих щеках и красными глазами. Это был мой первый взрослый поцелуй, и мне не с чем было сравнивать, но тогда казалось, что ты вложил в него нежность всего мира. Моё сердце тогда чуть не выпрыгнуло с груди, я не знал куда деть руки и что вообще делать. Хорошо что ты знал. Умело двигал губами, обхватив моё лицо своими ладонями. Они у тебя небольшие и аккуратные, но ты смог буквально спрятать в них всего меня. Отстраниться — ты исчезнешь как мираж. Поэтому я не двинулся ни одной клеточкой тела, так и замер, глядя на твоё расслабленное лицо из-под опущенных ресниц. Ты отстранился сам через несколько минут, вдыхая на полную грудь аромат моих волос. « — Успокоился? — Кажется, я всё ещё неспокоен. Поцелуешь меня ещё раз?» Пятый ящик. Знакомство с моей мамой. Это было так неожиданно. Мы в который раз гуляли до полночи, и я предложил переночевать у меня. Как раз бабушка уехала наведаться к дяде в соседний город. Мои вещи были как раз на тебя. Почти. Ты немного крепче сложен, чем я. « — У меня генетическая предрасположенность к худобе. — У тебя генетическая предрасположенность к красоте.» Мы уснули где-то под утро, а уже через несколько часов нас разбудил хлопок входной двери. Мама до сих любитель неожиданных визитов. Я тогда знатно перепугался. Мама знала о моих предпочтениях и знала, что её сыну нравится один парень. Я ей ещё после нашего первого свидания рассказал. Но я не ожидал, что знакомство произойдёт так скоро. Но отступать было некуда. « — Встречаетесь, значит? — У меня серьёзные намерения на вашего сына.» Ты тогда сказал что-то о взрослых отношениях и что не собираешься «играть» в любовь. Мама была так очарована тобой, что я чуть было не начал ревновать. Я всегда любил наблюдать за вами. Она относилась к тебе, как к старшему сыну, а ты смотрел на неё с такой нежностью и добротой, что я незаметно делал фотографии как никогда счастливой мамы и уже тогда очень дорогого мне человека. Помнишь, мы вместе подарили ей альбом с этими фотографиями? Ты тогда тоже видел их впервые. Когда мы ушли, попросил такой же альбом себе на день рождения. До него было ещё чертовски долго, и я надеялся что ты забудешь, чтобы был сюрприз. Ведь я сделал и для тебя такой же в тот самый день, что и маме. Хотел вручить на нашу годовщину, но она была совсем скоро, и ты подумал бы, что я украл у тебя идею для подарка. Поэтому решил, что альбом подождёт до твоего дня рождения. Жаль, что я не успел подарить его тебе. Кстати, мама до сих пор очень хорошего мнения о тебе. Я так и не смог рассказать ей действительную причину нашего расставания. Шестой ящик. Наше первое «я тебя люблю». Тогда мы праздновали два месяца наших отношений. Я слышал разные признания от тебя. «Я очарован тобой.» «Ты именно тот, с кем мне хорошо.» «Мне нравится проводить время с тобой.» «Я обожаю всё, что ты.» «Больше, чем эта рубашка тебе подхожу только я.» «Я бы всю жизнь смотрел, как ты улыбаешься.» «Иногда мне хочется заобнимать тебя до смерти. Или съесть.» «Моё сердце сейчас бьётся только для тебя.» «Эти конфеты напоминают мне о тебе. Они тоже мои любимые.» «Ты многое для меня значишь.» «Иногда мне трудно дышать, когда ты не рядом.» «Если бы Солнце перестало светить, я бы сжёг для тебя своё тело.» «Без раздумий, ты моё самое ценное сокровище.» «Если ты исчезнешь в какой-то момент, я умру.» «Я тебя люблю» среди них терялось маленькой серой тенью, но именно оно дарило мне самые тёплые воспоминания о днях, когда ты его произносил. « — Я люблю тебя. Очень. Станешь моим навсегда?» Ты знал, что «навсегда» — это не предел? Ведь, наше «навсегда» всё-таки закончилось. Седьмой ящик. Наш первый секс. Я ещё два месяца после этого краснел, когда вспоминал. Ты устроил просто потрясающий романтический вечер. Мы праздновали четвёртый месяц наших отношений. После вкусного ужина и нескольких бокалов шампанского ты предложил поехать к тебе. У тебя собственная квартира в самом центре, буквально в десяти минутах езды от ресторана. Домой совершенно не хотелось. Не хотелось расставаться с тобой. Ты дал мне чистую одежду и отправил в душ. Ещё за неделю я готовился к этому дню. Хотелось, чтобы наши отношения вышли на новый уровень. Тебя хотелось. Когда я вышел из ванной, ты почти засыпал. Не думал, что буду там настолько долго, но хотелось быть идеальным для тебя. Первый раз всегда дерьмовый. Но не у меня. Ты сначала отказывался, просил не спешить, уверял, что подождёшь сколько нужно, но я был непреклонным. Жаль, что моей смелости хватило только на поцелуй, который нельзя было назвать ни горячим, ни страстным. Тогда я в очередной раз убедился, что рядом со мной мудрый взрослый человек. Ты не смеялся с моей неопытности, помогал и подсказывал, как нужно. Я перерыл всевозможные сайты, и все как один твердили: «В первый раз не стоит ожидать удовольствия». Я настроился на боль и неприятные ощущения, но ты был настолько нежен, что я буквально тонул в любви. Знаешь, я так обожал твои разговоры в постели. Кажется, в наш первый раз ты не был очень разговорчив, но позже я понял, что ты любишь это. «Ты кукла, которую я больше всего боюсь поломать.» «Иногда я боюсь, что на этой хрустальной коже появятся трещинки.» «Самое большое удовольствие — владеть тобой.» «В тебе так хорошо.» «Мне нравится слушать тебя. Будь для меня самым громким.» «Благодаря тебе словосочетание «заниматься любовью» наконец-то обрело для меня смысл.» «Рядом с тобой сложно остановиться.» «Будь моя воля, я бы никогда не выпускал тебя из постели.» Восьмой ящик. Наша первая ссора. Больше всего не хотелось вспоминать именно это. Тогда я повёл себя жутко глупо и по-детски. Я никогда не замечал за собой приступы ревности, но твоя бывшая девушка буквально выводила меня из себя. Как ловко она тогда всё сделала. Кто ей помогал? Твоя мама или же твой брат? Сейчас это уже не так и важно. Я первый предложил расстаться. Тогда всё для меня казалось слишком сложным. Я предпочёл убежать от трудностей, нежели хотя бы попробовать их преодолеть. « — Ты не должен отказываться от семьи ради меня! — Я уже давно сделал свой выбор.» Мне не хотелось, чтобы ты ссорился с близкими, поэтому и решил порвать с тобой. Хорошо, что ты тогда не отпустил. Жаль, что позже мне самому пришлось отпустить тебя. Девятый ящик. Наше расставание.»

***

Утро сегодня непривычно солнечное. Ещё вчера целый день лил дождь, поэтому проснуться от ослепительных лучей не входило в планы. Юнги ещё с вечера открыл плотные шторы, полночи наблюдая за маленькими капельками, что стекали по большому окну. За этим занятием он и уснул. Подниматься совершенно не хотелось, но нужно было привести себя в порядок и сходить в магазин. Сегодня днём к нему должна зайти соседка, чтобы отпраздновать его день рождения. «Сегодня мне двадцать один.» «Сегодня ровно год, как ты меня бросил.» Отношения с соседкой наладились спонтанно и неожиданно. Помниться, она всегда ругала Юнги за то, что он громко играл на гитаре. Тот лишь отмахивался от назойливой старушки, которая только и делала, что сидела с утра до вечера в своём цветнике около подъезда. Когда бабушка умерла, соседка первая, кто пришла поддержать Юнги. Ему на тот момент и так было паршиво, ещё и это событие знатно подкосило. Оставаться в пустой квартире самому было невыносимо. У мамы вечный завал на работе, подруга уехала на учёбу в другой город, а отчим… с ним и так всё ясно. Больше близких людей у Юнги не было. Тётушка Ким тогда стала настоящим спасением. Своих внуков женщина не имела, поэтому с удовольствием проводила время с Юнги. С каждым днём они постепенно сближались, чему были рады обе стороны. « — Ты же мне уже как родной. — Я Вас обожаю, тётушка.» Не спеша приняв водные процедуры, Юнги ещё около получаса просто ходил по квартире, оценивая критичность устроенного ранее бардака. Нужно пропылесосить, вытереть пыль, помыть вчерашнюю посуду, выбросить мусор, привести в порядок плиту и кухонную стенку. Работы немало, нужно как-то уложиться в четыре часа, а ещё и успеть сбегать в магазин. На сообщения с поздравлениями Юнги ответил ещё лёжа в горячей ванне, поэтому сейчас абсолютно ничего не должно отвлекать его от работы.

***

— Спасибо за чай, дорогой, — тётушка уже собиралась уходить, но всё никак не могла закончить с поздравлениями, — ещё раз с днём рождения. — Это Вам спасибо за то, что пришли, и за поздравления тоже спасибо, — Юнги с улыбкой закрывает за женщиной дверь. Упирается спиной в железную дверь, устало прикрывает глаза. Уборка изрядно вымотала, ещё и разговорчивая тётушка уболтала так, что Юнги чуть не уснул прямо за столом. Поэтому сейчас звонок маме, потом душ, сериал, кровать и спать. Но планам, видимо, не суждено сбыться, потому что как только Юнги направился за телефоном, в дверь позвонили. Наверняка это мама. Как всегда решила сделать сюрприз. Юнги не стал его портить, поэтому сразу открыл, даже не спрашивая «кто там?», чтобы как можно натуральнее сыграть удивление. — Чимин? — появление мужчины на пороге юнгиевой квартиры было как гром среди ясного неба. — Привет, Юнги, пустишь? — на улице вновь шёл дождь, и Пак выглядел промокшим буквально до ниточки. Юнги бесшумно отступил вбок, жестом приглашая внутрь. Чимин — последний человек, которого хотелось видеть именно сегодня, в этот день. Но всё же они не чужие люди, пусть и в прошлом. Юнги молча ждёт, пока Пак разуется и снимет насквозь промокшую верхнюю одежду. Хватает нескольких секунд, чтобы осмотреть мужчину в тусклом коридоре с ног до головы. Всё те же чёрные, как смоль, волосы, крепкие плечи, красивые руки с множеством украшений. Проходит, кажется, бесконечное количество времени, прежде чем Чимин наконец-то заканчивает развязывать шнурки на обуви и лёгкими движениями снимает ту с ног. Юнги, удостоверившись, что на него смотрят, коротким кивком просит следовать за ним на кухню. — Что будешь? — спрашивает, отвернувшись к кухонной стенке. — Чай, если можно, — Чимин топчется в проходе, не решаясь заходить внутрь светлой комнаты в таком виде. — А ещё с меня немного капает, а я не хотел бы наводить беспорядок в твоей квартире. — Сходи в душ, — Мин не спеша ставит чайник на плиту, — я принесу тебе сухую одежду. Когда фигура Чимина скрывается за дверьми ванной, становится спокойнее. Почему-то кажется, что его присутствие здесь — это что-то неправильное и ненужное сейчас. Тем не менее, уже через две минуты Юнги стоит напротив душевой кабины со стопкой своих вещей в руках. Недолго рассматривает спину мужчины сквозь запотевшее стекло, подмечает пятна нескольких новых татуировок. Мин покинул ванную лишь тогда, когда Чимин уже заканчивал, а чайник на кухне противно свистел. Стоит ли ожидать чего-то плохого от этого человека? Почему такое внезапное появление будоражит, заставляет вновь и вновь вспоминать моменты, когда был несчастным? Ещё вчера Юнги думал, что воспоминания об этом человеке остались только самые светлые, но несколько минут назад он понял — для него Пак Чимин никогда не станет ассоциацией чего-то хорошего. Хлопок двери отвлекает от раздумий. Юнги поспешно разливает чай по кружкам, расставляет те на стол. Спустя несколько секунд в дверном проёме появляется уже согретый и немного красный от горячей воды Чимин. Тогда парень впервые обращает внимание на его лицо. Рассматривает жадно, боясь упустить хоть какую-то мелочь. Открытый лоб, поникший взгляд, небольшие морщинки в уголках глаз. Взгляд цепляется за большое красно-синее пятно на левой щеке. — Что это? — жестом кивает на лицо Пака, пытаясь сохранить безразличное лицо. — Я был у твоих родителей, — хмыкает Чимин, после проходит вглубь комнаты, чтобы сесть за стол на небольшой угловой диванчик, — это отчим постарался. Что? Отчим? Чимин был у его родителей? Всё это не укладывалось в голове. Во-первых, что Чимин там делал; во-вторых, с каких это пор отчим начал заступаться за Юнги? Или же он ударил Пака не из-за него? — За что? — Юнги садится за стол с противоположной стороны, на ходу отпивая немного горячего чая. — Я им всё рассказал, — без особого энтузиазма говорит Чимин, поднося чашку к губам. — Видимо, твой отчим решил поиграть в доброго папочку, — делает большой глоток, — вот последствия. — Так говоришь, будто он никогда раньше так не делал, — Юнги имел ввиду «доброго папочку», в то же время сам понимая, что нет, не делал. — Вот именно, только то и делал, что играл. Сейчас же, наверное, решил, что может позволить себе меня ударить, — Чимин пожимает плечами. — Что ты им рассказал? — сейчас у Юнги только одно желание: узнать, зачем пришёл Пак. — Причину нашего расставания, — мужчина двигает чашку в сторону, складывает руки в замок перед собой. — Это нужно было делать именно сегодня? — грустно усмехается Мин. — Специально в честь моего дня рождения, или это такой изощрённый способ ещё больше меня ранить — прийти спустя ровно год после того как бросил? — Нет, Юнги, я собирался к тебе ещё вчера вечером, — Чимин устало трёт переносицу двумя пальцами, — но сначала решил съездить к твоим. Для визитов в соседний город было уже поздно, поэтому отложил это дело на сегодня. Сейчас Мин не понимает абсолютно ничего. Вернее, не хочет понимать. В голове крутиться уйма вопросов, каждый из которых хочется задать первым. — Как твоя жена? — это явно не тот самый. — Не знаю, — так легко, — я не видел её уже две недели. — Поссорились? — Расстались. Юнги словно не поверил своим ушам. Господин Пак реально разрешил своему сыночку развестись? Вероятно, случилось что-то ужасное. — Ты хочешь спросить причину, я прав? — конечно же ты прав, чёртов Пак Чимин. — Не то чтобы меня это очень интересовало, — хмыкает Юнги, отпивая немного чая, чтобы хоть как-то прикрыть лицо. — У тебя начали бегать глаза, — констатирует Пак, — не ври мне. Я знаю тебя и твою мимику, не нужно строить незаинтересованность. Прежде чем Юнги начнёт возмущаться, Чимин начинает рассказывать. О тяжёлом заболевании отца, его скором уходе с работы, а после и из жизни. О нервных срывах матери и вечных скандалах с женой. — И зачем ты пришёл ко мне со всем этим? — всё это немного не укладывалось в голове. — Я очень много хочу тебе рассказать, Юнги, — признаётся Пак. — А я не хочу тебя слушать, — хмыкает Мин, — уходи, не могу даже смотреть на тебя. — Пожалуйста, дай мне объясниться, — с надеждой просит Чимин. — Захлопнешь за собой дверь. Юнги уходит в спальню, не желая больше ничего слышать. К чему это сейчас? Они всё решили ещё год назад.

~

— Юнги, нам нужно серьёзно поговорить, — Чимин сминает в руках салфетку, отпивает ещё немного вина со своего бокала. — О чём, хён? — Мин откровенно строит глазки, крутя в руках столовые приборы. Сегодня особенный день. Юнги исполнилось двадцать. С мамой и отчимом они отпраздновали ещё утром, а с друзьями договорились на выходных. Сейчас же, вечером, парень сидит напротив самого дорогого человека в его жизни. Чимин устроил ему романтический ужин, подарил необычайно красивую платиновую подвеску. Но всё это пустяки. Чимин ещё вчера ночью говорил о каком-то серьёзном разговоре. И Юнги уже не терпится узнать, что же за сюрприз приготовил ему его любимый. — Дело в том, что я женюсь, — мужчина смотрит прямо в глаза, но улавливает всевозможные изменения на лице. — Хён, ты что, делаешь мне предложение? — ухмыляется Мин. — Нет, Юнги, у меня свадьба через неделю. Не с тобой, — Чимин опускает голову, смотрит на свои сложенные в замок руки. — Я ухожу.

~

Оглядев кухню последний раз, Чимин медленно направляется в коридор. Ему здесь не рады. Было очевидно, что Юнги не захочет слушать его оправдания. Но терять второй раз он не намерен. Пак надевает обувь на босые ноги, следом мокрую насквозь куртку. Рядом с дверью, на тумбочке, лежит его небольшая чёрная сумка. Чимин быстро вытаскивает из неё ключи от квартиры. Уходит, хлопнув дверью. Сумка, в которой, по большому счёту, больше ничего и не было, кроме ключей, осталась на тумбочке. Повод вернуться.

***

Юнги слышит хлопок входной двери. Ушёл. Сейчас он в квартире один, но его не покидает ощущение чужого присутствия. Медленно встаёт с не расправленной постели, оглядывает комнату на наличие изменений. Всё как всегда. Тем более, Пак сюда не заходил. Другая комната, в которой когда-то жила бабушка, закрыта на ключ. Там точно никого нет. На кухне тоже ничего нового не обнаруживается. Только две пустые кружки из-под чая мозолят глаза, напоминают о том, что здесь был кто-то ещё. Не мама, которая сразу же моет после них посуду. Не тётушка, которая предпочитает холодные напитки, вроде сока. Не подруга, которая всегда таскает с собой большие стаканы из Старбакс. Это именно тот, кого он больше всего боялся увидеть сегодня. Точно как ночное привидение. Сначала ты пугаешься, когда видишь впервые. Потом привыкаешь к его присутствию. А когда оно пропадает, даже немного расстраиваешься. Постепенно отвыкаешь. Но когда оно появляется вновь, опять начинаешь боятся, ведь ничего не возвращается просто так. Глупо было сравнивать Чимина с призраком. Ведь привязан он не к этой квартире, а к одному конкретному человеку. Он полтергейст. Только от живого человека его не отличишь. Смуглая кожа, идеальные черты лица, мягкие волосы, крепкая фигура. Но кажется, проведи по всему этому ладонью, и оно растворится. Захочешь обнять — руки пройдут сквозь эфемерное тело. Юнги на ватных ногах доходит до подоконника, берёт дрожащими руками телефон. Со второго раза набирает нужный номер. — Добрый вечер, мистер Ли, извините за беспокойство, мы можем встретится завтра?

***

— Кажется, мне нужен повторный курс лечения, — Юнги нервно теребит свободный край своей рубашки. — Что случилось вчера? — доктор снимает очки, трёт двумя пальцами переносицу. — Я… — Юнги пытается подобрать подходящие слова, чтобы описать своё вчерашнее состояние. — У меня вчера был нервный срыв. — Я вижу, — мистер Ли в упор смотрит в лицо парня, подмечает красные опухшие глаза. — Спрашиваю не об этом. Юнги понимает. Мистер Ли видит его насквозь ещё с первой встречи. Но говорить, почему-то, совершенно не хотелось. Очевидно, психотерапевт посчитает его глупым, когда узнает, что Мин вчера не только впустил Чимина в квартиру и говорил с ним, а и позволил чувствам вновь взять верх над собой. — Он приходил вчера, верно? — врач с грустью в глазах смотрит на Юнги, который опустил голову, не желая поддерживать зрительный контакт. — Видно, что это многое значит для тебя. Ну же, посмотри на меня, — Юнги медленно поднимает голову, после открывает до этого крепко зажмуренные глаза, устремляя взгляд куда-то на лицо мистера Ли. — Вот так, смотри всё время мне в глаза. Что произошло вчера? Юнги рассказывает. Всё от момента ухода тётушки до сегодняшнего утра. О том, что чувствовал и о чём думал. Психотерапевт на протяжении всего рассказа сидел из задумчивым видом, иногда что-то записывая в блокнот. Как только Мин заканчивает, мистер Ли тут же подаёт голос: — Тебе не нужен повторный курс. На следующий раз просто поговори с ним. Как это «не нужен»? И какой ещё «следующий раз»? Юнги вчера буквально чуть не сошёл с ума. — Но мистер Ли… — Никаких «но», Юнги, — отрезает. — Иди домой, — как пощёчина.

***

Чувство полного опустошения. От него только что отвернулся даже психолог. Что дальше? Голова до отказа забита невозможно тяжёлыми мыслями, потому Юнги медленно опускает её на мягкую подушку. Безумно хочется спать. Вселенская усталость.

***

Просыпается под вечер от звонка в дверь. Сперва направляется в ванну умыться, потом громко шлёпает босыми ногами по коридору. Недолго возится с ключами, чтобы позже с характерным шумом открыть дверь. — Привет, Юнги, извини, что без предупреждения. Чёрт, опять он. — Чего тебе? — машинально вырывается, Мин не хотел говорить таким грубым тоном. — Забыл вчера у тебя сумочку, — неловко топчется на месте, с жадностью рассматривая ещё немного сонное лицо. — Забирай и уходи, — Юнги отступает немного вбок, разрешая мужчине зайти. Чимин не спеша заходит внутрь, закрывает за собой дверь. — Послушай, Юнги… — начинает неуверенно. — Нам правда нужно поговорить. Выслушай меня, пожалуйста. «На следующий раз просто поговори с ним.» — Хорошо, проходи. Юнги ставит чайник на плиту, после настежь открывает окно. Очень сильно хочется курить, хоть и обещал маме бросить. Хорошо, ради неё потерпит. — Мне хочется рассказать тебе всё с самого начала, — после длинной паузы вновь начинает Чимин, — но сегодня будет только самое важное. Мин разливает горячую жидкость по кружкам, потом удобно устраивается на стуле напротив мужчины. — Дело в том, что я тогда ушёл не по своей воле, — на это заявление Юнги лишь коротко хмыкает. — Не делай такое лицо, будто мне не веришь. — Может я делаю такое лицо, потому что и вправду тебе не верю? — Значит слушай дальше. Тогда отец поставил мне ультиматум: либо я ухожу от тебя и женюсь, либо отец убирает тебя, — небольшая пауза, — своими методами. — Намекаешь на то, что твой отец убил бы меня? — Чимин лишь коротко кивает. — Ты вообще слышишь то, что несёшь? Думаешь, я поверю в этот бред? Юнги крайне недоволен. Нет, он просто в бешенстве. Как только можно было такое придумать? Нужно быть последним идиотом, чтобы поверить в такое. — Чимин, тебе лучше уйти. — Нет, Юнги, пожалуйста, послушай дальше, — Пак явно не намерен и сегодня уходить ни с чем. — Он намного страшнее, чем ты думаешь. Не дал бы покоя ни тебе, ни мне. Мне ничего не оставалось, как уйти от тебя. — Ты мог хотя бы объяснить мне, — Мину с самого начала не нравился этот разговор. — Тогда ты начал бы бороться, — грустно улыбается мужчина. — Я не простил бы себе, если бы с тобой что-то случилось. Ну конечно. Даже в этой ситуации Чимин делает виноватыми всех, кроме себя. Суровый папочка запретил, а Пак тут же повиновался. — И ты просто взял и отказался от меня? — браво, Юнги, ты опять идёшь на поводу эмоций. — Это никогда не бывает просто, — Чимин кладёт свои руки поверх юнгиевых, с небольшой силой сжимает, когда Мин инстинктивно дёргается. — Я очень переживал. Думал о том, как ты и что ты. По началу звонил твоей маме, иногда даже отчиму, когда мама не брала трубку. Постоянно терзал себя сомнениями о правильности своего выбора. Думал, может, наплевать на всё, забрать тебя и уехать? В другой город или вообще из страны. Мы могли бы жить хорошо. Очень хорошо. Юнги слушал. Молча, не перебивая. Про их несладкую семейную жизнь с невестой, о том, что отец постоянно пилил и не давал даже спокойно вдохнуть. О матери, которая всячески пыталась подтолкнуть невестку на ребёнка, чтобы точно привязать Чимина к себе. Юнги слушал и не мог поверить. Это же человек, который его предал. Бросил. Не посчитал нужным даже объясниться. Именно из-за него Юнги почти год занимался из психотерапевтом. А теперь Чимин решил, что заслуживает сидеть вот так напротив Юнги, разговаривать, да ещё и прикасаться к нему. Заслуживает. Всегда заслуживал, Юнги всегда был только его. И сейчас он только его. Только вот… как довериться вновь? — Пожалуйста, Юнги, дай мне шанс, — Чимин подрывается со своего места, с громким звуком приземляясь на колени прямо перед Мином, всё ещё не отпуская его рук. — Я больше никогда не повторю подобных ошибок. Я развёлся ещё две недели назад. Отцовский бизнес уже как шесть лет оформлен на меня, но я отказался от него, переписал на брата. Я ни с чем, нищий. Но теперь по-настоящему свободен. И могу быть только твоим. Чимин сделал что? Добровольно отказался от семейного бизнеса? Сумасшествие. Ради него, ради Юнги? Невозможно. — Я так хочу назад, к тебе хочу, Юнги, — Чимин падает головой на колени сидящего Мина, начиная громко плакать. Тишину разбавляют редкие всхлипы мужчины. Юнги обещал себе не плакать, ни за что не показывать Чимину свои искренние эмоции, но вид плачущего Пака ломает все барьеры. — Юнги, мне было так плохо без тебя, — Чимин поднимает свои мокрые глаза на Мина. — Как невыносимо было каждый день смотреть на их довольные грязные лица, изображать влюблённость на встречах с партнёрами. Мне мерзко, я никогда не отмоюсь от этого всего. Но больше всего меня терзают мысли о том, сколько боли я тебе принёс. Сейчас я знаю о том, как ты страдал и что пережил. Только не спрашивай откуда. — И всё же, — начинает Юнги после нескольких минут молчания со стороны Пака, — откуда ты знаешь? — Я не могу тебе сказать, правда. Да и это не так важно сейчас, — Чимин кусает нижнюю губу: нервничает. — Сейчас меня интересует только твой ответ. Не хочу давить на тебя, но и ждать больше не могу, — Чимин поднимается с колен, следом тянет за собой Юнги, прося подняться. — Ты согласен начать с начала? Как у него всё просто. Походил два дня, попросил прощения и готово. Но разве это сейчас важно? Юнги хочет покоя. Хочет любви, хочет быть любимым. Боится навсегда остаться один, потому что знает: никого он полюбить больше не сможет. Но и простить Пака будет нелегко. Сложно, очень сложно… — Мне нужно подумать, — Юнги легко убирает свои руки, отходит на пару маленьких шагов назад, упираясь поясницей в столешницу. — Только не тяни с этим, прошу тебя, — Чимин не имеет наглости подойти ближе, стоит на месте. — Я так измучился за всё это время. Понимаю, тебе было в сто раз больнее, и от этого мне ещё хуже. Не отталкивай меня, прошу. Дай мне вновь завоевать твоё доверие. Твою любовь. Посмотрев на Юнги последний раз, уходит. Надеется, что вернётся ещё. Не хочет отпускать. Не отпустит. Немного мнётся у входа, нарочно медленно шнурует кеды. — Ещё не ушёл? — Юнги появляется неожиданно. — Прости, что так долго, ужасные кеды, — Чимин издаёт нервный смешок. — Уже ухожу. — Останься. Что? — Что? — Пак не может поверить своим ушам. — Останься сегодня со мной, пожалуйста.

***

Когда Чимин уже лежал в тёплой постели, Мин ещё принимал душ. Не верится, что спустя столько времени они наконец-то вместе. Юнги рядом, и это всё, что сейчас нужно. Он не прогнал, разрешил остаться. Пусть и не впустил в своё сердце, но спальня — тоже неплохой вариант. Для начала. Дверь бесшумно открывается, после Юнги заходит в тёмную комнату. Чимин шарит рукой по тумбе, ищет светильник. Спустя несколько секунд спальня наполняется приятным жёлтым цветом, разрешая Паку осмотреть Мина с ног до головы. Прекрасный. — Мой самый красивый, — заворожено тянет Чимин. — Трясёшься, как котёнок. Иди ко мне, я тебя согрею. Юнги на ватных ногах доходит до постели, медленно поднимает край одеяла, чтобы после лечь на самый край кровати. Чимин на это лишь тяжело вздыхает. Очевидно, Мин всё ещё боится доверится, боится контакта. — Ты боишься меня касаться? — осторожно спрашивает Чимин, пододвигаясь немного ближе. — Нет, не боюсь, — неуверенно, — просто мне страшно, — Юнги смотрит на всё что угодно, кроме мужчины рядом. — Я боюсь того, что чувствую. Помоги мне разобраться. Поцелуй получается совсем детским. Лёгкий чмок и поцелуем назвать сложно. Юнги просто клюёт Чимина в губы, резко отстраняясь. Мужчина не знает, куда себя деть, его переполняют неимоверные чувства. Юнги не только не оттолкнул, а ещё и сделал первый шаг. — Мне так страшно, Чимин, — Юнги впервые за вечер пускает по щеке одинокую слезу, — я больше так не смогу. Я ничтожный, мерзкий, меня тошнит от самого себя. Если ты бросишь меня опять, то я не выживу во второй раз… Больше Пак слушать не намерен. Он без замедления впивается в губы Юнги нежным поцелуем, ладонями обнимая шею. Аккуратно опускает хрупкое тело на подушки, нависая сверху. По очереди сминает потресканные пухлые губы, руками исследуя плечи, после грудь и впалый живот. Футболка без разговоров летит на пол, а сочные губы принимаются целовать фарфоровую кожу, не пропуская и миллиметра. Юнги в бреду шепчет: — Больше никогда не оставляй меня, пожалуйста. Даже если завтра буду кричать, умоляю, не уходи. Не смогу без тебя, не выживу, не протяну. Я умру без тебя, Чимин. Мужчина на это ничего не говорит, лишь сцеловывает солёные капли слёз, после вновь припадает к губам. Целует без напора, нежно и чувственно, как тогда, раньше. Только сейчас поцелуи значат намного больше. Каждый, будто обещание оставаться всегда рядом. Следом на пол летят и две пары пижамных штанов. Чимин уверен, что после него у Юнги не было никого, поэтому придётся быть очень аккуратным. — У тебя ещё осталась смазка? — Чимин нехотя отрывается от зацелованной шеи. — Да, лежит там, где всегда. Мужчина в два шага добирается до полочек на стене, почти вслепую шарит слева направо, за несколько секунд всё же находя нужный тюбик. Почти полный, отлично. — Ты не был ни с кем после меня? — решает всё же спросить. — Нет, — еле слышно, — конечно нет. А ты? — Нет, я не мог. Чимин опускается к паху. Даже здесь он всё такой же идеальный. Выдавливает немного смазки на пальцы, параллельно целуя худые бёдра. Юнги вздрагивает, когда чувствует холодный палец около входа. Еле заметно кивает, сразу же ощущая медленное проникновение внутрь. Чимин пытается всячески отвлечь от неприятных ощущений, лаская бёдра и подрагивающий член. Эмоции Юнги граничат с безумием. Он так давно не ощущал этих рук на себе, как давно не чувствовал тепло такого родного тела. Сейчас всё кажется таким нереальным, но таким правильным. Пак как всегда запредельно нежный и внимательный к каждой детали. Юнги в хороших руках, Чимин его больше не обидит. Когда уже три пальца двигаются свободно, мужчина лишь одними губами шепчет: — Готов? Юнги молча много раз кивает, обвивая руками шею нависшего сверху Пака. Тот со стоном входит одним плавным толчком, врезаясь в губы Мина сладким поцелуем. Рукой поддерживает за поясницу, начинает двигаться. Ритмично, но очень нежно. У Юнги нет богатого сексуального опыта, но ему всегда казалось, что только Чимин так умеет. — Я люблю тебя, так люблю, — в перерыве между толчками шепчет Чимин. — Я сделаю для тебя всё, мой маленький. Хочешь, умру ради тебя, мне не жалко даже самого себя. Ты только скажи. У меня больше ничего не осталось. Я полный ноль, банкрот, но сейчас у меня в руках самое ценное сокровище. И оно только моё. Ты только мой, Юнги. Мин кончает с громким стоном, устало опуская руки. Чимин делает ещё несколько толчков, после заканчивая на живот Юнги. — Я люблю тебя, Юнги. Всегда любил, не переставая. Всегда думал о тебе, даже когда стоял на собственной свадьбе перед невестой. У меня нет никого, кроме тебя. Ты теперь без преувеличений моё всё. Мой самый ценный подарок судьбы. Мой день и мой свет. Вместе мы преодолеем всё, ты только верь мне, Юнги. Веришь? Сил не осталось даже на несколько слов. Хотелось в душ, а ещё хотелось спать. Простынь неприятно липнет к спине, которая уже затекла от неудобного положения. А ещё очень саднит задница, перерыв в один год явно добавил трудностей. Но больше всего хотелось вновь быть счастливым. Забыть обо всём плохом, начать с чистого листа. Этот год показал, что без Чимина он счастлив не будет. Только как поверить вновь? Юнги был один. Его чувства растоптали, заставили упасть на самое дно. Он не видел больше никаких радостей жизни, существовал только ради мамы. Каждый его день — борьба с самим собой за желание жить. И во всём этом виноват только один человек. Тот, кто когда-то делал самым счастливым, стал личным ужасом. Кошмарным сном, персональным Дьяволом. Только из-за него все попытки суицида, депрессия, психотерапевт. Из-за него бесконечные муки и страдания. А он не хотел, чтобы всё было именно так. Не хотел быть брошенным. Отпускать не хотел. Всю его жизнь испортили лишь два слова. После "я ухожу" только звон в ушах и огромный ком в горле. Непонимание происходящего. Пошутил, ошибся, перенервничал... Что угодно, лишь бы не правда. Лишь бы не взгляд на спину уходящего с ресторана Пак Чимина. Лишь бы не застывшие на глазах слёзы Мин Юнги... Но всё это вмиг становится таким не важным, просто потому что: — Верю.