классические штаны.

Обычный день в колледже, перемена. За окном осень, уже довольно прохладно. Некоторые студенты променяли пальто на куртки и теплые шарфики. У одного Джисона круглый год в душе лето и никто не понимает как он не мерзнет, не уходит на больничный с температурой или чем то подобным. — Ты действуешь мне на нервы. Минхо кидает довольный взгляд на коленку, что удобно пристроилась между ног Хана, а после на руку, что стояла около головы младшего и держала ту самую необходимую дистанцию между ними. Минхо всегда любил доводить Джисона до состояния пика, а после подхватывая шоппер и, убегая на пары, оставлять его и его возбуждение наедине. Чертов Ли Минхо. У Джисона тянет живот и влага выступает на лбу каждый раз, когда он оказывается в такой ситуации. Минхо — словно уличный кот. Он непредсказуемый и дикий, желанный и страстный, но заполучить его невозможно. Взять его под власть нереально, пока он сам не отдаст себя. Он играет исключительно по своим правилам, не слушая ничего и никого. ———————————————— Очередная скучная лекция, монотонно рассказывающий какую-то информацию со слайда преподаватель. До звонка еще долго, а у Минхо все руки чешутся напакостить своему любимому Хану. Ли быстро пересаживается с одной парты на другую. И благо они рядом, оба на последнем ряду. Эта парочка одна из тех, кого постоянно рассаживают. «Лишь бы не мешали вести пару, что вы там делать будете дело уже другое» учителю откровенно всё равно, он боролся лишь за тишину в классе. И правда тишина, на его лекциях было как в гробу, отсюда и скука.  — Вали отсюда. Сказал Хан шепотом и, хихикнув, ткнул бок Минхо ручкой.  — Я не могу посидеть со своим любимым? Обижаешь. Минхо любит Джисона всего и полностью, и знает его наизусть. Тонкая черная ткань его классических штанов отлично пропускает как холод наступающей по-тихоньку зимы, так и теплое, жаркое прикосновение ладони Хо. На бедро младшего словно выливают горячий воск, от приятного запаха которого туманится сознание, туманится так же сильно, как от любимых духов Лино, щеки покрываются обжигающим розовым румянцем, а кончики ушей трепещут в нетерпении. Кажется, он слишком изголодался по прикосновениям своего соседа по парте, по тихим вздохам и сдержанным стонам, по тому ощущению незащищенности, ведь их могут легко поймать и тогда всё станет иначе. А Минхо особо не медлит, поглаживая определенную точку на внутренней стороне бедра, стараясь завести Хана как можно сильнее. Он совершенно точно помнит место, на котором осталась красивая красная метка — последствие их вчерашней долгожданной встречи. Помнит это и Джисон, томно вздыхая и прокручивая в сознании некоторые моменты ушедшего вечера. Повторяет их снова и снова, буквально прорисовывая каждое их движение и прикосновение, снова всё проецируя на себе. Хан ловит дикую волну мурашек. Минхо же надавливает пальцами на бедро, замечая беглый взгляд Джисона и выбывая из него приглушенный полу-стон. Такой довольный и нервный. Этот парень издевается как может днем, чтобы получить вдвойне больше вечером. — Издеваешься, блять? Лино делает вид что обиделся и демонстративно отворачивает голову к доске, а сам же всё равно лезет горячей ладонью на Джисоново бедро, заводя руку все дальше и дальше, выше по гладкой и тонкой ткани классических штанов. Стало напряжно. Хан со всех сил игнорирует прикосновение, пишет конспект дальше. В голове его много мыслей и фантазия развивается так же быстро, как рука Лино достигает самой чувствительной зоны Джисона и начинает ее оглаживать. Этот парень явно издевается. Издевается над бедным младшим и его чувствами. Джисон ломает карандаш. Его нервы на пределе своих возможностей из-за этой чертовой ладони. Внутренняя сторона бедра ближе к паху слишком чувствительна и его партнёр это знает. Если Джисон будет честен сам с собой — это возбуждающе. Именно поэтому что-то приятно тянет внизу живота, кровь явно набрала обороты и решила прилить в ненужное время в ненужное место. Тонкие и всё еще горячие пальцы старшего аккуратно сжимают мягкую кожу, заходя мизинцем на ширинку, поглаживая её. Темные и глубокие глаза Ли так и сверкают от степени самодовольства, их желание и похоть переполняют, пока один борется с мыслями, а другой уже обдумывает свои влажные фантазии.  — Черт возьми, Минхо, прекрати. Очень тихо шипит Джисон, осматривая и доламывая карандаш.  — Попроси правильно. Минхо поднимает руку еще выше, не стесняясь в прикосновениях.  — Блять?! Пожалуйста. Почти скулежом произносит Хан, чувствуя, как теплая ладонь полностью накрыла возбужденный орган, слегка сжимая. То, что хотело услышать эго Минхо.  — Тебя так легко возбудить. милый. Еще немного трения руки Минхо и ткани джинс, и Хан не сдерживается на приглушённый стон, сгибаясь пополам, лбом ударившись о дерево парты. Больно, но ничего уже не поделаешь. Машинально Хан хватает запястье Ли руками, стараясь его убрать от себя. Такие пытки выдержать сложно и порой хочется просто вмазать этому наглому парню по лицу, но никогда эти мысли в жизнь не воплотятся. Джи терпит изо всех сил, а после отпрашивается выйти из аудитории. Он прикрывает свою неприятность в виде стояка краем толстовки и выбегает из кабинета, направляясь в уборную. Благо пара и он здесь один. У Минхо в это время фантазия улетает на другую планету, ведь прекрасно понимает для чего младший смылся. Провернув замок на двери, Хан присаживается на пол, сползая по стенке, будто он герой драматичного кино и сразу запускает руку под бельё. Делать это даже больно, в штанах тесно и всё ноет будто у Джисона три года не было близости.  — Чертов Минхо. С мыслями о том самом, любимом и идиотском парне возбуждают еще больше, заставляя Хана содрогаться и рукой двигать всё быстрее.  — Можно выйти? Спрашивает Минхо с целью наведаться к своему мальчику, а после направляется к своей цели. Краткие стоны и сладкие вздохи привлекают внимание Минхо и тот, дернув ручку, понимает, что Хани там. Минхо стучится. Ответа некоторое время нет, но после он слышит звук замочной скважины. Хан стоит перед ним весь красный, с натянутой толстовкой вниз. Без одежды, без белья. «Блядство» — успевает пронестись в голове Хо перед тем, как он зайдет и закроет за собой дверь. Теперь они здесь одни. Лино, его развратные фантазии, Джисон и его смущение, сбитое дыхание.