первый

О нет, ты не знаешь

как ярко пылает в груди

твой образ желанный,

хоть тебя впервые увидеть

довелось мне только сегодня!

Император Го-Фукакуса

– Я не понимаю – не выдержал Коко. – Я что-то не так сделал? Акане бегала от него весь день. Сейшу тяжело вздохнул и наклонился к ноге Коко, которую тот положил на его колени. Потому что «ты не умеешь завязывать шнурки правильно, Коко». И «помнишь же, как в прошлый раз ты постоянно падал, так это в шнурках было дело». Так что «давай сюда свою ногу, ага, прям на колени клади, о, смотри-ка, и носок не порван, да ты у нас джентльмен». Отвечать Сейшу явно не хотел. Кажется, он что-то знал. Что-то, что могло не понравиться Коко – иначе он бы не молчал. – Акане-сан злится на меня? – осторожно спросил Коко. – Издеваешься? Акане не может на тебя злиться, она тебя просто обожает. Если ты убьёшь человека, она предложит тебе свалить вину на меня. – Думаешь? – усмехнулся Коко. Сейшу покачал головой. – Она знает, что её хрупкий Хаджиме не выживет в тюрьме. Я-то покрепче буду. – Эй. Не забывай, что у меня на ногах буквально холодное оружие, так что два раза подумай перед тем, как смеяться надо мной. Сейшу задумчиво посмотрел на лезвие конька, но, кажется, не особо встревожился этой угрозой. – Дело не в тебе, – наконец выдавил он, уже после того, как закончил с тем, чтобы завязывать шнурки на коньках Коко. – Когда тебе говорят, что «дело не в тебе», дело точно в тебе, – уверенно сказал Коко. – Житейская мудрость. – Дело правда не в тебе. Он встал и протянул Коко руку. Это было немного унизительно, но, если честно, Коко действительно не смог бы встать без посторонней помощи. На льду он чувствовал себя сносно – по крайней мере, тогда, когда Сейшу помогал ему надеть коньки, – но до льда ещё надо было дойти. А это уже было похоже на какой-то «Замок Такеши» . Нет, правда – надо было балансировать на этих лезвиях и при этом уклоняться от сумасшедших подростков… Так что Коко взял Сейшу за руку и позволил помочь себе. Они почти без происшествий дошли до выхода на каток. – Мы не будем ждать Акане-сан? Сейшу замялся. – Она… сказала, что подождёт нас в кофейне. Прости, я не смог её уговорить. Коко аккуратно ступил на лёд. Первое движение – самое опасное. – Что это на неё нашло? – задумчиво проговорил Коко. Акане обожала кататься на коньках так же сильно, как это любил Сейшу. Странно, что она решила не идти с ними. – Не спрашивай. Если Коко чувствовал себя на льду нормально, то Сейшу чувствовал себя на льду просто, мать твою, замечательно. Хаджиме не знал никого, кто так органично смотрелся бы на катке, как сиблинги Инуи. Принц и принцесса вечной зимы. – Тебя покатать? Или тут слишком много людей для этого? – спросил Сейшу. В его словах не было издёвки. – Да я это… К бортикам, – ответил Коко, увидев, что Акане смотрит на них, держа в руках стаканчик с кофе – наверное, как всегда, взяла что-то сладкое. Поймав его взгляд, она улыбнулась. После такого ему меньше всего хотелось кататься в обнимку с Инупи. Ему хватало её ласкового: «Вы очаровательны, вас просто не оторвать друг от друга». А это уже немного смущало. – Если что, зови, окей? На катке действительно было неплохо. Коко прекрасно знал, что после катания у него будут побаливать ноги (Сейшу бы назвал его неженкой), но ему нравилась местная атмосфера. Приятная музыка – что-то из восьмидесятых, очень знакомое, но всегда свежее. Ребята, отдыхающие у бортиков – некоторые с горячими напитками. И Сейшу, который смотрелся, как божество, созданное для тихой зимней красоты. Прямая спина, заложенные за спиной руки и идеальная скорость для того, чтобы ехать быстрее остальных, но не настолько быстро, чтобы кого-то смутить или напугать. Он плавно объезжал людей, предугадывая их движение, и Коко оставалось лишь удивляться тому, насколько он был аккуратен и умён. А ещё, проезжая мимо Коко, он специально перестраивался, поворачиваясь спиной к движению, – лишь для того, чтобы бросить в его сторону взгляд, насмешливо вскинуть брови, а потом снова развернуться и поехать дальше. «Показушник», – одними губами произносил Коко, когда Сейшу смотрел на него. Но ему это нравилось. Акане вела себя на льду по-другому – она полностью погружалась в процесс, а ещё умело выполняла несложные трюки – прыжки или повороты, – но они никогда не принадлежали Коко. Сейшу же всегда казался ближе. Когда Сейшу исчез с горизонта, Коко остановился, чтобы отыскать его глазами – вдруг он попал в аварию… Но он был в полном порядке – стоял рядом с выходом и говорил о чём-то со старшей сестрой. Коко прищурился, но всё равно не смог разобрать эмоции на лице Акане. Зато хорошо увидел, как она дала Сейшу щелбан, а тот в ответ дёрнул её шапку так, что она налезла на её глаза. Потом Сейшу немного помялся на месте, что-то объясняя, и очень осторожно поправил Акане шапку, возвращая её на место. Акане как-то странно покачалась из стороны в сторону и ушла. Не прошло и пары секунд – Сейшу оказался рядом с ним – в его взгляде читалось недовольство. – У меня просьба. Тебе с прелюдиями или без? Предупреждаю, я жду ответа «Без прелюдий». – Эм, – Коко завис. – Загадочно. Без? Давай без прелюдий? – Тебе надо сделать вид, что я предложил тебе сходить со мной на свидание, а ты мне отказал. Теперь Коко завис по-настоящему. – Прошу прощения? Сейшу подъехал к нему почти вплотную. Коко всмотрелся в знакомое лицо – губы обветрились, щёки покрылись нежным румянцем – Сейшу никогда не краснел так же сильно, как Коко. Несколько прядок прилипло ко лбу. От него пахло холодом и вязанным шарфом. – Не проси у меня прощения, – усмехнулся он, – просто, если вдруг эта тема всплывёт, скажи: «А, оу, я не могу, это не совсем моё» или что-то вроде этого. – То есть, ты сейчас пригласил меня на свидание… и ждёшь, чтобы я тебе отказал? – Нет-нет. Я притворился, что пригласил тебя на свидание, поэтому тебе надо притвориться – притвориться, потому что я тебя на самом деле никуда не приглашал, – что ты меня отшил. – Знаешь, – наклонив голову, проговорил Коко, – у этого должна быть охеренная предыстория. – У этого самая тупая предыстория в мире, и я не хочу её пересказывать. Коко не надо было повторять ещё раз. – Ладно, эм… Ладно? Мне где-то что-то подписать или?.. – Не остри. Я просто скажу об этом Акане, а ты, если что, подыграешь мне при случае. – Мгм, тут замешана Акане-сан, – прищурился Коко. – Не волнуйся, – Сейшу щёлкнул его по носу, – твоя маленькая ложь послужит спасением мне и никак не повлияет на твой долгоиграющий план по завоеванию сердца моей сестры. Коко показал ему язык. У него был долгоиграющий план по завоеванию сердца Акане… но он был у него лет десять назад. Он по дурости своей рассказал об этом Сейшу, и тот молчал, пока тема была опасной и острой, но стал подшучивать над ним позже – когда чувства Коко успокоились и их уже нельзя было задеть по-настоящему. Да, эти шутки его не обижали… Просто бесили. Первая любовь – не причина для смеха. Определённо нет. – Она смотрит на нас, – сказал Коко. Когда Акане заметила, что Коко выглядывает из-за плеча Инупи, она отвернулась так, будто спокойно осматривалась по сторонам – так спокойно никто и никогда не осматривается. «Приглашение на свидание» и реакция обоих Инуи становилась только более загадочной. Сейшу закатил глаза. – Вот и покатались, блин. – Да, кататься после такого разговора немного… – Ага. – Как не вовремя ты пригласил меня на свидание, – усмехнулся Коко. – Даже не успел полапать меня на катке. Пусть и через три слоя одежды. – Мда… – Сейшу недовольно постучал лезвием по льду, оставляя на нём идеально прямые полосы – Знаешь, жизнь вообще несправедлива, и я убеждаюсь в этом каждый, блять, день. – Ты явно не в духе. Инупи дёрнул плечами, развернулся и поехал в сторону выхода. Вид у него был опечаленный. «Актёрище», – подумал Коко и попытался выразить на своём лице смущение. Впрочем, это не составило особого труда, особенно учитывая то, что у выхода его встретила Акане с её огромными глазами: «Ну что? Что случилось?» Что ж, у него, пожалуй, было недостаточно много информации для того, чтобы ответить ей, поэтому он поджал губы и кивнул: «Да уж…» Её огромные глаза стали ещё больше. Вопросов только прибавилось. Учитывая, что они с Сейшу были в искусственной ссоре из-за его отказа, Коко пришлось расшнуровывать коньки самостоятельно – это было настоящим испытанием. Кто же знал, что Инупи так туго завязывает шнурки? Время от времени он бросал в сторону Сейшу быстрые взгляды – это казалось ему вполне уместным. Тот уже надел свои утеплённые кроссовки и слушал Акане, задумчиво изучая грязную землю под ногами. Иногда он односложно отвечал ей – Коко понимал это, но расслышать ничего не мог. Когда Коко зашнуровал ботинки, он встал и чуть пошатнулся – после коньков ноги в обычной обуви казались почти голыми. Его мягко обняли за плечо. – Ты абсолютно беспомощен, – осторожно шепнул Сейшу – не на ухо, но так, чтобы больше никто его не расслышал. – Что, ноги устали? – Ага, так и хочется, типа, скользнуть, – сказал Коко. Ему всегда нужно было время, чтобы отдохнуть после катка. Но сегодня времени, видимо, не было. Акане появилась прямо перед ними, и Сейшу тут же отступил от Коко. Между ними повисло неловкое молчание. Коко вообще не представлял, что ему сказать. Чёрт возьми, ему стоило настоять на том, чтобы Сейшу посвятил его в тайны их несостоявшегося свидания. – Хаджиме… – Может, мы… – Я пойду, тогда?.. Они замолчали, поочерёдно переглядываясь между собой. Какой-то парень толкнул Сейшу так, что тот налетел прямо на Коко. Они схватились друг за друга и недовольными взглядами проводили незнакомца, которому хватило наглости обернуться и крикнуть: «Тут и так движение медленное, а вы ещё и встали!» – Урод, – шикнул Сейшу. – Он тебя хоть не локтём? – Да не, просто… Они уставились друг на друга, а потом перевели взгляд на Акане. Она посмотрела на то, что они придерживали друг друга за руки, и покраснела. «Оу, она краснеет не так, как Сейшу», – заметил Коко. Румянец на щеках Акане был чуть ли не алого оттенка. – Ну, я всё-таки пойду, наверное… – пробормотал Коко просто потому, что не знал, что бы ему ещё сказать. Он попытался отойти от Сейшу, но ноги у него были ватными. Зато он не упал – уже хорошо. Он не знал, что ещё сказать, поэтому бросил взгляд в сторону Сейшу, ища в нём поддержки. «Ну, давай, скажи, что на сегодня мы закругляемся. Разыгрывайте свою драму без меня, а то мне это уже совсем не нравится». Акане поняла этот его взгляд по-своему. Она аккуратно взяла Сейшу за руку, но тот сделал шаг в сторону Коко, избегая прикосновения. – Не надо на меня так смотреть. Всё в порядке, Акане. – Я просто, – проговорила она, аккуратно подбирая слова, – думала, что это взаимно. – Ты слишком много думала и слишком мало слушала, – пробормотал Сейшу. А потом прибавил чуть громче: – Всё, хватит об этом. – Хаджиме, я думала, что тебе нравился Сейшу... То есть… Я правда так думала… – Акане нахмурилась. Коко в панике пытался вспомнить свою реплику. Я – не я… Моё – не моё… – А-ка-не, – сказал Сейшу, загораживая Коко собой. Отлично, ему хотя бы не надо ничего вспоминать. Инупи отлично справлялся с… чем бы то ни было без него. – Я просил тебя не говорить с Коко об этом. Разве меня не достаточно? – Но разве вы не цело… О чёрт. Кажется, Коко придётся ходить на какие-то специальные курсы, чтобы научиться дышать заново. – Хватит. – Сейшу двинулся вперёд, нависая над ней. Акане замолчала. Но её не хватило надолго: Коко успел подумать, что вот сейчас самое время свалить, всего три раза. На четвёртый раз, когда он уже готов был двинуться в сторону выхода, намереваясь уйти по-английски и извиниться при следующей встрече, она тихо сказала: – Знаешь, Сейшу, я считаю, что это ненормально. – Всё, – прервал её Инупи. Он повернулся к Коко, схватил его за предплечье и повёл его за собой, кинув сестре: – Пожалуйста, напиши мне, как доберёшься до дома. Инупи отвёл его достаточно далеко – Акане исчезла из поля их зрения. Он кивнул на низкую скамейку: – Отдохни. Мы пойдём к тебе. – Ко мне? – Ага-м. Домой я сегодня точно не сунусь. Иначе расстрою Акане ещё сильнее. Мне надо… обдумать, что ей сказать. – Окей. Без проблем. – Я сдам коньки. Жди. Когда Инупи вернулся, Коко молча встал, размял ноги и двинулся за ним в сторону улицы. Они молчали всю дорогу – Инупи явно был не в духе, и Коко не хотел тревожить его пустой болтовнёй. Загадка несостоявшегося свидания оставалась загадкой, роль Акане во всём этом всё ещё была ему неясна. С чего бы Акане могла так расстроиться? И почему Сейшу должен был позвать его на свидание? То есть… с какого перепуга? Это как-то… Коко напрягся. Это как-то было связано с их детскими поцелуями? Судя по тому, что пыталась сказать Акане, – да. Но как? Да и почему – спустя столько-то лет? У них был договор – поупражняемся и забудем. И ни у одного из них не было мотивов его нарушить. Пятнадцатилетний Коко был настолько не уверен в себе, когда начались его первые отношения, что ему пришлось просить помощи у лучшего друга – ни одна живая душа не должна была узнать, что ему нужны были упражнения в поцелуях. Сейшу тоже вряд ли собирался кому-то об этом рассказывать, в конце концов, он сам тогда сказал: «Если тебе нужна помощь, то я… могу побыть типа… девочкой». Да и странно как-то об этом говорить – у кого угодно сложилось бы впечатление, что Коко пользовался Инупи. Они молчали. Но Акане, видимо, как-то узнала об этом. И это всё усложняло. Коко дёрнул Сейшу за рукав: – Мой дом в той стороне. Ты забыл? – Мы в комбини. Нам нужно купить пиво. – Пиво? Не рановато? Сейшу усмехнулся: – Мне надо уговаривать тебя выпить пива посреди дня? Серьёзно? С каких пор ты стал таким, Коко? – Не дразнись, гадёныш. В комбини было удивительно тихо и спокойно. Они взяли по две банки на каждого – у Сейшу явно было плохое настроение – и закуску. Коко подумал: «Да, всё совсем плохо». Инупи даже не подразнил его тем, что закусок из пакета Коко хватило бы на четверых очень прожорливых подростков. «Совсем плохо» стало «Откровенно дерьмово», потому что первое, что сделал Сейшу после того, как снял с себя куртку и обувь – это открыл банку пива. Сейшу, который ненавидел ходить по дому в уличной одежде и послушно соблюдал все правила гигиены. – Господи, Инупи, – пробормотал Коко, аккуратно забирая у него пиво. – Возьми что-нибудь у меня из шкафа, помой руки и успокойся. Сейшу тяжело вздохнул, шмыгнул носом – зимой после улицы он всегда сопливил – и посмотрел на Коко. – Прости, что тебе приходится возиться с моим настроением. – Всё нормально, – сказал Коко и боднул его лбом в плечо. – Всё. Иди мой руки. Я принесу тебе одежду. А потом… А потом решим, что делать. «Потом» наступило слишком быстро. Инупи переминался с ноги на ногу, стоя рядом с холодильником, и явно не понимал, что мешался. Коко подумал, что ничего не случится, если пиво постоит без холодильника ещё пару минут. Он сел за стол и кивнул на стул, стоящий рядом. Инупи послушно сел и на автомате потянулся к онигири. Он задумчиво покрутил его в руках, а потом начал его распаковывать. Коко с трудом сдержал улыбку, когда Сейшу уставился на порванные нори. – За двадцать лет Инуи Сейшу так и не научился открывать покупные онигири, – продекламировал Коко голосом ведущего старых телевизионных передач. – Ну, в этот раз почти получилось, – без энтузиазма отмахнулся он. – О-о-о, не расстраивайся, – протянул Коко. – Вот, возьми мой. – А? – Сейшу взял протянутый ему онигири. – Оу. Спасибо. Всё точно в порядке? – Да, не волнуйся. Тебе подогреть? – Не, не надо, – тихо отозвался Инупи, хотя он, насколько Коко знал, всегда подогревал магазинные онигири. – Ну, – сказал Коко, немного взволнованный тем, что происходило, и открыл пиво, – будем? – Будем. Они выпили. Доели онигири. Через некоторое время Коко, почувствовав себя спокойнее, положил свою ладонь на макушку Инупи и сказал: – Выкладывай. – Дерьмо, – коротко ответил Сейшу. – Это я понял, – сказал Коко, поглаживая его по волосам. – Но что произошло у вас с Акане. Это… Она сказала, что мы целовались. В этом проблема? – Отчасти, – кивнул Инупи и положил подбородок на стол. – Но это только часть истории. И я не уверен, что мы с тобой готовы к остальной части. – Мы с тобой? – уточнил Коко, убирая руку. – Это и меня касается? – Типа. Коко даже не мог понять, какое выдвинуть предположение, чтобы не оскорбить Инупи. Поэтому он решил пойти другим путём: – Знаешь, если дело касается нас, то мы с тобой с этим точно как-нибудь справимся. Не так ли? – Не знаю, – помолчав, ответил Инупи. – Если не веришь себе, поверь мне, – легко сказал Коко. Но Сейшу посмотрел на него загоревшимися глазами. – Давай. С самого начала. Мы как-нибудь решим, что делать. – Хорошо, ладно. – Инупи откинулся на стуле. Его голова запрокинулась назад. Прошло несколько секунд, и он сказал: – Я признался Акане, что я гей. – Ага, – тут же отозвался Коко, чтобы не смущать Инупи, но не выдержал и добавил: – Ты гей? – Боже… – Инупи закрыл лицо руками. – Прости! Просто мы никогда не говорили о таких вещах… – Я знаю. Но… Ладно, проехали. Дело не в тебе, а в Акане. – А. Ей… не нравится твоя сексуальная ориентация? – Её полностью устраивает моя сексуальная ориентация, – поморщился Инупи. – Даже слишком устраивает. То есть… Она обняла меня, а потом сказала, что рада. И я обрадовался тому, что она обрадовалась, но… Она была рада, что я, типа, наконец-то рассказал ей о нас с тобой. Коко нахмурился. – Ты рассказал ей о том, что мы… – Нет! Понимаешь, она… видела, как мы целовались ещё тогда, но молчала. А когда я сказал ей, что я гей, она прибавила к этому наш поцелуй и то, что я… – Инупи сжал зубы и раздражённо выдохнул. – В общем, она прибавила всё это… – Недоговариваешь. – Да, но это не те вещи, которыми принято делиться с лучшими друзьями, понимаешь? Коко пнул его под столом. – Ладно, – пробормотал Инупи. Он выпрямил спину и посмотрел Коко прямо в глаза. – В детстве, когда нам было лет двенадцать, ты впервые начал обращать внимание на девочек в нашей школе. И я очень злился на тебя. Сначала я думал, что это из-за того, что ты такой… легкомысленный. Ты же мне весь мозг выел: Акане, Акане, Акане… Я решил, что дело в этом, но потом до меня дошло, что всё немного сложнее. Я как-то всё своё детство соображал, что у тебя с Акане вообще нет никаких шансов – она казалась такой взрослой, к тому же иногда я видел, как она общается со своими сверстниками. С ней бы у тебя никогда ничего не получилось. И вот тут они – наши девчонки. Красивые, миленькие, да и ты явно был в их вкусе. Так что я ужасно им завидовал. Однажды Акане нашла меня всего в слезах, и я как-то… сгоряча сказал ей, что люблю тебя. Коко наклонил голову. Внутри всё превратилось в кашу, но сейчас он должен был поддерживать Инупи, а не удивляться услышанному. О том, что чувствует он сам, Коко подумает как-нибудь потом, когда Сейшу будет в порядке. – То есть… Я нравлюсь тебе? – Ты моя первая любовь, пожалуй. Забавно, что Акане всегда учила Коко, что любовь – одна и на всю жизнь. Поэтому от её младшего брата было странно слышать «первая». Первая из нескольких, то есть? Впрочем, Коко понимал, что некоторые могут любить несколько раз в своей жизни, другие же – только один. Сейшу и Акане просто были разными, вот и всё. – Так значит, Акане-сан подумала, что мы вместе, – подытожил Коко. – Да. И когда я сказал ей, что это не так, случилось… всё это. Знаешь, она решила, что раз уж мы когда-то целовались, это значит, что и ты ко мне что-то чувствуешь. «Не упускай свой шанс стать счастливым, Сейшу!» Тоже мне… Но не мог же я рассказать ей, почему мы целовались, это… немного не то. Так что теперь она, наверное, думает, что ты, – он драматично выдохнул, – очень плохо обращаешься с её младшим братиком. – Чёрт. – Коко вскинул брови и потянулся к своей банке пива. – Выпьем за то, что теперь мои дружеские отношения с Акане-сан похерены в ничто. – Ага, – согласился Сейшу, тоже выпивая. – Понимаешь, я ведь пытался объяснить ей, что это ничего не значило, ну, поцелуй. Но у Акане же совершенно старомодный взгляд на жизнь. Если ты с кем-то встречаешься, то не можешь быть милым с другими людьми – это уже измена какая-то. Целоваться можно только, если вы влюблены друг в друга. А про секс я вообще молчу. Хорошо, что я не рассказывал ей, что… Сейшу замолчал, поймав на себе удивлённый взгляд Коко. – Чёрт. Это, наверное, не совсем то, о чём… – Всё нормально, – прервал его Коко, хотя почувствовал, что кончики его ушей просто горели. Инупи занимался сексом с мужчиной, так ведь получается? – Тебе нужно с кем-то этим поделиться, так что рассказывай, если… если хочешь, окей? Я всегда тут. – Ну, я не то чтобы собирался посвящать кого-то в детали, просто… Ладно, я немного преувеличил. Эм, – он потёр шею, кусая губы. – На самом деле… Это был не… анальный секс, знаешь. – А, – только и смог сказать Коко. – Да, то есть… – То есть, эм, м… – Коко закашлялся и тут же смутился из-за этого. Очень, блин, вовремя. Для храбрости он отхлебнул немного пива – причём, совершенно спокойно, будто ничего и не случилось. – Ты про минет? – Его голос был сиплым, когда он спросил. Ужас какой. Перед глазами тут же возник образ Инупи – сидящего на кровати, с расстёгнутой ширинкой и ногами, разведёнными в стороны. Определённо не то, что следовало бы представлять прямо сейчас. – Нет, – тихо ответил Инупи. – Это был… межбедренный секс. – Ага, – кивнул Коко. Да уж, выдумал себе что-то и почему-то начал переживать. Паникёр. Впрочем… Что такого в том, что кто-то бы занялся с Инупи оральным сексом. Девушка или парень – в этом деле разница, наверное, только в том, что у человека между ног. Интересно, а по ощущениям межбедренный секс с парнем чем-то отличался от межбедренного секса с девушкой? Он подумал об этом, попытался представить себя и с парнем, и с девушкой, и даже уже набрался храбрости, чтобы спросить, понравилось ли Инупи такая практика, когда тот сказал: – Ну, это было в тесной туалетной кабинке ночного клуба, и всё случилось так внезапно… Да и я никогда не заходил дальше поцелуев. Так что я понял, что просто не… – Инупи замялся. – Не смогу, знаешь, принять в себя что-то прямо так, не собравшись с духом. Коко замер. Оу. Инупи – пассив? Инупи – пассив! – Э-э-э, – зачем-то сказал Коко и снова отхлебнул. – Прости, я… Прости… Я что-то просто не знаю… – Да, эм… Они замолчали и смущённо посмотрели друг на друга. – То есть, – Коко прокашлялся, – ты бы хотел, чтобы… кто-то… вошёл в тебя, так? «Из всех вопросов, которые ты мог задать, тебе удалось выбрать самый худший. Поздравляю, Хаджиме». – Кто-то, – фыркнул Сейшу. – Я предпочёл бы знать этого человека. Ну, и я… слышал, что это приятно, даже когда ты в принимающей позиции. Если у тебя достаточно хороший партнёр. – Понятно, – сказал Коко. – А межбедренный секс разве приятный в… принимающей позиции? – Кхм, ну, мне понравилось. – Что ж, это главное, – неловко заключил Коко. – Знаешь, это же не просто про член между бёдрами. Меня, – Инупи вскинул брови, увидев, что Коко густо покраснел, но всё-таки закончил: – трогали всё это время. Трогали. Мало того, что сознание Коко упорно подкидывало ему мысли о том, как может выглядеть парень в принимающей позиции во время межбедренного секса, так оно ещё и подкидывало ему картинки с Инупи. Конечно, с Инупи. С кем ещё, они ведь говорили о нём, но… Это же нельзя было представлять. В смысле… нельзя. Просто нельзя! И тем не менее он видел Инупи, видел, как он сжимал бёдра, и как между ними скользил член – как он потирался о светлую кожу и оставлял на ней смазку. Он видел Инупи, и то, что ему было приятно, что ему нравилось. Что ему медленно дрочили, и он тяжело дышал, когда отдавался чужим рукам. Что ласкали его бока, что трогали его грудь. Он видел, что у Инупи были красные щёки, и что… И что рядом с Инупи был именно он, Коко. «Блять, с этим надо заканчивать», – подумал Коко, сваливая всю вину на пиво. Ещё и Инупи смотрел на него слишком внимательно, поджимая губы. А он ведь только что эти самые губы представлял искусанными и зацелованными. «О, ну давай же, скажи хоть что-то!» – Да, трогали, – сказал Коко. – Да… То есть… Трогали… Могу представить. – Можешь представить? Чёрт, что он ляпнул? – Что? – как-то совсем по-идиотски отозвался он. – Что ты там представляешь, дурак? – усмехнулся Сейшу и дёрнул его за мочку уха. – Я, эм… Ничего… противозаконного… – Ага, блин. Извращенец. Сейшу рассмеялся. Ну, он хотя бы повеселел. – Слушай, я не извращенец какой-то. Мы говорили о тебе, и я просто, ну… Зря он это сказал. Определённо зря. Инупи замолк и наклонился к нему. – Коко, я же пошутил. – Ну, – зачем-то сказал Коко. – А я не очень. – Не очень пошутил? – Я вообще, если честно, не шутил. Теперь уже Сейшу покраснел. Он взял свою банку пива, поёрзал на стуле и уставился на свои колени. – Хах, – выдавил он из себя. – И что ты… Коко посмотрел на свою банку пива. «Выпьем посреди дня, ничего страшного не случится». Ага, он всего лишь провалится в ад прямо сейчас. Какой там этаж по версии Данте занимала всепоглощающая и, как только что выяснил Коко, совершенно беспощадная похоть? На втором? Ну, не очень глубоко, по крайней мере. А потом Коко перевёл взгляд на Инупи. Румянец, как всегда, был светлым, нежным. А глаза казались лихорадочно влажными. И, честно говоря, ничто в этом мире не казалось ему таким же соблазнительным, как глаза его лучшего друга прямо, блин, сейчас, когда тот понимал, что Коко думал о сексе. Он об этом пожалеет. – Просто представил, – начал Коко, – как бы ты отреагировал, если бы занимался межбедренным сексом не в кабинке туалета, а на кровати, и… если бы ты видел, – он завис, понимая, что чуть не ляпнул «моё лицо», – лицо своего партнёра. Наверное, это ощущалось бы совсем по-другому, да? – Думаешь? – тихо спросил Инупи, опять поёрзав на своём стуле. – Только представь. Вы занимаетесь сексом именно так, и ты лежишь на спине, а он держит твои ноги и двигается между твоих бёдер. Он видит твоё лицо, каждое изменение в том, как ты себя чувствуешь. А ты смотришь в ответ и видишь, как ему хорошо. И вы оба представляете, что… Коко увидел, как у Инупи дёрнулся кадык. – Продолжай? – проговорил он. – Просто… будь там я, – так, лицом к лицу, – то я бы представлял, каково это быть в тебе. Он в Сейшу. С каких пор его так несёт? – Ты во мне, – спокойно проговорил Инупи. Коко явно свернул куда-то не туда. Взгляд Сейшу потяжелел. – Я… Коко не успел даже начать оправдываться. Инупи схватил его за волосы, подался вперёд и поцеловал его. Следующие несколько минут не было слов – были прикосновения, поцелуи и слабые стоны, но не слова. И когда они наконец оторвались друг от друга, Коко подумал: «Вот и поговорили». – Я в ванную, – сипло пробормотал Инупи и коротко поцеловал Коко в уголок губ. – Только не льсти себе. Коко не успел и подумать о том, чтобы подшутить над Сейшу – тот ускользнул из его рук. Коко взглянул на себя – вроде всё в порядке. По крайней мере, всё не закончилось тем, что его довели до стояка. Инупи, конечно, хорошенько постарался над тем, чтобы Коко выглядел, как хаотичный спермотоксикозник, добравшийся до такого же, блин, спермотоксикозника: волосы были в полном беспорядке, на шее красовалось несколько отметин, а футболку Сейшу замучил так, что сползшая горловина буквально душила его. Хаджиме попытался привести себя в порядок, но… честное слово, это не должно было быть настолько сложным. У него буквально дрожали руки. Он усмехнулся. Кажется, он и в правду вёл себя как перевозбудившийся подросток, однако Инупи так хорошо чувствовал каждое его движение. И боже… с каких пор он от «неплохих» поцелуев перешёл к «крышесносным»? Или дело было не столько в поцелуях, сколько… Может, всё же в поцелуях? Он запутался. На столе – три пустые банки (то есть, он не заметил, как открыл вторую?) из-под пива и упаковки от онигири. Какие же они тупицы. Коко ждал Инупи у выхода из ванной комнаты. Сейшу вышел – бодрый, но с мокрой головой. На плечах футболки остались влажные пятна. Зато взгляд прояснился. – Коко, – тихо позвал он. – Инупи, – отозвался Коко. – Всё в порядке? – Да… – Он скрестил руки на груди. Плохой знак. – Слушай, прости меня. Я накинулся на тебя… Я больше не буду, – как маленький пробубнил он. И выглядел он таким невинным и взволнованным… Коко улыбнулся, подошёл к Сейшу и, притянув его к себе за талию, поцеловал. Только в этот раз аккуратнее и медленнее. И это тоже было хорошо. Инупи ответил на поцелуй – нежный и вдумчивый. Но Коко всё равно не избежал удивлённого взгляда, когда они наконец смогли посмотреть друг другу в глаза. – Чёрт, – прошептал Хаджиме и сделал большой шаг назад. Вообще-то… вообще-то, Инупи ничем не намекал, что хотел продолжить то, что между ними произошло. В конце концов, он буквально смылся первым с места преступления. А потом ещё и пообещал, что «больше не будет». «Твою мать, Хаджиме». – Чёрт, прости… – Так и будем извиняться друг перед другом весь оставшийся день? Коко посмотрел прямо в глаза Инупи и рассмеялся. – Да, это тупо. Но знаешь, я… Знаешь, мне понравилось. – Мне тоже, – ответил Сейшу, облокотившись на стену. – Даже те ужасные пошлости, что ты говорил. – А? – Коко растерянно усмехнулся. – Я думал, ты завёлся! – Я завёлся, но они всё ещё остаются ужасными пошлостями, – сказал Сейшу, ухмыльнувшись. – Ты никогда не говорил, что тебе нравятся парни. Хотя, знаешь, то, что ты с такой охотой лез ко мне целоваться в старшей школе… – Я просто никогда не задавался этим вопросом. – Коко чувствовал, что он и его лёгкая пьяная голова пытались залезть в те странные места его сознания, в которых он никогда не бывал. Так что он протянул руку и схватился за запястье Инупи почти инстинктивно. – Но я не уверен, что могу сейчас думать об этом. – Ты выглядишь таки-и-им пьяным, Коко, – рассмеялся Инупи, выворачивая руку из хватки Коко и переплетая их пальцы. – Я уже вижу, как тебя клонит в сон. Такая неженка. – Отвали, – пробормотал Коко, крепче сжимая его руку. – Малолетний я был бы в восторге, – сказал ему Инупи на ухо. – Мне удалось поцеловать своего возлюбленного Коко, а теперь я буду заботиться о его пьяной заднице… Примерно об этом я и мечтал. – Я бы хотел обсудить с тобой это, – сказал Коко, утыкаясь носом в Инупи – в надёжное местечко между плечом и шеей. И плевать, что Инупи был мокрым и холодным. – И ещё… обсудить с тобой наше несостоявшееся свидание. – Ты пожалеешь об этих словах, когда проспишься, – рассмеялся Инупи. Коко не слышал в них тревоги. Боже, Инупи такой спокойный. – Пообещай, что мы поговорим об этом… через пару часов. Ладно? – Обещаю, – сдался Инупи. – Тебя не тошнит? – Подташнивает, – признался Коко. – Но это не связано с нашим поцелуем, клянусь. – Кровать? – Инупи обнял его за плечи. – Кровать. Но только в рейтинге шесть плюс. – О, не беспокойся на этот счёт. Ты выглядишь максимально жалко, у меня не встанет, – поддразнил его Инупи. – Две банки пива. Свидание явно будет не в баре. Коко усмехнулся. В голове была каша. Но, судя по словам Инупи, кое-какую основу он всё-таки смог положить. Он поспит, поговорит с Инупи. И они вместе решат, что чувствует Коко по отношению к парням, а ещё… а ещё решат, куда пойдут на свидание. И, как говорили пьяные надежды Коко, когда-нибудь выяснится, что первая любовь Инупи никогда не теряла свою актуальность. Боже, он был жалок. И сердце у него билось слишком часто, когда Инупи стягивал с него футболку. – Кстати, неплохо целуешься, – сказал Коко, укладываясь на подушку. – Кто тебя учил? – Знаешь, – сказал Инупи, пытаясь высушить свои волосы найденным полотенцем, – ты всё-таки себе ужасно льстишь.