Это пиздец, Кать

Юра в Екатеринбург приезжает. Не мог раньше вырваться, у самого в городе пиздец. Люди на нервах, кто-то срочно вклады снимает, кто-то закупается всем, чем ни попадя... Челябинск спит не раздеваясь и грызёт щеку. Курит, как проклятый. А что ещё остаётся.... Он видит Костю. Наконец-то. Тот тоже был дико занят. Во всём этом безумии столице округа вообще не сладко. Хуй знает, что будет с экономикой. Хуй знает, что дальше то... У него глаза красные с недосыпа, весь бледный и всклокоченный. Юра просто тихо выдыхает: - Пиздец, Кать... Это пиздец. Ловит больной взгляд Уралова. Он знает, давно знает о том, что Екатеринбург его любит. Они втроём, в принципе, понимают весь сюр своих взаимоотношений. Татищев не рвал общение, просто старается обходить острые углы, щадить хоть как-то его чувства. Ему не понять, но он не зверь, чтобы быть в ответ жестоким. А сейчас кладёт хуй на всё, просто молча подходит, стискивает руки вокруг Костиной груди. Потому что ... Неважно, как и что называть. Просто они все нужны друг другу. Просто рядом, просто вместе... Уралов немного вздрагивает от неожиданности, самую малость. Он Юру за плечи в ответ обнимает, прижимая к себе покрепче. Дыхание у Татищева неспокойное, всё сипит на выдохе от хронического обструктивного бронхита. А тот ещё и усугубляет утроенным количеством сигарет. И Екатеринбург костьми лечь готов, чтобы с Юрой ничего не случилось, чтобы его не колотило сейчас нервной дрожью. Потому что любовь не про "хочу" и "сердце бьётся". Она про то, чтобы рядом быть, про поддержку, про то, что не наплевать, и будешь тянуть, даже если сам крышей от усталости едешь. Родные плечи хочется обнять, не отпустить никуда, закрыть от всего мира, если придётся. - Костя, это какой-то бредовый сон... Челябинск крепко жмурится, утыкаясь лбом в его плечо. - Да, Юр. Я сам, если честно, не знаю, что дальше делать. - Это, это... Какого чёрта... Весь бизнес в шоке, люди на психе. И я их понимаю. Мало того, что ... И представить, что подобное в принципе, возможно, было нельзя... Юра вдруг замолкает, словно не решаясь, говорить дальше. Костя в молчаливой поддержке тихо гладит его по плечу. И продолжает: - Катюх...это путь к третьей мировой...? После этих слов, этого жуткого предположения (Господи, пусть только дурного предложения) повисает такая тишина...будто тебя контузило от взрыва и ты оглох. Костя тяжело вздыхает, крепче обнимает ...друга? возлюбленного? да, какая разница... просто своего Юру. - Мне хватило и второй ... За глаза просто. Ты не представляешь, как я сам хочу, чтобы это было неправдой. Чтобы всё закончилось только экономическими потерями, и хер с ними - с деньгами. Челябинск в ответ только грустно хмыкает, уткнувшись в ворот рубашки. - Люди уже гибнут. Это уже не может закончиться только потерей денег. Я знаю, я чувствую... У Уралова ответов нет, увещевать, что всё будет хорошо - глупо. Он только одно обещать может... - Юр... Что бы ни происходило.Даже если весь мир против ополчится. Ты же знаешь. Я с тобой. Юре уже на всё рамки и условности ... плевать как-то. Поэтому он без обиняков спрашивает: - Любишь? Это, в целом, давно не тайна. Но вслух никто не произносил. - Люблю, - тихо выдыхает Костя куда-то ему в висок, - я ничего от тебя не жду, ты не подумай... Татищев и не думает. Он знает, что Екатеринбург ни к чему никогда принуждать не станет. И ни о чём "таком" никто в данный момент и не думает. Просто, с Костиным плечом под боком ... кажется, что в мире ещё осталось что-то нерушимое, настоящее. - Знаю, Катюш. И ты это... тоже не тяни всё в одиночку. Ты тоже можешь на меня рассчитывать. Вдвоём как-то справимся. Всегда справлялись, да? Екатеринбург и сам, чувствуя родное сердце рядом, впервые за три недели выдыхает. Пусть и ненадолго, но становится легче. Словно камень падает с души. Может, Юра никогда полностью и не отвечает на его чувства, но и никогда не отворачивается, не оставляет одного. Хоть в бою, хоть в пучине собственных мыслей. Костя, не удержавшись, всё-таки зарывается рукой в чернильные пряди, ерошит волосы, невзначай гладит по голове. - Спасибо, Юр. Спасибо, что приехал. Обязательно справимся. Потому что иначе и быть не может. Мы через такое дерьмо проходили... и теперь не пропадём. Как же самому Уралову хочется в это верить... Рядом с Челябинском, хоть на время, но получается.