⠀⠀⠀⠀⠀⠀Encore!

⟩О давно минувшем. Прошлая жизнь.

«Менеджер,» — Кадзуха окликает девушку с высоким хвостом на голове и вылезает из чёрного лакированного лимузина к зданию напротив. — «Не ожидал встретить вас здесь.» Фигура у входа здания в лёгкой одежде медленно поворачивается к нему, сверкая краткой улыбкой. На ней была белоснежная рубашка с короткими рукавами и короткими коричневыми шортами с поясом. На руках митенки, по материалу такие же, как и сама рубашка. Девушка сама по себе низкая, но каблуки с высокой посадкой добавляли несколько сантиметров к росту. На голове были черные солнечные очки. Правда Кадзуха не понимал, зачем они ей в ночное время. На шее висел ланъярд с бейджиком, на котором черным по белому было написано «Сангономия Кокоми, Менеджмент ITC». Вот уже как два года Кокоми является его персональным менеджером в компании ITC и поддерживает его. «Кадзу!» — Она подождала, когда белокурый лёгкой походкой подойдёт поближе, — «Ты действительно пришёл. Я приятно удивлена.» Многие актеры приглашают на свой день рождения своих товарищей по работе. Все собираются и развлекаются, устраивая разговоры по душам. Так казалось на первый взгляд с чужих разговоров. На самом деле это что-то вроде лазейки, чтобы самоутвердиться, подружиться с кем-то известным и сделать себе репутацию в узких кругах. Каэдэхаре никогда не нравилось, когда его приглашают, поэтому, в большинстве случаев он отказывался. Однако бывают моменты, когда сделать это немного проблематично. В его случае приглашение пришло от одного из известнейших актёров кино — Аято Камисато. Если бы он не пришёл, то пошли бы странные слухи. Поклонники любят преувеличивать, а в случае разногласий актеров сыпят соль на рану. Кадзуха устало потёр шею, направляясь вместе с девушкой в здание, наполненное музыкой. «Я не мог не прийти, ты же знаешь. Хоть я и отказался по началу, не похоже, что у меня действительно был выбор.» — Он огляделся, всматриваясь в толпу и облегчённо вздыхая. Растегнув верхнюю пуговицу пиджака, он нахмурился от синеватого света. Это место ведь клуб, так? С каждым годом одно и тоже, места новее никак не найдут. «Кстати об этом...» — Кокоми заметила его взгляд, — «Скарамучча тоже здесь.» Парень с глазами цвета рубина только взял бокал вина и сделал глоток, как подавился от услышанного. Раздался кашель в сопровождении хлопков по спине. Кадзуха нахмурился, покрасневшими глазами смотря вдаль. Весь его сгорбившийся вид говорил о том — как эта новость выбила его из колеи. Хуже и представить нельзя. Зная Скарамуччу, он точно отказался от приглашения. Почему же он передумал? Да ещё и в такой неудобный момент. Каэдэхара вытер уголки губ салфеткой, вопросительно смотря на своего менеджера. «Ну...когда ты сказал, что всё-таки придёшь, до меня дошли новости, что Скарамучча тоже передумал.» — Она отвела взгляд в сторону, почесывая щёку указательным пальцем и издавая неловкий смешок. Так эта ходячая язва внезапно передумала? Если бы он знал, что Скарамучча придёт — то отказался бы, не думая о последствиях. Любое мероприятие с его участием заканчивалось на тяжёлой ноте. И хотя Кадзуха на них редко с ним пересекался, он часто видел чужой недовольный взгляд, который сопровождался парочкой другой колких фраз. Один только факт проявления интереса Скарамуччи к нему ужасно пугал. Это обычно вело к одному — сейчас у него будут проблемы. И ладно если бы это доставалось только ему, так попасть под горячую руку Скарамуччи мог каждый второй. «Да-а-а?» — Он издал гортанный звук. — «Дай бог не пересечься с ним.» — Поставив бокал на поднос, он пошел в центр зала, оставляя Кокоми с только что подошедшей к ней подругой. Клуб, в который он приехал, находился в центре Шанхая и назывался «Riink». Просторно, легко оформить на целый день. Именно из-за этих двух показателей его снимали актёры для празднования. Кадзуха же считал эту атмосферу посредственной, глаза болели от разноцветных огней, что сменялись по очереди. А как только набирали людей, развернуться было негде. Громкая музыка гулом отдавалась в ушах, заставляя жмуриться. В этом месте всё такое суетливое. Просто люди развлекались, как могли. Наконец Кадзуха пробился в толпу и поймал взглядом белую макушку. По пути он выловил пустой зеркальный поднос у официанта и покрутил его напротив своего лица, вглядываясь в стрелки под глазами и блеск на губах. Макияж на месте, ничего не потекло, значит можно спокойно поздравлять. Кадзуха разгладил черные штаны от складок и профессионально закинул поднос на стойку, подходя к имениннику. «Господин Камисато. Поздравляю вас с днём рождения. Пускай каждый следующий год будет, как ваше восемнадцатилетие.» — Он улыбнулся, положив ладонь на грудь и чуть наклонившись в приветственном жесте, — «Ваша карьера идёт всё в гору, я поражён.» Виновник торжества повернул голову к нему и издал хриплый смешок, махая рукой в жесте «не стоит - не стоит». «Спасибо, что посетил эту скромную вечеринку,» — Он сложил руки на груди, хитро щуря глаза. — «Моя карьера вряд ли будет такой же успешной, как ваша.» Белокурый поджал губы, скрывая раздражение. Аято неисправим. Продолжает больно шутить даже на празднике, чтобы поставить его в невыгодное положение. Почти все присутствующие здесь — ядовитые змеи. Шаг не в том направлении и его уже можно захоронить. «Ну что вы,» — Он улыбнулся. — «Как видите, моя успешная карьера не может обеспечить мне такие пышные вечеринки.» — Он мысленно высунул язык, показывая имениннику средний палец. Я успешен, потому что не трачу свои деньги на такое пустяковое событие и не созываю всех сюда. Так что это не его вина, что кто-то ему завидует. Он вовсе не пытается выделиться на чужом фоне, они сами его пригласили. «Так вам не нравится здесь?» — Аято с наигранным удивлением поднял бровь, растерянно смотря на собеседника. Юноша снова напрягся. Почему бы ему не закончить вставлять ему палки в колёса? Попыток выставить его идиотом было мерено немерено. Люди сзади уже стали перешептываться, наблюдая забавное шоу. «Нет, это...» — Он не договорил, поскольку заметил, как с лица Аято сходит выражение удовольствия и он чуть хмурится, делая шаг назад и вставая в защитную позу. Не успел Кадзуха задать вопрос, как почувствовал на своих плечах груз и чье-то теплое дыхание на собственной шее. Повеяло запахом терпкого розового вина с лимоном и коктейлем Negroni. Запах был таким сильным, что, казалось, человек на его плечах выпил целую бочку алкоголя и всё ещё, каким то чудом, держался на ногах. Кадзуха вздрогнул выпрямляясь. Стоило ему бросить быстрый, резкий взгляд на висевшего человека, как всё его тело покрылось мурашками. Вспомнишь неприятность — она и свалится на его голову. Даже в пьяном состоянии Скарамучча выбирает жертвой его. Это ли не злая шутка жизни? Понятно, почему Аято так помрачнел. Никто здесь не желает впутываться в дела с темноволосым. И он, к слову, тоже. Ведущий актер мог прикопаться к каждой мелочи, а воевать с ним было бесполезно, особенно учитывая его неземную репутацию. Заметив суету в центре, к ним подбежали близкие друзья Скарамуччи и остановились рядом, суетливо оглядывая пьяного приятеля, параллельно оценивая ситуацию. Посмотрев на Кадзуху они принялись виновато опускать головы и громко извиняться до тех пор, пока белокурый их не остановил. Ему всегда казалось это странным. В отличие от Скарамуччи, они всегда были дружелюбны к нему. Причем только к нему. Постоянно здоровались, интересовались делами и желали ему удачи. Поначалу его это напрягало. Он думал, что те задумали что-то неладное, но со временем, ничего не произошло. Тогда он стал более спокойно принимать их дружелюбие, хоть и не понимал, откуда оно вообще взялось. «Скарамучча, пошли я отведу тебя в комнату.» — Тарталья прикоснулся к плечу приятеля, стараясь оттянуть его от белокурого. Кадзуха тоже попытался скинуть его со своей спины. Послышался шлепок, рука Тартальи была отброшена. Взгляд обсидиановых глаз прошёлся по каждому, предупреждающе метая убийственные стрелки. «Уберите от меня свои руки. Все. Никуда я не пойду.» — Он громко шмыгнул, наваливаясь на Кадзуху ещё сильнее и вяло болтая ногой. Его не заботило, как парень будет его удерживать. Красноглазый шатнулся под общественный гул и скрипнул зубами. Он сказал ему убрать от него руки, но сам продолжает доставлять ему неприятности. И если его трезвые замашки ещё можно было здраво оценить, то пьяные объяснить очень тяжело. Он продолжал посыпать Кадзуху оскорблениями и ко всему прочему не отходил от него ни на шаг. Такое его поведение было странным, поскольку в обычной ситуации темноволосый даже не стал бы говорить с ним. И если без намеков, Кадзуха уже думал как бы скинуть с себя это недоразумение со злобной усмешкой. Но может ли он сделать это в толпе? Он, как популярный актёр, не может устроить скандал с другим, ещё более популярным актером. Роль раздорника в индустрии развлечений занимает Скарамучча, а не он. Так что ему остаётся только играть роль правильного человека и любезно предложить помощь. «Я отведу его в его комнату. Можете проводить меня?» — Он улыбнулся, наблюдая как его друзья суетливо переглядываются. «На самом деле, это...» — Ах, он понял. Скарамучча никогда не позволял ему заходить в его комнату. И если подобное можно было расценить как вмешательство в личное пространство, то остальное было сложно понять. Почему Скарамучча не позволяет ему заходить в съёмные комнаты? Что в этом такого? Настолько неприятно его общество? — «Ну... Как насчёт отвести его в приёмную?» Кадзуха на чужие слова лишь послушно кивнул, пробираясь вместе с Тартальей и Дотторе к приёмной со Скарамуччей на руках. Аято мрачно смотрел им вслед, а Кокоми на пути удивлённо распахнула глаза. Впрочем, это действительно удивительно. Увидеть Кадзуху и Скарамуччу рядом друг с другом, когда они не грызутся — большая редкость. За всю индустрию кино такое было лишь однажды, и то когда они снимались в одном фильме. Они ведь небо и земля. Всем известно, что Скарамучча терпеть белокурого не может. Каждый второй считал своим долгом пошутить про Скарамуччу в присутствии Кадзухи и увидеть, как он нервно дёргается. Вот уж парочка друзей, о которой ходят легенды-страшилки. Между прочим, в таких легендах жертва именно Кадзуха. Каэдэхара терпеливо отправил Тарталью с Дотторе за бокалом воды и пледом, заходя в частную приемную и укладывая юношу с мутными обсидиановыми глазами на черный кожаный диван. Парень повернулся на бок к спинке дивана и стал жмуриться, бубня проклятия под нос. Через секунду тишины он задал вопрос, все ещё не находясь в здравом уме: «Почему ты здесь?» — Парень от холода засуетился, сжимаясь на диване в калач и не раскрывая веки. Японец посмотрел на него пустым взглядом, чуть поднимая подбородок и двигая котацу к дивану, чтобы лежащему было удобнее взять с него нужные вещи. Кадзуха сглотнул и сухо ответил, не ожидая какой-либо реакции: «Потому что я ненавижу тебя.» «Мгм,» — Скарамучча почесал одной ногой вторую, — «Ты всегда так говоришь. Но все равно здесь.» Красноглазый не ответил, да и не горел желанием слушать пьяные бредни. Он тихо развернулся и пошел в направлении выхода из комнаты, не оборачиваясь. Он не понимал. С самого начала не понимал мыслей Скарамуччи. Возможно, он не пытался как следует, но ему казалось, что если он окунётся во все это — то уже не выберется. Несколько секунд сверля дверь перед собой взглядом он вышел из комнаты, чуть прикрывая её. Сейчас должны прийти его друзья, которые и позаботятся о нём. Если он останется здесь ещё хотя бы на несколько минут, велика вероятность, что придя в себя Скарамучча накинется на него. Ощущение не из приятных. Идя по длинному коридору обратно в большой зал в тишине, он представлял, с каким состраданием на него просмотрят гости. Может ли он считать это первой помощью от темноволосого? Благодаря его вмешательству, ему не пришлось начинать словесную войну с Аято. Останься он там ещё на мгновение, как чувство угнетения съело его изнутри. Если бы он завтра подошёл и поблагодарил Скарамуччу за такое, это выглядело бы странно? Хотя, велика вероятность, что тот забудет абсолютно все произошедшее. Зачем только было приходить на вечеринку, если попить и дома можно? Кадзуха спустился по лестнице на первый этаж, смешиваясь с массовкой и решаясь найти своего менеджера, чтобы сообщить ей о своем отъезде домой. Находится здесь — слишком тяжело для него. Такие места никогда не смогут стать для него зоной комфорта.