Свинопас

Балы во дворце Империи Ф. проходят в лучших традициях этих земель: золотые сервизы, наполненные самыми различными яствами столы, смех графов и герцогов, принцев и королей соседних земель, которые чокаются при каждом тосте весёлого императора хрупкими хрустальными бокалами. И хоть со стороны кажется, что всё хорошо, весело, изысканно, все здесь находятся для одной единственной цели — выгоды. Правитель земель Ф. на редкость щедрый. Иногда слишком. — А вот и Вы! — император переводит на друга взгляд. — Намджун, как же я рад Вас видеть здесь, — он подходит к их компании, отвлекая от разговора. — Как Ваша сестра? Слышал, что она произвела много реформ в последнее время. — Она хорошая королева, как и наша матушка, — Намджун кланяется императору. — Это отец Тэхёна, — представляет его своему другу. — Тэсан, — обращается уже к императору. Тот удивлённо смотрит на парня перед собой. — Знакомься, это Чон Чонгук. Он недавно стал королём Дафнии. Чонгук — правитель всех северных земель, которые находятся за границей нашей Патонии. — Так уж всех, — смеётся император. — Всех. Чонгук отвечает коротко и холодно, осматривая повелителя южных, щурясь. Он вздыхает, когда император в ответ только неловко смеётся, коротко извиняясь, а затем, крепко ухватившись за локоть Намджуна, уводит того в сторону. — На пару слов. Чонгук провожает их, помахав рукой с бокалом Намджуну, который жестами даёт понять, что сейчас всё уладит. — Не хотите потанцевать? — спрашивает принцесса рядом. Чонгук переводит на неё взгляд. — Простите. Нет, спасибо, — кивает. — Предпочитаю общество мужчин, — выдаёт коротко. Девушка удивлённо распахивает глаза. Она открывает рот от удивления, неловко прокашливаясь после шока. А затем удаляется. Нелегко быть королём. Чонгук чувствует тяжёлую ношу даже сейчас, когда просто стоит и играет с оставшимся на дне бокала вином. Он поднимает взгляд на вновь подошедших принцесс, неловко кивая им и говоря уже в который раз повторяемую фразу о том, что не предпочитает давать пустые надежды. Намерений доставить ему удовольствие своей компанией у них наверняка нет. Южане — странные люди. Они открытые, дерзкие, общительные, яркие. Незнакомые люди с такими качествами, смело идущие к нему, чем-то раздражают даже, но… Чонгук почему-то искренне надеется, что Тэхён таким и будет. С его стороны такое поведение он всегда ловил бы с очарованным вздохом. — Он сказал, что предложит ему, — Намджун подходит с каким-то сломленным выражением лица. — Сразу предупреждаю, что у Тэхёна дерзкий характер. Не расстраивайся, если он высмеет тебя, только услышав о предложении руки и сердца. — Тот случай, когда быть им отруганным — честь, — Чонгук светлеет при упоминании имени личного правителя его души и сердца. Он сжимает в пальцах гребень с подснежником — фамильная реликвия в его семье. То, что дарят суженым, которые становятся цветками в холодных душах правителей.

Чонгук хочет его подарить Тэхёну сегодня.

Чонгук недавно встал на престол. Его отец передал бразды правления, как и подобает в Дафнии — в двадцать второй год со дня крещения. Став королём, Чонгук по правилам должен был первые пять лет присматриваться к людям у власти на соседних землях, чтобы сделать своим королём или королевой. Ему с разных континентов заранее отправляли портреты женщин. Но. Немногие на юге знают о том, что в северных землях с правилами вроде «разнополости браков» не считаются, отдавая предпочтение довольству человека союзом, чем его правильности по установкам традиций. И так слишком много нюансов, когда выбираешь именно определённого правителя со стратегически важной территорией. В общем, для Чонгука не проблема, что он может сейчас встать на одно колено и предложить всего себя со всей половиной континента мужчине. Это абсолютно нормально. Недавно Намджун — феодал земель у границ Дафнии и принц Патонии — рассказал Чонгуку о чудном имперском наследнике.

Чуднóм, а не чýдном.

— Кто ко мне сватался?! — чеканит холодный, грубый голос. Император смеётся, успокаивая сына. — Немыслимо! — кричит человек. Все присутствующие к нему оборачиваются. — Ваше Высочество, — фрейлина рядом с ним дрожит. Намджун рассказал о главной проблеме Империи Ф., престолонаследнике, который, в отличие от всей знати юга, прекрасно знает цену своего мнения и предпочитает быть прямым в каждом решении. Заодно Намджун показал портрет, с которым Тэхён сватался к его сестре, потерпев фиаско. — Уберите эти подарки! — глаза принца полыхают. Он хмурится, скрещивая руки на груди. Чонгук удивлённо распахивает глаза, ведь именно его дары берут фрейлины, отходя в сторону. — Кем бы ни был этот сэр Чон Чонгук, — обращается ко всему залу Тэхён, поднимая бокал, — неожиданность с браком в этом веке уже никого не впечатляет. — Что ты говоришь? — император тянет его за руку. — Это человек, у которого половина всего света. Задумайся! Тэхён смеряет его недовольным взглядом. Он снова обращается к залу. Чонгук внимательно следит за ним, читая каждую черту, каждый жест. — Ступая в этот дворец с намерением выйти за меня, Вы никем в моих глазах не будете, — звучит от него холодно. — Чон Чонгук, да пошли Вы. За Вас, — залпом осушает. Ну…

Чонгук всё ещё очарован, да.

Тэхён не любит тех, кто пытается подступиться к нему ради власти. Тэхёну не нравятся те, кто пытаются завести с ним знакомства только ради выгоды. Его тошнит от сливок общества. Он настолько это не любит, что выражает прямо, глядя в лицо, что же думает о тебе, твоих поступках, внешности и статусе. Во многом проявление именно искренности заставляет Чонгука томиться в ожидании встреч с ним.

В такие моменты ему кажется, что он готов абсолютно на всё.

— Может, не надо? — Намджун смотрит на то, как Чонгук спускается с кареты, и идёт в сторону оставшейся после вчерашнего дождя лужи. — Одумайся. Ну, он уже тебя возненавидел. Не станет слушать второй раз. — Я понял. Чонгук кивает, опускаясь на корточки. Он погружает ладони в лужу, вытаскивая густую глину. Намджун кривится, наблюдая за тем, как король начинает размазывать по лицу грязь. Он открывает рот от удивления, когда потом Чонгук разрывает мантию, устраивая для себя простое одеяние крестьянина. — Думаешь, Тэхён тебя не узнает, если измазаешь лицо грязью? — Намджун вздыхает. — Ну, по крайней мере, он меня не видел на балу, — Чонгук улыбается. На входе стражники направляют грязного крестьянина к другому входу, откуда добрая Пэма предлагает ему помочь ей пасти свиней. Делать практически ничего не нужно — просто следить за свиньями. Дело не для короля, но на северных землях правитель сам убивает добычу, сам разделывает и готовит для еды, так что проблем с этим у Чонгука нет. Он не брезглив по этой части. Ему несложно в этой роли. Так ещё добрая Пэма даёт ему простую дудочку и гармошку, чтобы не скучал. Свинарня находится у края дворца. Там, где начинаются башни крепости. Здесь правители не водятся.

Наверное?

— Ваше Высочество! — кричит фрейлина, подскакивая. Она испуганно кричит. Чонгук вздрагивает, поднимая взгляд. Свиньи с ним застывают. На башенках крепости, похожих на коронки фигуры из набора шахмат, ходит принц, ступая босыми ногами на выступы. На нём белоснежные панталоны. Свободная рубашка развевается на ветру, его волосы играют с порывами. Он смеётся, поднимая взгляд к небу. Чонгук очарованно вздыхает. Ему кажется, что хотя бы для такой картины стоило сейчас стоять здесь, чувствуя, как свиньи клюют в ноги. Чон поднимает дудочку, Глаза Тэхёна опускаются. Он смотрит вниз, замечая свинопаса. И щурится сначала недобро, а затем улыбается. Так ярко, что это почти преступление. — Кем будете? — спрашивает Тэхён, сев на выступ. — О… эм… — Чонгуку волнительно, — я… я свинопас, — коротко и ясно. — А имя у свинопаса есть? — принц поднимает брови. Чон Чонгук ему знаком, так что король думает над именем, пытаясь перебирать в голове все привычные южные. — Имени нет, — делает вывод Тэхён, хмурясь. Видимо, иногда в порядке вещей не иметь имени, раз принц к этому так не настороженно отнёсся. — Свинопас, будете так любезны развлечь меня музыкой? Чонгук сглатывает. Он берётся за дудочку. — Конечно, — опускается на траву. — Что бы Вы хотели услышать, Ваше Высочество? — Просто песню. Любую. Играет Чонгук осторожно, вспоминая свист северных ветров. Там, где снег опускается половину года, и лето проходит в бескрайних попытках пополнить запасы на лютую зиму. Там, где шорох листвы весной бывает из-за оленей, склоняющих голову, чтобы забодать неприятеля. Это земли, где Чонгук рос. В холодной зиме, укутанный в одеяло, с воспоминаниями суровых лиц тёплых родителей. С таким устройством жизни неудивительно, что первый открытый во всех желаниях человек настолько сильно запал ему в душу. Чонгук опускает дудочку. — Это было красиво, — Тэхён улыбается. — Спасибо. Никогда раньше не слышал такие мотивы. Звучит прекрасно. Мне понравилось, — и выпрямляется, готовый уйти. Чонгук вздрагивает. И всё? Нет, он хочет ещё поболтать, ещё понаблюдать за ним, поиграть ему что-то другое, более изысканное, красивое, красноречивое. Он не хочет заканчивать. — А… а плата? — спрашивает Чонгук. Тэхён застывает, прежде чем уйти. Он поворачивает голову к нему, хмурясь. — Плата? Хочешь плату? — спрашивает громко принц, охая. — Вы дерзкий свинопас, — он скрещивает руки на груди, а затем разражается лёгким хохотом. — Хорошо. Сколько золотых? — Поцелуй. — Поцелуй… Нет такой монеты и… что? Поцелуй?! Тэхён резко опускает взгляд к свинопасу. Фрейлины рядом все разом охают. — Так вот Вы какой, — и смеётся громче. — Эй, это несправедливо, — но данные слова он мурчит. — Но ладно. Хорошо, сейчас спущусь. — Правда? — Чонгук давится воздухом. — Первый и последний раз, — обещает принц, побежав к лестнице. Фрейлины несутся за ним. Принц бежит к нему в одних панталонах, растрёпанный и несобранный. Сразу видно, что он не придаёт встрече со свинопасом какого-то смысла, волнения. Он открыт в этом безумстве, отказывая правителям стран в любезности, сейчас прикладывая нежные и чистые ладони к грязным щекам обыкновенного крестьянина, припадая к его губам своими. Дерзость. Безумство, на что он идёт, увлекая Чонгука в этот шальной обман. Тэхён разрывает смыкающиеся губы, проникая в рот языком, толкает к нёбу его язык, выпивая с губ лёгкий полустон. Он кусает напоследок нижнюю губу, отстраняясь с довольным лицом, слизывая ниточку слюну, тянущуюся от Чонгука. — Только никому ни-ни, — шепчет Тэхён. Он рассматривает свинопаса ближе, прижимаясь к нему сильнее. В его глазах полыхает что-то иное. Он дрожит, прикладывая пальцы к его плечу. — А Вы ничего такой, — и смеётся. Фрейлины, окружающие их, чтобы никто не увидел, шипят на него, торопя. Чонгук поднимает затуманенный от удовольствия взгляд, потянувшись за новым поцелуем. Тэхён его останавливает. — Условие: музыка — я Вам поцелуй. На этом всё. — Я спою. Что угодно, — Чонгук шепчет в губы. — Уже не хочется. Десерт, милый, — Тэхён шёпотом в ответ, — подают напоследок. И его всегда мало. Он отстраняется, направившись с фрейлинами обратно во дворец, погладив на пути одну свинью.

Тэхён бежит внутрь, оставляя Чонгука со смешанными чувствами и разбитым от ожидания сердцем.

— Возьми, — Пэма даёт Чонгуку утром следующего дня корзину с пирожными. — Наготовили много, а господа не едят много сладкого. Поешь, пока работаешь. Можешь и свиньям дать. — Хорошо, — Чон берёт корзину, направившись опять пасти свиней у стен крепости. Его Высочество приходит снова. На этот раз он, видимо, просто проходил по крепости в следующий зал замка. Он выглядит шикарно одетым, красивым, ухоженным. Наклоняется, рассматривая его. Глаза Тэхёна округляются, когда он видит в руках Чонгука пирожные с сегодняшнего обеда. Те пирожные, которые им во время еды не принято есть до набитого рта. Отец предпочитает их столькими количествами готовить для красоты стола. А Тэхён их обожает: с нежным кремом и тающим во рту тестом. — Свинопас, — обращается он к Чонгуку. Чон вздрагивает, поднимая взгляд на принца. — Да, Ваше Высочество, — он улыбается. — Отдадите мне эти пирожные? Чонгук хлопает глазами. Он щурится. Ему начинает нравиться эта игра в дерзость. — А что мне за это будет? — спрашивает свинопас. — Золотая монета, — выдаёт Тэхён условия. — Три. Четыре. Пять, — он перечисляет, потому что Чонгук продолжает качать головой. — Сколько? Сколько Вы хотите? Золотую за каждое пирожное? — Поцелуй за каждое, — выдаёт Чонгук, пожимая плечами. — Как видите, я не особо голодаю. И в деньгах нет нужды. — От моих поцелуев Вам тоже ничего такого, — Тэхён хмурится. — Цена высокая. Хочу поцелуй за все. За каждое — многовато. — Вы обесценили их так, — Чонгук показывает пирожное, а затем показательно засовывает в рот. Тэхён вместе с ним открывает рот, будто уже там вкушает. Он хмурится, притоптывая от отчаяния. Выпрямляется, чтобы направиться дальше и утонуть в книгах, забыв про глупого свинопаса и его странные условия. Что будет, если их заметят? Вчерашнее случилось, потому что Тэхён был счастлив и рад погоде. А ещё захотел быть изнеженным в чьих-то объятиях. Сейчас ничто не располагает его на согласие и вообще… Урчание живота прерывает тишину в библиотеке. Тэхён держится за него, хмурясь. Он продувает спадающую на глаза чёлку. И вздыхает. Он не может отказаться от удовольствия полакомиться ими ещё. Да и цена-то смехотворно маленькая. За блаженство другим блаженством. Свинопас не знает, как сильно Тэхён любит такие вот прелюдии. Для него это никогда не данность или мерзость, вынужденное отступление от принципов. Он получает удовольствие и от пирожных с любимым кремом, и от того, что может с кем-то свободно целоваться. — Считайте. Чтобы честно, — говорит фрейлинам Тэхён, поднимая голову. Свинопас перед ним улыбается, наклонившись за поцелуем. — Сколько там пирожных? — спрашивает шёпотом в губы. — Шестнадцать. — Беру все, — заявляет упрямо Тэхён, прикладываясь губами к Чонгуковым. Чонгук чувствует напор от принца. Он не особо опытен в таких вещах. На севере люди более сдержанны в проявлении подобного внимания к своим партнёрам. Но вот принц юга Тэхён засасывает его в себя, язык исследует рот, толкается встречно, стучится зубами, бьётся в дёсна, словно собирается Чонгука, начиная со рта, сожрать. Руки Тэхёна опускаются на плечи, оттуда к спине. Он проводит по локтю осторожными касаниями, затем берёт его пальцы в свои, направляя к себе. Отстраняется на секунду. — Один, — говорят все фрейлины. Это один? Чонгук точно выживет до шестнадцати? — Погладь меня, — говорит Тэхён, накрывая его пальцы на своей груди ладонью. — Это как приятный бонус, — и улыбается, прежде чем снова прижаться губами. Нет, Чонгук точно не выживет. Тэхён позволяет ему исследовать себя пальцами. Он не стесняется наблюдающих фрейлин. Те с покрасневшими выражениями лица смотрят на то, как их принц сейчас целуется со свинопасом, направляя его руки по всему телу, иногда постанывая в губы от происходящего. Чонгук замечает это, щурясь на десятом по счёту поцелуе. Тэхён выглядит красным, взбудораженным, он целуется уже размашисто, хаотично. Не попадает по губам, но и в щеку целует, прикладываясь к его паху своим. Он прикрывает глаза, томно выдыхая. И тяжело дышит, начиная тереться об него. — Не против? — спрашивает шёпотом. — Как я могу быть против? — Чонгук сглатывает. — Одиннадцать, — считают фрейлины. На шестнадцатом Тэхён громко стонет ему в шею, отрываясь от губ, прижимается к нему всем телом, обнимая. Его рубашка задралась, пальцы Чонгука под ними сжимают рёбра. Принц тяжело дышит. Он выпрямляется, с улыбкой смотря в глаза свинопаса, целуя в нос. — Боже, я кончил от поцелуев с тобой, — и неловко смеётся, переходя на «ты». — Ладно, дай мне мои пирожные, — он прижимается к виску лбом. Тэхён сидит потом с невинным выражением лица на камне, уплетая пирожные, пока Чонгук разгоняет свиней в их свинарни. Принц внимательно следит за ним. Он поднимает брови, когда тот проходит мимо. Тэхён бесцеремонно хватает его за бёдра, сжимая. И выдаёт с фрейлинами «ого», поднимая на удивлённого и смущённого свинопаса взгляд. — Иди сюда, — Тэхён вытаскивает платок, поднося к лицу Чонгука. — Опускаю формальности, потому что теперь между нами секрет, но уже побольше, — и вытирает грязь. — И ты всё ещё ни-ни, ясно? — улыбается. — Чумазенький, надо мыться хоть иногда. Красивый такой, а прячешь это, — вздыхает. Он облизывает крем пирожного с губ, высовывает язык, наклоняясь к Чонгуку, чтобы поцеловать, залезая ему в рот, чтобы собрать слюну и им же потом смочить платок, чтобы вытереть грязь. Да, Чонгук всё ещё им до жути очарован. — Сколько попросишь в следующий раз? — Тэхён усмехается. Он смотрит на Чонгука с прищуром. — Зависит от того, что я предложу Вам, — честно отвечает. Свинопас улыбается ему. — Я найду то, в чём Вы непременно будете нуждаться настолько, чтобы… — он смотрит в глаза, — чтобы сто раз Вас поцеловать. — Какой хороший, — Тэхён гладит его по щеке. — Был бы ты королём, я, может быть, и вышел бы за тебя. — Я… — Чонгук смеётся. — Я и есть. — Да, мой король свиней, — Тэхён хихикает. — Предложи мне что-то весомое завтра. И я, возможно, подумаю, — накрывает ладонью пах Чонгука, из-за чего тот охает, — над чем-то побольше. Фрейлины следуют за вставшим Тэхёном.

Они уходят во дворец.

Чонгук весь вечер думает, что же ему предложить. Так, чтобы вес цены чувствовался вот настолько сильно. Ему в окружении поцелуев и воспоминаний о выдыхающем ему в губы «погладь меня» Тэхёне башню сносит. Иной раз ему хочется просто взять и на бумаге расписать всё королевство на него и попросить за это поцелуи на каждую клеточку его тела, раз Тэхёну так нравится, когда обсыпают ласками. Чонгук и рад. Он сам готов за это заплатить. — Не закончил ещё? — Намджун вздыхает, наблюдая за одевающимся в свинопаса Чонгуком. Они в имении виконта, хорошего друга Джуна. — Твой отец послал горного орла. Он беспокоится из-за твоего отсутствия. — Я закончу скоро, — Чонгук заявляет неуверенно. — Наверное. — Наверное, — передразнивает его Намджун. — Тэхёну нравятся украшения. Пробовал что-то такое? — Украшения?

Чон удивлённо смотрит на него.

Фрейлина проходит мимо крепости. Она удивлённо смотрит на свинопаса, который играет с дорогой побрякушкой, а затем машет им ей, заметив взгляд на себе. Девушка щурится, а затем распахивает глаза. Она тут же поднимает юбку, побежав в покои принца, чтобы рассказать об увиденном на грязных пальцах свинопаса. — Гребень с цветком. Белым таким, — объясняет она. — Лилии? — спрашивает Тэхён. Он сглатывает. — Лилии у меня есть. — Нет, это что-то другое. Похожее на цветы, которые растут в северных землях после долгой зимы. — Подснежники? — Тэхён хмурится. — Они фиолетовые, не белые. — Но у него были белыми, — фрейлина сглатывает. — Иди и выпроси у него. Скажи, что я хочу посмотреть на товар, — приказывает. Фрейлина бежит обратно. Она спускается по лестнице, чуть ли не падая. Свинопас как раз выводит свиней. Девушка бросается к нему, объясняя приказ принца. Чонгук с готовностью протягивает гребень, завернув в платок. Фрейлина бежит обратно к принцу. Она тяжело дышит, передавая ему свёрток с гребнем. Тэхён открывает платок, охая. Действительно белый подснежник. Красивый, сияющий. Он переливается золотом. — Я хочу, — говорит Тэхён, прижимая к груди. — Сколько он хочет? — спрашивает у фрейлины. Та бежит обратно к свинопасу узнать цену, а затем возвращается с помрачневшим выражением лица. — Ну что он хочет? — спрашивает Тэхён, хлопая глазами. Фрейлина мнётся в углу, говоря: — Это ужасно, Ваше Высочество. — Так шепни на ухо, — принц уверенно наклоняется к ней. Та встаёт на цыпочки, выговаривая условие свинопаса: — Сто поцелуев от Вас. Тэхён удивлённо смотрит на неё. Он опускает взгляд на гребень, хмурясь. Не то чтобы он скупой, но драгоценность не стоит столь высоких условий. Тридцать поцелуев, не меньше и не больше. Однако Тэхён знает своего свинопаса. Возможно, с гребнем впридачу идёт что-то другое. То, что оценивается в остальные семьдесят. — Хорошо, я готов, — заявляет он фрейлинам. Те охают. — Но пойду я один. — Ваше Высочество! — кричат они. Принц берёт гребень, спускаясь к свинарням. Он заглядывает внутрь, увидев ожидающего его Чонгука на камнях. И манит пальцем, мол, иди за мной. Чон сразу запирает свиней обратно, направившись за ним. Он смотрит на Тэхёна, который мнётся на месте, поджимая губы. По его лицу видно, что он немного озадачен. — Возьму за сто. Но, — Тэхён прокашливается, краснея, — ни поцелуем меньше. Хоть умри на пути, но сто поцелуев с того света. — Это честь для меня, — Чонгук прижимает ладонь к груди.

В садовом лабиринте легко потеряться.

Чонгук не знает повороты, поэтому блуждает по стенам, слышит смех Тэхёна, подбегая к источнику. И когда ловит, то уносит в безумные поцелуи, оставляя стон на каждом, считая шёпотом. Он сжимает пальцами каждый изгиб, поднимает Тэхёна на руки, прижимая к стенам, чтобы выцеловывать ключицы, касаться губами сосков. Одежда правителя медленно спадает с него. Тэхён высоко стонет, чувствуя, как каждую клеточку тела целуют. Чонгук стоит на коленях, когда целует его бёдра. Он прикусывает выпирающие косточки, получая стоны повыше. От щекотливых ощущений Тэхён смеётся. Когда ему больно, он бьёт в ответ. И Чонгука толкает встречно к стенам, сам поднимая на руки, чтобы прижаться губами к шее, чувствуя, как хватка свинопаса усиливается в чувствительных местах. В таком взаимодействии мало чего-то обыденного. Прелюдии имеют почерк. Ведь каждый выражает ласки по-своему. Зная, что до ста ещё далеко, почему-то не хочется доходить до стадии проникновения, когда толкаешься в него или касаешься вообще члена. Лучше, когда возбуждающее дрожание в паху, когда ты измываешь себя поцелуями, касаниями, лёгкими покусываниями. И кончаешь в одежду из-за прочувствованного пика ласк. Когда телу уделяется столько внимания, что переваливает за край. Другой уровень взаимодействия. Чистый. В этом что-то есть — когда акцент на прелюдиях. Секс ли это? Наверное, да, если оргазм из-за этого бывает. — Девяносто восемь, — шепчет Чонгук. Он целует в губы уже засыпающего у фонтана Тэхёна. — Спите? — Уста-ал, — Тэхён смеётся. — Давай-давай-давай, закончи. Завтра я непременно тебя прижму к стене, мой грязный мальчик, — и тянется за поцелуем. — Девяносто девять, — выдыхает Чонгук. — Я не против, Тэхён. И здесь, и где бы там ни было. — М. На сто говорить такое, — шепчет Тэхён. Он прижимается к Чонгуку всем телом. — Что идёт с гребнем? Я ведь правильно понял эту баснословную сумму за него? Что ты даёшь за подснежник? Свою жизнь? — смеётся Тэхён. Он наклоняется, урывая последний поцелуй. С особым трепетом, подёргиваясь от вновь нахлынувшего оргазма, когда руки Чонгука нажимают на пах и касаются сосков. Язык сплетается с чужим. Он кусает губы Чонгука, будто ест. Губы от стольких прикосновений онемели.

Они лежат под ночным небом в саду.

Тэхён рассматривает после такого странного марафона секса свой подарок. Гребень выглядит красиво. Тэхён так сильно его захотел, потому что никогда не видел белые подснежники. В жизни. — Может, и жизнь хотел отдать, — шепчет Чонгук. Он берёт гребень, осторожно надевая на Тэхёна. Тот на секунду прикрывает глаза. — Я даю сердце и душу Вам, — Чонгук выдыхает с улыбкой. — Если бы можно было выходить замуж за мужчин в этом мире, — принц грустно улыбается в ответ. — В моём мире можно, — Чонгук сглатывает. — Да и ты не король. Это… невозможно. — Я король. — Я о другом, мой дорогой свинопас. Не о твоём королевстве свиней, без обид… — Тэхён, я король Дафнии, — Чонгук звучит твёрже. — И я действительно прошу Вас выйти за меня. В моих землях легко расстаться после брака, поэтому жест женитьбы воспринимается как знакомство. Так мы выражаем серьёзность своих намерений. Я не хотел обидеть Вас, ведь не знал, что на юге… такие, — указывает на них, кашляя, — знакомства. И у нас разрешены браки мужчин. Я больше скажу — они узаконивают это и в присоединённой стране. Если выйдете за меня — это станет и Вашим миром. Тэхён сидит с шокированным выражением лица, смотря на правителя половины их континента, которому чуть ли не в рот плевал, пока кончал сотый раз на его коленях. — Папа меня прикончит, — говорит принц, отворачиваясь. Он смеётся, держа гребень с белым подснежником, чтобы не упал, пока выпрямляется, и даёт Чонгуку затрещину за ложь, а затем поцелуй за честность в конце. Вскоре Тэхён наблюдает, как распускаются по всему полю белые подснежники. Он купается в них, смеясь. Выглядит абсолютно счастливым с опухшими от поцелуев губами.

И машет ожидающему его у повозки в Дафнию Чонгуку.