One moment to new war

36 глава   «Здесь не будет никакого обмана, все на чистоту с Вами, Сергей Игоревич. Ваша фамилия есть в родословной Старенко и Вы посягнули на шантаж одного из нашей семьи. Ко всему Вы просто удерживали человека, что карается законом. Мы понимаем, что эти случаи не единичны, мы не применяем к Вам никаких санкций, не обвиняем Вас во всех смертных грехах и надеемся разрешить все демократично – хотим произвести суд с Вами, вне присутствия представителей правоохранительных органов. Если Вы не придете, или постараетесь угрожать – самое настоящее заявление окажется на столе прокурора. Выбор только за Вами»   Слова урывисто скакали по строчкам, будто нахлынул шторм, который размыл эти буквы как камушки на побережье, дрожал наклон, и без того красивый почерк был усеян завитушками под буквами и над ними. Каждое слово было пропитано остатками какого-то страха, но очень хорошо чувствовалась уверенность в написанном.    — Кто же такой смелый? — кашлянув, Сергей приподнялся на кресле, выискивая имя отправителя.   На пустом конверте, на обратной стороне и на лицевой было пусто, и тут до Сергея дошло. Он снова развернул бумагу и снова вчитался.    — В родословной Старенко... — задумался мужчина и, когда до него дошло всё, что надо было и не надо, он стукнул кулаком по столу, — Черти!! ***   Лив и Вирджиния отворили дверь в серую, практически пустую комнату. Первой осмелилась зайти Джина. Она ступила через порог и нажала на клапан включения света. Комнату залил теплый оранжевый свет и осветил чёрную скамью с одной стороны, рядом с ней огражденный стол, усеянный бумагами. Лив перевела взгляд – напротив такой же стол и скамья, позади окно. Оливия снова посмотрела на стол перед ней – он был пуст, не как прежде. Её это смутило, но она все же прошла к нему. Ей было сложно разобрать что написано на бумаге. Она щурилась, но всё без толку.   Через пару секунд в комнату ворвались Саша и Макс, за ними родители Макса и тётя Оливии. Тарасенко провел Александра в комнату как будто тот упирался ногами и руками, не желая тут находиться, Макс посадил его на скамейку.    — Валерий Андреевич скоро будет, — сказала Вирджиния и смахнула со стены присохшие остатки неуложившейся краски.   Лив и понятия не имела что она здесь делает и что вообще происходит. Она, молча поправляя волосы, бегала глазами и всему, что было перед ней. Оливию поглощало любопытство, но спросить было бы, по её мнению, глупо. В комнату вошел отец Жени и остановился, оглядывая всех. В его глазах дрожал какой-то страх, совсем не свойственный генерал-лейтенанту. Но когда дело касалось своего ребёнка, каждого из всех восьми, которых он очень любит, даже самый серьёзный человек вздрогнет. По той статье, по которой собираются судить Женю, ему грозит до четырёх лет, а все прекрасно знают, что он не виноват.   Осматривая комнату Оливия зависла на бумагах, которые почему-то не могла взять в руки. Вдруг перед ней появилась Вирджиния.    — Что такое, с тобой всё хорошо? — спросила синеволосая и взяла стопку документов в руки.   Лив вздрогнула.    — А я почему по ним ничего прочитать не могу?! — возмутилась Ви и перевела взгляд на мужа.   Макс стоял в конце помещения и разговаривал с матерью. Наталья в руках держала платок, её пальцы дрожали, Максим держал руку на её плече и шёпотом подбадривал. Оливия не могла понять почему все в таком трауре и что они вообще делают в этом помещении. Почему оно похоже... на комнату заседаний в суде..?   Мысли в голове девушки путались, она будто впала в транс и зависла. Она не заметила, как рядом снова оказалась Вирджиния, она положила подруге руку на плечо и немного её потрясла.    — Приходи в себя уже. — сказала Джина и перевела взгляд на окно.   Перед Лив всё плыло, она не могла узнать саму себя, ведь она всегда переносила даже самые стрессовые ситуации без особых проблем, а тут. Может, эффект придавало то, что для неё всё тут загадка? Думать девушке не удавалось. У неё слабели руки, дрожали ноги. Оливия ухватилась за край стола и дернула головой. Почему-то никто не обращал внимания, что она ведет себя очень странно.   Вдруг, в дверь постучали, грубо и сильно. Транс выпустил из своих объятий кудрявую и она перевела взгляд. В дверном проёме появилась высокая фигура в сером строгом костюме, с белой рубашкой и в лакированных ботинках. Все присутствующие, увидев посетителя, насторожились, будто всё давно узнали. Мужчина без слов прошел вперёд и отдал оказавшейся перед ним Вирджинии бумагу.    — Правильно, не хочется связываться с прокуратурой. — шепнула та, посмотрев на письмо с девятью подписями.   В голове Оливии опять завыли демоны, она, вглядевшись в лицо мужчины преклонных лет будто узнала его и как только к мозгу прихлынул ток она почувствовала боль где-то с левой стороны. В глазах снова потемнело, а потом свет выключился... ***   Лив открыла глаза и с подскочила. Перед ней всё ещё эти картины ужасающего сна, девушке хотелось плакать, чего она сдержать не могла. Она закрыла лицо руками и попыталась остановить беспричинные слёзы. Её короткие всхлипы услышал лежащий на соседнем диване Макс, он открыл глаза и подошёл к жене.    — Что случилось? — спросил Максим, подсев к Оливии и обнимая её за плечи.   Черноволосая, утерев слезинки, посмотрела на мужа и дрожащим голосом попыталась ответить.    — Сон приснился... — сквозь трясущиеся губы призналась девушка.   Тарасенко обнял её и, даже не зная содержания сна, дал понять, что с ним она в безопасности. Лив прижалась, словно котёночек, к его теплой футболке и задремала под защитой Макса.   Да, это был сон, но за ним много реалий, которые бы могли повторить судьбу этого подсознания.   На дворе шесть утра, заводятся шоссе городов, без отдыха трудится Земля, вращаясь вокруг своей оси, сменяя ночь утром, а утро днём. Завязывает звёздочки в теплые одеялки, чтобы до следующей ночи они отдохнули и не упали в изумрудные леса. Земля поднимает солнышко и опускает Луну своим движением, чтобы легче было понять когда человеку готовить себя к деяниям. По жилам планеты течет дух авантюризма, кипят вулканы, шумят леса и моря, безобразят ветра и подыгрывает им человек, который во что бы то не стало устроит себе дополнительные возможности показать себя перед этим миром. Человек – движение прогресса, а прогрессом движет безумие. В этом есть правда, но так это или нет нельзя узнать, прогресс раньше двигался и без нас. Только тот прогресс был чище, планета была прекрасна и удивительна, но отчуждена и потеряна, теперь здесь есть человек и он – двигатель прогресса вместе со своим неотделимым безумием. 37 глава   Дни шли, день сменял ночь и ночь – день, всё как всегда, ничего нового, но каждый из этих дней был пропитан приключениями. Последние дни августа приподнесли нашим героям много эмоций, но останавливаться на достигнутом у них не было мысли. Перед ними много препятствий, но в большом обществе их преодолеть возможно.   Природа окрасилась в ярко-золотой и приятно салатовые цвета, солнце стреляло меткими и жгучими лучами, словно стрелок через свои металлические наконечники стрел, резво скачущих по железным крышам. Дождей почти не было, но Россия готовилась к осени. Уже золотилась и холодела вода в реках, хрустели ветки в лесу и подсыхала трава в степи, солнце выжгло все на своем пути, теперь природа ждала осени, чтобы умыться и подготовиться ко сну перед долгой четырёхмесячной зимой, которая бог весть что готовит. Мороз или неприятную слякоть? Никто не знает как природа поведет себя завтра, ведь в ней все закономерно, но все закономерности могут нарушаться если идти против системы.   Однажды утром, двадцать девятого августа, когда Оливия и Саша спокойно пили чай и спорили насчёт норманнской теории происхождения русского государства в квартиру ворвались запыхавшиеся Макс и Вирджиния. Они ушли из дома ещё часов в восемь, когда знатоки истории ещё спали, потому что им не спалось и в их голове была одна уверенная тактика, Лив и Шура встрепенулись, оторвавшись от исторической справки, и подняли на друзей глаза. Те поглядели друг на друга, будучи гордыми собой и, разувшись, подлетели к столу, за которым сидели ошарашенные парень и девушка, Максим вытащил из-за спины вложенный в папку документ. Он был усеян печатями и сложными словами. Лив взяла бумагу в руки и, кашлянув, принялась вчитываться.    — Что это?.. — спросила черноволосая, отводя взгляд на мужа.   Джина подошла к Оливии и ткнула пальцем на нижние строчки.    — Следственный комитет... — проговорила Лив и посмотрела на задумчивого Сашу, — Прокуратура города Москвы.   Макс сел напротив жены и улыбался.    — Читай, читай! — говорила Джина, поправляя волосы.    — Назначено заседание суда по делу гражданина Миронова Евгения Валерьевича, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения... — с каждым словом на лице каждого улыбка виднелась всё больше.    — Суд будет через полторы недели, восьмого сентября. — резюмировал Макс, — И как сказал Валерий Андреевич – у нас много шансов его выиграть!    — У Жени хорошая репутация, есть множество подтверждений законного нахождения на той территории и.. отец не последний человек в органах. — шёпотом сказала Вирджиния, будто боясь, что могут подслушать.    — И ещё есть расписка, откуда можно узнать в каком он следственном изоляторе.   И поскольку эту информацию от авторов наши герои не укроют мы сможем без проблем узнать – каковы же условия, в которые попал наш бедный, ни в чем не виновный персонаж.   Любое учереждение, где предусматривается ограничение свободы ужасно, и оказаться там не захочется никому, врагу не пожелаешь провести там лишние несколько дней. Ты совершенно отвыкаешь от предыдущего свободного графика – теперь только четкий распорядок, за несоблюдение которого строго наказывают. Это самая настоящая тюрьма, та же форма и камеры, но находятся там люди ещё не до конца осужденные или готовые перебраться в место отбывания реального срока. Женя никогда не мог предположить, что окажется в этом ужасном месте, он всегда был на хорошем счету у правоохранительных органов, были моменты, когда Женя попадал по поводу вождения, но с законом проблем не было.   С другими пребывающими в следственном изоляторе Евгений не пытался найти общего языка, чтобы избежать лишних конфликтов. Заключённые сами обращали внимание на вовремя затихшего заводного молодого человека, пытались расшевелить его, но Женя был непоколебим. Парень вечно думал о нескольких вещах – о своей невиновности, друзьях и семье, прежде всего – о жене и дочери. Самые близкие для него люди переживают за него и стремятся помочь, маленькая дочка даже не знает и не понимает, что испытывает её отец, а только сидит перед бабушкой и задумчиво хлопает густыми ресничками.   В камере Женя не мог спать, из-за этого засыпал постоянно во время выполнения каких-то планов днём. На него очень давила эта обстановка и его одолевала бессонница, он также не мог спокойно есть, все обычные вещи, которые делает каждый человек стали для его очень сложными. Он мог просто лечь на матрац, но голова скатывалась с подушки, рукам было холодно, пальцы дрожали, а перед глазами всё те эмоции лучшего друга, который говорил ему о жертвах. Женя мог всю ночь вспоминать свою жизнь, про свое детство, тяжелый период, когда в четырнадцать он впервые сбежал из дома, а потом позволил себе расплакаться и упасть в объятия мамы. От таких воспоминаний у него ломались все кости одновременно, душа ныла. Он вспоминал как в пятнадцать чуть не завалил экзамены и его выставили, не давая шансов на десятый класс. Отец поставил ультиматум, что если он не поступит в колледж – он отправится в Суворовское училище или куда подальше. Бедный Женя, закрывая глаза руками, выбрал самый простой на его взгляд вариант – техникум по биотехнологии. Его всегда тянуло к механике, но так как экзамены были сданы по биологии, а не по физике в инженерный он не решился. Там, в этом страшном и незнакомом месте Евгений познакомился с юным Александром, оттуда и пошла дружба.   Вспоминая вечера, когда они, сдав летнюю сессию, пошли на развод мостов и застряли на Петроградской стороне, мысли отогревали сердце Жени и он мог прикрыть глаза и задремать. Но сон сразу пропадал, когда появлялись другие воспоминания – о его первой, единственной зависимости, от которой ему удалось избавиться – карты. Он подсел на них совершенно случайно, играл около полугода, но после того, как владелец крупной фирмы поставил ключи от золотой на то время машины Евгению повезло и его последним выигрышем стал Джип. Невозможно не согласиться – в нашей истории эта машина и есть отличительная черта нашего героя. Он особо не кичится своим прошлым в подпольном казино, но о настоящих ключах появления такого шикарного автомобиля знают только жена и самые близкие друзья, даже родители не в курсе. Женя после этого вычеркнул из своей жизни карты, перестал в них играть и даже смотреть, правда, пару раз были моменты, когда хотелось сорваться, но благодаря собственной воле и постоянному наздору супруги (которой та тогда ещё не являлась) удавалось уйти от зависимости.   Самые приятные воспоминания для Жени это были волнительные и незабываемые дни середины февраля две тысячи двадцать первого года. Спать молодому человеку не удавалось двое суток, когда шестнадцатого февраля Женя стал отцом. Парень со слезами на глазах сидел в синем больничном халате в коридоре и боялся взглянуть на злополучную дверь. Он слушал свое сердце, которое никогда не было наполнено счастьем настолько. Его впустили в палату спустя час, любимая жена лежала на кровати, перебирая дрожащими пальчиками одеяло, дочки в помещении не было. Проведя в их простой компании некоторое время, к супругам в палату вошла медсестра и с улыбкой аккуратно отдала что-то загадочное, завернутое в бежевую ткань. Женя только закрывал лицо руками, чтобы жена и дочь не видели его эмоций, он улыбался как никогда, видя перед собой самое дорогое сокровище его жизни.   Думая об этом, о том человеке, который разделил его жизнь на "до" и "после" его руки невольно задрожали, а в глазах зажгло, в груди лег камень и теперь выживать в этом ужасном месте стало ещё тяжелее. Надежды уже не было, он не мог связаться, даже по просьбе, но маленькая искорка веры, что все закончится хорошо оставалась в его сердце, ведь он живет сейчас ради жены и дочери и ради них он будет терпеть, как и заведено в человеческой особи – терпеть, ждать и рьяно верить, что когда-то наступит лучший мир, в котором восторжествует справедливость и все будут жить счастливо. 38 глава   Позволим себе пройти в будущее, ведь время безудержно и не подвластно нам.     Закончилось беспечное лето и началась кудрявая осень. Вместе с сентябрем на мир вылился золотой свет наступающей серии дождей и похолоданий, но пока зелёный цвет радовал глаз, перемешиваясь с проблесками затянутого облаками голубого неба. Города вновь отошли от отпусков и началась непрекращающаяся работа, школьники, студенты вышли на учёбу, поэтому имеем право сказать кое-что про наших учащихся героев.    — Мы не опоздаем? — озабоченно спросила Грета, догоняя очень быстро идущего возлюбленного.   Остап вместе со своей девушкой шли по проспекту прямиком к колледжу, куда он торжественно идет на третий курс. На нем был костюм с белой рубашкой и галстуком, в руке сумка с компьютером и тетрадями. Юноша как всегда был в шляпе, но теперь еще и с серьгой в ухе, что делало из него настоящего сына итальянской мафии. Грета шла, а точнее бежала рядом в синих балетках и такого же цвета платье с юбкой по голень. Пара подошла к калитке учебного заведения и, взглянув на поджимающее время, Ося кротко, но с улыбкой поцеловал Аврамер и элегантно понёсся к своей, стоящей под стенами колледжа, группе. Девушка помахала ему в след и пошла обратно к дому, со спокойствием на душе наслаждаясь прогулкой. Дорога её легла мимо школы, в которой раньше учился её возлюбленный и сейчас учится его младшая сестра. Грета, отвлекшись от прекрасных веток тополя, свисающих со столба-ствола, обратила внимание на двор школы. Из любопытства шатенка встала у калитки и принялась разглядывать школьников. В одном месте скопились младшеклассники, где-то совсем взрослые ребята, но табличка "девятый «Б»" привлекла её внимание. Под ней она увидела девчонку в недлинной клетчатой юбке, кроссовках и вусмерть выжженными в белый передними прядями волос. Аврамер подумала, что ей показалось, но нет – эта особа слишком похожа на своего брата. Для того, чтобы не засорять себе голову Грета решила спокойно пойти домой, но мысли всё равно накладывались одна на другую. Судить об этом нам не суждено. ***    — Ребят, она опять что-то выдумала! — сквозь смех и слезы от него проговорил Макс, показывая в объектив камеры свою жену.   Оливия стояла на табуретке, в руке у неё была какая-то белая тряпка, смех пробирал девушку до костей.    — Ну, хватит, что вы в самом деле? — воскликнула появившаяся в дверях комнаты Вирджиния, Максим перевел на неё камеру. — Не снимай меня!   Джина, выругавшись, схватила с полки брошенную кем-то книгу и бросила в сторону Тарасенко. Шатен, увернувшись, неосторожно подлетел к табуретке, на которой стояла Лив и чуть не сбил её, снимая всё на телефон. Книга впечаталась в стену и шлепнулась на пол. Обоих Тарасенко разорвало от этого по полной.    — Макс, кинь книжонку обратно! — попросила Вирджиния, не терпящая беспорядков.    Максим, как только пришел в себя и смог выстоять весь порыв истерического припадка смеха на ногах, тяжело дыша, поднял книгу и аккуратно кинул подруге.    — «Обломов... Как стена выдержала её вообще?» — с усмешкой подумала синеволосая, — «Кто у нас читает такое?»    — Вот, сейчас посмотрим, что Лив сгенерировала в своей голове! — продолжал говорить Макс, поставил телефон горизонтально и опёр его о какой-то вазон на столе.   Оливия, посмеявшись, разделила заранее подготовленную белую полоску ткани на две, одну отдала мужу. Стоя на табуретке, девушка поделила пальцами волосы и захватила рукой левую сторону своих кудряшек. Она ловко подвязала этот хвост лентой и сделала так, чтобы это выглядело как бант – вторым кусочком ткани она создала объем и получилась беззаботная двадцатидвухлетняя первоклассница. Макса вынесло ещё раз.    — Ну Максим!! — воскликнула Лив, слезая с табуретки, — Я же красивая!    — Безусловно! — сквозь смешки проговорил Тарасенко и отошел от супруги отключать запись.   Рядом с Максом появилась Вирджиния всё с той же книгой. Она молча показывала ему, парень, успокиваясь, не мог понять что девушка от него хочет.    — Это ты читал? — спросила синеволосая.    — Нет... — сразу переменившись в лице протянул блогер, — И не Лив, она сейчас на Ремарке.   Черноволосая подтвердила слова супруга. Джина устало выдохнула.    — Я ему сейчас смятение устрою! — воскликнула Вирджиния и, стукнув по столу рукой, ринулась в другую комнату, где меланхолил её брат, Макс грянул за ней.   Девушка ворвалась в спальню и резко включила верхний свет. Люстра осветила покинутого всеми силами Сашу. Парень без привычного ему испуга взглянул на сестру, друга и снова отвел взгляд в стену.    — Алло, Ильинская! — выругалась Вирджиния и резво села на тумбу перед креслом, — Когда это закончится?!   Александр молча сверлил взором плинтус, пол, обои, но активное поведение Джины привлекло его.    — Ты когда решишь свои дела? Чего ты ждёшь?! — читала нотации синеволосая, Макс смиренно стоял у двери.    — А что я жду!! я потерян, уже всё! — сквозь боль и отчаяние в голосе выкрикнул Саша.   Не ожидав такое услышать, Вирджиния резко бросила на брата дикий взгляд и словно выжгла у него на лице точку. Девушка спрыгнула с тумбочки и встала недалеко от кресла.    — А ну встань. — скомандовала спокойным тоном Джина.   Александр только повел бровью и не воспринял слова разгневанной сестры.    — Эй, я кому говорю?! — воскликнула синеволосая и, ухватившись руками за рубашку Шуры, стащила его с кресла, ошарашенный парень замер и встал перед ней с очень напуганным лицом, — Я понять не могу – ты взрослый парень, двадцать три намечается! А мыслишь будто амёба какая-то. Высшее образование получил, а жизни кто научит? Правильно! Шурочка, такими темпами ты в могилу себя сведешь!   Саша устало выдохнул, ему было тяжело от мыслей, заполонивших его молодую голову, его угнетали все слова в его адрес, потому что он потерял смысл своего существования, без которого он не жалел жизни и не боялся даже смерти. Это ужасно осознавать, когда человек знает свой исход и не воспринимает это как что-то невозможное, а просто соглашается. С появлением коричневоволосой красотки Александр стал ближе к самому себе, он стал чувствовать сердце, как оно бьётся сильнее при мысли об этом человеке, насколько прекрасны ощущения любви, но всё расколол один злополучный промах, в котором виноват только Саша, и больше никто. Ему и нести ответственность.    — Что ж вы все про смерть-то! — выразился Александр, за что сестра дёрнула его ещё раз.    — Ты сам должен разобраться с этой проблемой. — подхватил Макс, выйдя из темной стороны комнаты.    — Что я сделать-то могу? — дрожа, спросил Саша.    — Ответь мне на простой вопрос – ты любишь этого человека?   Александр завис на месте. Ответ крутился на языке, от чего во рту стало очень кисло и в горле стал неприятный ком смятения и тяжёлых размышлений.    — Д-да... — скованно выговорил как провинившийся ребёнок очкарик.    — Ну, тогда слушай что придумала за тебя твоя сестра. 39 глава    — А что я жду!! я потерян, уже всё! — сквозь боль и отчаяние в голосе выкрикнул Саша.   Не ожидав такое услышать, Вирджиния резко бросила на брата дикий взгляд и словно выжгла у него на лице точку. Девушка спрыгнула с тумбочки и встала недалеко от кресла.    — А ну встань. — скомандовала спокойным тоном Джина.   Александр только повел бровью и не воспринял слова разгневанной сестры.    — Эй, я кому говорю?! — воскликнула синеволосая и ухватившись руками за рубашку Шуры стащила его с кресла, ошарашенный парень замер и встал перед ней с очень напуганным лицом, — Я понять не могу – ты взрослый парень, двадцать три намечается! А мыслишь будто амёба какая-то. Высшее образование получил, а жизни кто научит? Правильно! Шурочка, такими темпами ты в могилу себя сведешь!   Саша устало выдохнул, ему было тяжело от мыслей, заполонивших его молодую голову, его угнетали все слова в его адрес,потому что он потерял смысл своего существования, без которого он не жалел жизни и не боялся даже смерти. Это ужасно осознавать, когда человек знает свой исход и не воспринимает это как что-то невозможное, а просто соглашается. С появлением коричневоволосой красотки Александр стал ближе к самому себе, он стал чувствовать сердце, как оно бьётся сильнее при мысли об этом человеке, насколько прекрасны ощущения любви, но всё расколол один злополучный промах, в котором виноват только Саша, и больше никто. Ему и нести ответственность.    — Что ж вы все про смерть-то! — выразился Александр, за что сестра дёрнула его ещё раз.    — Ты сам должен разобраться с этой проблемой. — подхватил Макс, выйдя из темной стороны комнаты.    — Что я сделать-то могу? — дрожа, спросил Саша.    — Ответь мне на простой вопрос – ты любишь этого человека?   Александр завис на месте. Ответ крутился на языке, от чего во рту стало очень кисло и в горле стал неприятный ком смятения и тяжёлых размышлений.    — Д-да... — скованно выговорил как провинившийся ребёнок очкарик.    — Ну, тогда слушай что придумала за тебя твоя сестра. ***   Седьмое сентября, неделя осени уже миновала, но кроны деревьев до сих пор залиты зеленым, приятным, хризолитовым цветом. По дорогам шныряют машины, шумят заводы, гудят дома и офисы, ничего не меняется, тот самый томный гомон на перекрестках под светофорами и писки детей на площадках вокруг качелей, всё в мире закономерно, словно у наблюдающего ежедневное дежавю.   В квартире наших героев сегодня утром было непривычно тревожно. Пока Лив сладко спала в гостиной, а точнее в спальне, которую считали за основную комнату, Вирджиния репрессировала родного брата.    — Всё, всё, я запомнил! — восклицал Александр.    — Меня это очень волнует. — отвечала Джина.   Макс смиренно, наблюдая за всем происходящим, пил чай.    — Не кричите, Оливия спит. — напомнил Максим и поставил чашку на стол.   Синеволосая уверила друга, что всё нормально и ведут они себя предельно тихо, просто с некоторыми элементами психологического воздействия на шибко умных. Саша сидел за столом и был огражден от того, чтобы сбежать сзади сервантом, спереди столом и сестрой, по бокам были коробки и Макс. Шуру нарядили в его излюбленную рубашку, брюки, причесали и сделали из него образцово-показательного юношу.   Джина, цыкнув в сторону парней, взяла с полки телефон и, случайно стукнув несколько раз ногтями по экрану, что-то набрала и прислонила телефон к уху... ***    — Доченька, ну ты уже месяц ходишь как тень. — сказала мама Галины, войдя к ней в комнату.   Девушка лежала на кровати и, когда мать подошла к ней, она посмотрела на неё, но снова стала пилить взором стену.    — А что мне? Всё хорошо. — холодно ответила шатенка, мать кивнула и ушла из комнаты, закрыв дверь.   В голове Галины не крутились мысли как раньше, она превратилась обратно в бутончик, который сутками не вылазит из книг и словарей. Родители снова теряли дочь, когда Саша заставил её сиять и на протяжении этих двух лет она была счастлива, но все перевернул срыв свадьбы. Ей было очень больно, ведь она была уверена в избраннике, а теперь ничего не могла подумать и пыталась вычеркнуть этого человека из своей жизни.   Снова погрязнув в облаках, Галя грустно взглянула в окно, но её меланхолию прервал звонок телефона. Она увидела на дисплее номер своей подруги – Вирджинии. Со страхом она подняла трубку.    — Привет, — быстро сказала Джина, крутясь на месте.    — Здравствуй. — робко выговорила Галина, поднимаясь в положение сидя.    — Я к тебе с вопросом... — начала синеволосая, — я могу расчитывать, что мы можем встретиться?   Галину смутила эта резкая фраза, она подвигала плечами и неуверенно согласилась.   Поняв, что сестра договаривается с бывшей невестой о встрече, Александр с испугом вскочил, но был остановлен сильными руками Макса.    — Хорошо, давай через час. — сказала Вирджиния и, закончив разговор, обратилась к напуганному брату, — Эй, дон Жуан с паранойей, слушай меня, ты сейчас быстренько собираешься и идешь в кафе на нашем перекрёстке, понял?   Саша скривил отчаянную гримасу и упал головой на плечо Макса, тот схватил его за плечи и потряс.    — Друг, слушай, ты должен за свое счастье бороться, поэтому приложи все усилия, равносильные той боли, которую пережила Галя, слышишь? ***   Галина, собравшись по минимуму, закинув сумку на плечо, вышла на улицу и двинулась к указанному месту. Она волновалась за то, что её может ждать, но чувство страха у неё отмерло насовсем. Шатенка, выдохнув, открыла дверь кафе и под песню звоночка стала осматриваться. Столики были практически пустые, а за одним из таких она увидела Александра. В её сердце снова застучало и она, заметив, что юноша тоже обратил на нее внимание, бросилась обратно за дверь. Саша, трепетно вздохнув, ринулся к выходу за ней – за той, которую любит и которой безумно дорожит. Девушка уже шла в сторону своего дома, но Шура успел её догнать и схватить её за руку. Галина без слов вырвалась из хватки парня и попыталась ускорить шаг, но тот окликнул её.    — Постой, пожалуйста, дай мне объясниться! — поправив очки, взмолился Саша.    — Что ты мне хочешь объяснять? — в глазах шатенки снова скапливались слезы, голос предательски дрожал, хотя Галина усердно пыталась скрыть эмоции.    — В тот день случилось много всякого, на фоне всего этого я, честно признаюсь, забыл... — говорил Александр, стараясь держаться на ногах, — Завтра суд, если я не поговорю с тобой сегодня...   Галя не дала юноше продолжить, зациклившись на второй части фразы.    — Суд..? — уточнила девушка, обернувшись к очкарику лицом.    — Да, в тот день Женю арестовали, там долгая история, я был крайним свидетелем перед задержанием, у меня этим потом весь день мозг забит был. — признался абсолютно честно Саша.   Анализируя полученную информацию, Галина по наитию достала из сумки телефон и набрала Вирджинии.    — Джина, скажи, это правда про то, что Женю завтра судят? — шепнула девушка и, получив положительный ответ, со страхом взглянула Александру в глаза.   Самойлова убрала телефон обратно и приблизилась к Саше, снова понимая, что подлинности отношений ничего не угрожает. Девушка была готова спокойно с ним поговорить.    — Ты же знаешь, что я люблю тебя... — перебирая дрожащие пальцы сказал Шура и с искренностью посмотрел на шатенку.   Та уже не могла держать чувств в сердце и, набрав в больную грудь чистого воздуха улицы, обняла Сашу и расплакалась. Юноша обнял её в ответ, одной рукой держа талию, а другую переместил на голову, поглаживая волосы.    — Ты меня простила? — спросил Александр, слабо и неуверенно улыбаясь.   Галина подняла голову с его плеча и кивнула. Шура закрыл глаза и расплывшись в улыбке прижался к девушке и поцеловал её в районе уха, их счастье восстановлено, оба снова расцвели, их сердца вновь застучали в одном темпе и между ними опять чувства, самые настоящие и искренние, которые не потушит ни один водопад и ни одно наводнение. 40 глава   В кабинет, где был лейтенант и поливал из лейки цветы на окне, неожиданно ворвался ещё один офицер, похоже, капитан. На нем не было лица, он резко захлопнул дверь и грянул к сослуживцу, тот оторвался от цветов и посмотрел на товарища.    — Что происходит? — спросил лейтенант, убирая лейку.    — Ты знаешь, кто сидит у нас во втором СИЗО? — начал капитан, сняв фуражку и осматривая её от волнения.    — Кто?    — Сын Миронова, — кротко ответил капитан и налил себе воды из графина.   Лейтенант сначала пытался вспомнить кто носит такую фамилию, но вспомнив генерал-лейтенанта из Петербурга, очень близкого к высшим в министерстве внутренних дел, переменился в лице.    — Его послезавтра судят, его нельзя сажать. ***   Для всех наших героев утро сегодняшнего дня было очень волнительным, все повскакивали очень рано, особенно Вирджиния и Женя – поодиночке их мысли все равно синхронизировались – они думали о предстоящем суде и о угрозе расстаться на долгое время. Они безумно соскучились друг по другу и не хотели совсем отдаляться из-за этого недоразумения. Тем более, у них есть дочь, и долгую с ней разлуку оба бы не вынесли, будучи поодаль. Жене не было сна, а Джина проснулась в три и, выпивая очередную чашку чая, тихо плакала, сидя за столом в спальне, пока её брат спал на кровати, а друзья в другой комнате. Долго проспать Саше не удалось, он проснулся от нечаянного громкого вздоха сестры, перемешанного со всхлипом.    — Ты чего? — сонно спросил Александр, напяливая очки.   Вздрогнув, Вирджиния посмотрела на него, но тут же снова заплакала. Шура очнулся ото сна, слез с кровати и подошёл к синеволосой, обнимая её. Девушка, держа Сашу за запястье, пыталась утереть рукой слезы, но новые вновь и вновь вытекали из её глаз. Александр прекрасно понимал состояние сестры, он сам волновался, но старался уверить Вирджинию, что все будет хорошо. Сон все равно не приходил, после пятой чашки чая в шесть утра в спальню пришла Лив, подсела к Джине и девушки продолжили тревожно чаевничать вдвоем. Заснувший к тому времени Саша через минут десять проснулся, а ещё через пару минут к их клубу присоединился и Макс. Волнение было запредельным.   Утро этого дня тоже пришло очень медленно и устало, солнце с самого начала дня затянуло противными тучами, стали заметны желтеющие вьюнки травы, деревья точно поникли, Москва потухла и замерла, все стало таким приторным, рутинным и блёклым. Возможно, это психологическое воздействие происходящего наложило на нас такое восприятие, но правда есть правда – мир сегодня стал чуточку скучным и диким, какой была душа наших героев в этот бледный и тревожный день.   Женя лежал на кровати, мертвым и опустошенным взглядом сверлил серую стену камеры. Он не заметил, как наступило утро и прозвенел клич, значащий подъем. Евгений шел по коридору как тень, только осматриваясь, чтобы ни с кем не контактировать. У него сегодня суд и он всё ещё надеялся на справедливость. ***   Здание суда сегодня, как и всегда, гудело и дрожало, по его коридору шла группа людей – наши герои: Вирджиния, Саша, Оливия, Макс, мама двойняшек и отец подсудимого. Все были в озабоченном состоянии, они дошли до двери зала заседания и заколебались. Вирджиния положила руку на сердце и, взглянув на мать, постучалась и открыла дверь помещения. В нем были люди с погонами и адвокат Евгения. Молодой парень, лет двадцати семи встал со стула у скамьи подсудимых и так как судьи не было в зале подошёл к клиентам.    — Проходите, как раз скоро должно всё начаться. — сказал адвокат и подошёл к Джине, — Вирджиния Александровна, у нас все шансы выиграть это дело, не волнуйтесь, пожалуйста.   Под глазами синеволосой держались слёзы, она кивнула и прошла к местам свидетелей и слушателей. Все расселись на стороне невинного подсудимого, на первом ряду была Джина, Валерия Алексеевна и Валерий Андреевич, за ними все остальные.   Через пару минут в зал вошла судья, за ней люди в погонах с документами. Все сидели на местах. Когда судья встала за свой мост и положила руку на молот, все были готовы встать, но судья остановила их, показывая, что нет подсудимого.   Вирджиния, прикрывая лицо руками, тихо плакала, изредка набирая нового воздуха.    — Тише, тише, пожалуйста, все хорошо... — шепотом успокаивала дочь Валерия.    — Как может быть сейчас хорошо, сейчас моего мужа судить будут! — также шепотом ответила Джина, отняв промокшие ладони от личика.   В эту секунду дверь отворилась и в помещение ввели Женю – он очень напуганными глазами осмотрел судью, полицейскую охрану и взглянул на свою семью в другой части комнаты.   Увидя измученного месяцем в следственном изоляторе, все задрожали, а слёзы Вирджинии потекли с удвоенной скоростью. Ей было больно смотреть на вытерпевшего много ужаса мужа.    — Он так осунулся.. — завороженно, закрывая рот рукой, прошептала Лив, обращаясь к Максу.    — Это вообще наш Женя?.. — со страхом прошептал Саша.   Суд начался, так как все были в сборе. Секретарь скомандовал встать, после стука молоточком все сели.    — Сегодня, восьмого сентября две тысячи двадцать второго года происходит суд по делу номер ***. (скрыто из соображений избежания совпадения с реальностью) — просканировала судья, — Подсудимый, Миронов Евгений Валерьевич, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, обвиняется по статье двести пятнадцать точка четыре уголовного кодекса Российской Федерации, пункт первый.   Все сторожились, слушали голос судьи, дрожали, а Вирджиния и Евгений пересеклись взглядами. Не выдерживая долгого рассматривания лица любимого мужа, Джина снова скрыла личико руками. Женя смотрел на супругу с невыносимой любовью и болью быть от неё так далеко. Пока судья читала свои нотации в обществе происходили очень тяжелые, безмолвные переглядки. Все надеялись на лучшее. И это лучшее уже рядом!    — По окончанию судебного следствия суд может выносить решение. — заговорила судья после множества других слов разных людей.   Сердца всех присутствующих стучали как молотки, все были абсолютно уверены в оправдательном приговоре.    — Обвиняемый, Миронов Евгений Валерьевич, обвиненный по статье двести пятнадцать точка четыре уголовного кодекса Российской Федерации, виновным не является. — сказала судья, — Подсудимый полностью оправдан. — раздался стук молотка, суд окончен.   Радости присутствующих не было предела, адвокат поздравил Женю с победой, а тот просто завис от счастья. Его глаза снова засияли, он увидел наконец-то цвета в этой тусклой комнате и взглянул на друзей, отца и жену. Как только все вышли из зала судебного заседания Вирджиния тут же подлетела к Евгению и прильнула к нему всем телом. Ей этого так хотелось! Миронов обнял возлюбленную, не веря в собственное счастье, эти мгновения восторжествовавшей справедливости зажгли в душе наших героев новые огни. Их самые главные проблемы уже решены, осталось только поставить точку в ситуации, которая заставила эту долгую историю продолжиться, и именно в следующих двадцати главах мы поставим эту точку, и кто знает – что ещё ждет наших героев?