Крики шёпотом

      Арсений ненавидел ссориться и выяснять отношения, несмотря, на то, что его считали королевой драмы. Это прозвище он не оспаривал. Знал, что порой действительно перегибает. Но ссоры ненавидел каждой клеточкой тела. Просто потому что они заставляли ощущать свою слабость и беспомощность под гнётом другого человека.       На первый год совместной жизни с Антоном всё было слишком замечательно. Замечательно настолько, что порой хотелось блевать или повеситься на крайний случай. Шаст очень трепетно относился к работе, читай между строк: «к личной жизни». Любые взаимодействия тщательно обдумывались, что бы не дай Бог никто не подумал, что он гей. А то, что наряжают его на все передачи во всё «пидорское», так это к гримёрам вопросы, а не к нему. У него вообще выбора нет.       Показательные фото с девушкой, почти полное игнорирование Арсения и прочих ребят, вне рабочего времени. Все вопросы для интервью тщательно отбирались и проверялись по несколько раз, лишь бы никто ничего не заподозрил.       Арсений злился, но молчал. Понимал, насколько это важно для его парня. Сам он смог принять себя только недавно. Разрешил себе быть собой, со всеми странностями, увлечениями в одежде и особой любовью к фотографии. Вернее к фотографированию себя.       «По-пидорски», — сказали бы все.       «По-Арсеньевски», — говорил Антон.       Они нигде не появлялись вместе, даже как «друзья». Только как коллеги и то, если остальные ребята ехали с ними. Попова это задевало. Сильно. Но он ничего не делал. Шастун же просто делал вид, что ничего не происходит. Арс же истерики не закатывал? Нет. Значит всё замечательно. Логика не рушимая, конечно.       Нервы у Попова сдали на втором году совместного проживания. Антону резко стукнуло в голову, что фанаты могут прознать, что они с Арсением живут вместе. И если это произойдёт, то все непременно начнут хейтить их за это, несмотря на любовь людей к «Артону». Что сделал Антон в тот момент? Правильно — перестал ночевать дома. То есть совсем. Он появлялся в их квартире раз в неделю в лучшем случае. Вечно с упрёками того, что их могут раскрыть. Арсений терпел. Честно. Ровно месяц. После чего нервы сдали.       В очередной раз, когда Шастун появился на пороге дома, он не смог открыть дверь собственным ключом. Попов поменял замки. В тот день была самая сильная ссора между ними. С битьём посуды, криками и выкидыванием вещей. Обошлось без рукоприкладства, но вот квартира знатно пострадала. Почти все вещи — большая часть из них точно — пришли в негодность. Арсений тогда завалился к Серёже и тот без лишних вопросов достал бутылку с коньяком, которую ему когда-то очень давно кто-то подарил. Пришлась она как нельзя кстати.       Попов тот вечер и ночь вспоминал с содроганием внутри. Он почти ничего не помнил о произошедшем и только молчаливые взгляды Серёжи говорили о том, что ничего хорошего не случилось тогда.       Арсений честно терпел и ждал чуда. После того случая они не общались. Лишь изредка перекидывались ничего не значащими фразами и то лишь о работе или новом проекте. Команда знала об их отношениях, но предпочитала не лезть не в своё дело. Стас же всё время плевался, говоря какая это мерзость, но ничего кардинального не делал. Забить график Антона под завязку, чтоб ему даже спать было некогда ведь не считается? Или отправить на месяц в другой город ради парочки мероприятий? Так Антон сам хотел знаменитым быть, вот пусть теперь и расхлёбывает всё.       Сменил замки в своей (их) квартире Арсений решил случайно. После того, как Шаст обещал провести все выходные с ним, а в самый последний момент, когда Попов уже подготовил фильм, приготовил ужин и всё расставил — написал, что срочно появились дела поважнее и его не будет. В тот вечер у Арса случился срыв. Весь пол был усыпан осколками от разбитых тарелок и фужеров. Ароматная еда была выкинута в мусорку, а контакт именуемый «Тоша» отправился в чёрный список. При чём во всех соцсетях.       Попов тогда забрался на подоконник с раскрытым окном, откинулся на стенку и с безучастным видом смотрел в никуда. Всего лишь тринадцатый этаж. Всего лишь не хочется жить. Всего лишь алкоголь, вкуса которого он не чувствует, хотя прошла уже половина бутылки. А говорили ещё, что замечательное вино. Бутылка незамедлительно полетела в раскрытое окно, растекаясь кровавой лужей на асфальте. Повезло, что никому на голову не приземлилась.       Арсений умел быть королевой драмы. Но сейчас ему хотелось ничего. Уже не нужны были прогулки по торговым центрам — просто рядом, даже не держась за руки, хотя и хотелось этого до зуда в ладонях. Не нужны оказались знаки внимания, которых с каждым днём становилось всё меньше, почти сводясь до мимолётных взглядов раз в несколько дней. Арсений чувствовал, как у него внутри всё сворачивалось в маленьких беспомощный комочек и просилось на ручки, чтобы приласкали, утешили и сказали, что теперь всё будет хорошо. Арсений бы никогда этого не сделал. Арсений хороший партнёр и ни за что не подставит Антона. Арсений хороший актёр.       Все менялось. Вернее, их отношения друг к другу становились холоднее, покрываясь тонкой корочкой льда. Пока что она была очень тонкой и сломать её было не так сложно, вот только ни один из них не спешил этого делать. Антону и так было хорошо, он, наконец-то, смог «выбиться в люди», получить заслуженное внимание от зрителей. Арсений же тоже получал внимание, подарки и любовь, но только всё это было не от тех людей, которые ему были нужны. Антон же считал, что у них всё хорошо, а то, что ссоры появились — так это переломный момент у них, у всех такое бывает. Справятся как-нибудь. Другие же справляются, значит и они смогут. И говорить о подобном совершенно не обязательно.       Арсений сам не заметил, когда у него в привычку вошло сидеть на подоконнике долгими вечерами и смотреть в окно. Рядом всегда лежал телефон, словно он ждал, что ему кто-то позвонит. Вот только абонент не знал, что ему нужно набрать номер и сказать, что он скоро будет дома. Арсений уже и не надеялся, что хотя бы иногда Антон будет ночевать в их квартире. Последний раз Антон спал с ним, кажется, пару месяцев назад или уже прошло больше полугода? Про секс Арсений даже вспоминать не хотел, казалось, что у них он был только в самый первый месяц, когда всё видится в розовом свете и верится только в самое лучшее. Вот только спустя года розовый постепенно окрасился в серый с красивыми переливами чёрного. Даже без проблесков белого.       Попов понимал, что их отношениям приходит конец. Антон же проблемы всё ещё не видел.       Стас и остальные ребята видели, что у Антона с Арсом что-то происходит, но то ли лезть не хотели не в своё дело, то ли не видели в этом особого смысла. Стас же вообще лишь пожимал плечами, когда Дима или Серёжа говорили, что с ребятами что-то происходит.       «На съёмках же это никак не отражается, значит особо волноваться не о чем. Антон, по-моему, вообще в последнее время только счастливее стал», — ответ у Стаса всегда был один. Дима поджимал губы в бессилии, Серёжа лишь стискивал зубы и кулаки, чтобы случайно не заехать Стасу по лицу. Но лезть к Антону с Арсом они всё так же не решались, уважая их личное пространство и понимая, что их совета никто не просил.       У Арсения сдали нервы. Резко и очень взрывоопасно. Он сам даже толком не понял, как это произошло: только что же мило общались с Серёжей, а в следующее мгновение он уже толкает Антона в сторону, едва ли, не сбивая того с ног, просто потому что Шаст «флиртовал» с девушкой-гримёром. Антон с удивлением смотрит на Арсения, который стоит в растерянности с огромными глазами и протянутыми вперёд руками, сам до сих пор не понимая, что сделал. Антон невольно сжимает руки в кулаки, глаза мгновенно темнеют, что не предвещает ничего хорошего. Без лишних слов, он хватает Арса за протянутую руку и тащит в сторону гримёрки, с громким стуком закрывая за ними дверь и закрывая её на защёлку. Серёжа хочет кинуться следом, но Дима останавливает его, чуть качая головой, хотя сам при этом не сводит с двери обеспокоенного взгляда.       Единственный, кто остаётся спокойным — Стас. Кажется, его это вообще никак не волнует, главное, чтобы это никак на съёмках не отразилось. Всё остальное смогут исправить гримёры. Ведь в этом же их работа заключается?       Антон чертовски зол, но Арсений ничуть не уступает ему в этом. Вот только он даже себе не может признаться в том, что боится до чёртиков. Атмосфера напряжения стоит такая, что кажется ещё мгновение и в воздухе появятся молнии, которые непременно покарают их за их несдержанность. Арсений бы был им даже рад — так хотя бы не придётся слушать оскорбления в свою сторону. Вот только Антон его удивляет настолько, что вся злость из Арса испаряется, словно он даже не подозревал никогда о таком чувстве.       — Арс, что происходит? — шёпот насквозь пропитан злобой, перемешанной с болью. Антон не кричит на него, как Попов того ожидал. Вернее, кричит, но шёпотом. Арсению становится с этого смешно, но смех оседает где-то внутри, так и не находя выхода.       — Почему ты шепчешь? Нас тут никто не услышит, даже если мы тут будем убивать друг друга, — Арсений на провокацию не поддаётся — говорит в полный голос, но всё ещё не повышает его. Он не понимает, что за игру задумал Шаст, но играть по её правилам точно не собирается. Пока по крайней мере не поймёт все её правила.       — Я просто спрашиваю, что происходит? Почему ты себя так ведёшь? — Антон продолжает говорить шёпотом, что только сильнее сбивает Арса.       — Ты происходишь. Вернее, твоё отсутствие в наших отношениях, — горечь, которая пропитано каждое слово буквально физически делают Антону больно. Он молчит, кажется, вечность, после чего — опять же — шёпотом говорит:       — Ты же знаешь, что Стас по полной загрузил меня съёмками…       — Вот именно! — Арсений сам не замечает, как у него срывает какой-то рычаг. Сейчас он готов кинуться на Антона с кулаками, просто потому что тот ничего не замечает, кроме Стаса. — У тебя везде один Стас! Если бы я не был уверен, что Стас настолько гомофоб, то решил бы, что вы с ним спите. Слишком он уж печётся о твоём успехе, что уже даже со стороны выглядит нездорово!       Арсений не сдерживает себя ни в выражениях, ни в громкости. Словно пытается накричаться за всё то время, что так усиленно сдерживал себя. Антон внимательно слушает его, давая полностью выплеснуть все накопившиеся эмоции и злость.       Попов кричал, матерился, разве что не крушил всё подряд, да с кулаками не кидался. Порыв закончился так же резко, как и начался. Арсений стоял, облокотившись о небольшой столик и тяжело дышал, то и дело бросая взгляды на Антона, готовый в любую минуту получить пощёчину или же услышать о себе что-то новое.       Вот только Антон не спешит кричать и уж тем более поднимать на него руку.       — Накричался? — тот же отвратительный шёпот, который вновь вызвает приступ злости у Арсения. Но она так же быстро исчезает — сил на неё у него уже не осталось. В ответ он просто кивает и опускает взгляд вниз, не в силах посмотреть на Антона.       — Давай всё обсудим, хорошо? — Арсений мотает головой. У него не осталось сил хоть на какой-то конструктивный диалог. — Арсюш, пожалуйста, давай поговорим. От того, что ты будешь всё замалчивать толку не будет, потом всё станет лишь в разы хуже. Ты это лучше меня понимать должен.       Арсений как-то слишком обречённо смотрит на Антона, словно надеясь, что тот передумает, но тот смотрит на него с такой уверенностью, что Арсений понимает — ему тоже надоело. А ещё ему страшно, точно так же, как и Арсу. От это почему-то сил становится чуть больше, но ровно настолько, чтобы просто согласиться.       Попов поджимает губы в знак молчаливого согласия поговорить. Антон показывает рукой на два кресла, что стоят в самом углу, приглашая сесть. Арсений без лишних слов подходит к одному и забирается в него с ногами, обхватывая колени руками, точно маленький ёжик. Разве что колючки не выпускает и то только потому что устал. Такой срыв слишком много сил забрал у него.       Антон садится в соседнее кресло, вот только он не начинает ничего говорить, а просто молчит, давая им обоим время собраться с мыслями.       Время идёт своим чередом, но никто не спешит начинать разговор. Антон копирует позу Арсения, но только потому что ему самому не хватает чувства безопасности. Где-то на задворках сознания мелькает мысль о том, что им не следует слишком затягивать с этим — Стас явно не оценит такого своевольничества. К тому же у них только полчаса до съёмок и всем будет глубоко плевать на то, как они себя чувствуют, для них же будет лучше, если между парнями появится напряжение и реальная злость, а не то показное, что они каждый раз так старательно изображают.       — Когда у нас всё пошло по пизде? — Антон снова шепчет и обращается скорее к самому себе, но Арс всё равно вскидывает голову в его сторону. Злость и непонимание плещутся в его глазах в надежде найти выход.       — Именно тогда, когда ты решил, что нас могут раскрыть и перестал ночевать, — Арсений не добавляет «дома» и это слово так и повисает в воздухе непроизнесённым. Антону нечего возразить, а оправдываться сейчас ему не хочется. Ему хочется поговорить. Впервые за долгое время.       — Что я могу сделать, чтобы ты снова начал мне доверять? — формулировка странная и совершенно непонятная. Арсений смотрит на Антона, но не спешит с ответом, тщательно всё обдумывая.       — То, что я хочу для тебя невозможно, а на другое я уже не соглашусь. — Арсений хороший партнёр, он должен помнить об этом и следовать этому. Арсений жуткий эгоист и хочет слишком многого. То, что Антон никогда не сможет ему дать. Лучшее, что они могут сейчас сделать — это расстаться и продолжать работать, забыв о том, что между ними когда-то что-то было.       Антон может и глупый, но не дурак. Он точно знает, куда клонит Арсений и точно знает, что сам не готов к такому. Антон помнит, как долго и трудно Арс принимал себя, всё время находясь в пограничном состоянии депрессии и желанием выйти в окно. Антон не мог точно вспомнить, когда всё это закончилось, но точно мог вспомнить то чувство, когда Арсений впервые за долгое время улыбнулся. И эта улыбка не была вымученной, как многие до неё — в ней была крохотная и всё ещё неуверенная надежда.       — Арс, я не хочу потерять тебя… — голос у Антона дрожит и он даже не старается скрыть этого. Арсений опускает глаза на собственные колени, но не произносит ни слова. Понимает, что если скажет хоть что-то, то либо всё разрушит окончательно, либо… Нет, просто разрушит всё.       Антон молчит, давая Арсению время, которого у них и так осталось немного. До начала съёмок каких-то пятнадцать минут, но он его не торопит. Сейчас для него самое главное то, что решит Арсений, все остальные могут катиться к чёрту. Антон и так слишком много успел накосячить за всё время — теперь нужно исправить, пока не стало слишком поздно. Если уже не стало.       Арсений неуверенно поднимает на Антона взгляд. Шастун невольно сглатывает, когда видит в них лёд, который уже ничем не сломить. В этот момент Антон чувствует, как у него всё падает вниз и понимает, что ничего не будет, как прежде. Арсений для себя всё уже решил.       — Сейчас у нас съёмки и Стас нам не простит, если мы задержимся. Если хочешь что-то изменить, то приходи сегодня. — Арсений пристально смотрит и всем своим видом выражает уверенность, сам не подозревая, как сильно сейчас у него трясутся руки, которые взмокли от волнения.       — Можешь тогда просто сказать я окончательно тебя потерял или у меня всё ещё есть шанс? — снова тот проклятый шёпот, от которого Арса начинает тошнить. Вот только вида он не подает и уверенно спускается с кресла, сам удивляясь тому, что может твёрдо стоять на ногах. Арсений неспешно подходит к двери, открывая её, чувствуя при этом взгляд Антона, который прожигает дыру у него в спине. Но не двигается с места.       — Я всё ещё люблю тебя, как думаешь у тебя ещё есть шанс? — Арсений принимает правила и шепчет. Антон бы и не услышал ничего, вот только он сам превращается в слух, боясь не услышать малейший шорох.       Арсений не дожидается ответа и уходит к гримёрам, чтобы те поправили грим. Антон ещё некоторое время сидит в кресле всё ещё не веря в происходящее. Арсений дал ему ещё один шанс и сказал что всё ещё любит его. Антону бы радоваться, вот только он чувствует себя последним дерьмом, потому что так хуёво обходился с человеком, которого любит.       Съёмки для Антона проходят мимо — он отвечает невпопад, шутит едва ли смешно и все его реплики скорее всего вырежут, а Стас уже сейчас готов убить его папочкой для документов. Вот только Антону всё равно, единственное о чём он может думать — это Арсений, который согласился дать ему ещё один шанс.       Арсений не дожидается Антона, а сбегает сразу же после того, как всё заканчивается. Ему нужно поскорее попасть домой — там безопасно, там его никто не сможет обидеть.       Антон не спешит вслед за ним, вернее ему не дают этого сделать — Стас в ярости и так просто не готов спустить ему с рук едва ли не сорванную съёмку. Антон слушает Стаса, но мыслями он давно в другом месте. На помощь, как ни странно, приходит Паша и пихнув Антона в спину, бросает на него многозначительный взгляд, уводя Стаса куда-то вглубь помещений. Антон лишь секунду смотрит на них, после чего срывается на бег, даже не удосуживаясь ни с кем попрощаться.       Руки трясутся и его бьёт такой мандраж, что даже сравнить не с чем. Он не уверен в том откроет ли ему Арсений вообще — ключа от квартиры у него нет. Антон не идёт на лифт, а поднимается пешком, чтобы немного оттянуть встречу и придумать хоть какую-то речь. Вот только всё моментально выветривается из головы, стоит ему только оказаться перед дверью, которая так много времени назад была ему родной. Антон даже толком не помнил когда последний раз был здесь и из-за этого ещё один укол вины поражает его сердце.       Он не даёт себе времени подумать или хотя бы немного собраться с мыслями и просто стучит в дверь, игнорируя звонок. В глубине души он надеется, что Арсения не окажется дома, хотя именно Антону так сильно нужно было поговорить.       Проходит лишь мгновение, прежде чем дверь отворяется и на пороге возникает Арсений, укутанный в серый плед с сердечками. Он не говорит ни слова, лишь открывает дверь шире и отступает, позволяя Антону войти. Антон колеблется лишь мгновение и проходит внутрь.       Воспоминания и запах родного места едва ли не сбивают его с ног. До этого момента Антон даже не понимал, как мог променять своё место и родного человека на что-то, что сейчас готов был так просто отдать. Это осознание едва ли не выбивает воздух из него, заставляя сердце пропустить пару ударов.       Арсений не ждёт его, разворачивается и уходит в гостиную, забираясь с ногами в самый угол дивана. Он до сих пор не понимает, зачем позвал Антона сюда.       «Это и его дом тоже», — мысль неприятная, но правдивая. Арсений так и не выкинул вещи Антона, хотя несколько раз порывался сделать это, не веря в то, что что-то может измениться.       Антон неуверенно замирает в проёме, не решаясь оказаться в гостиной. Арсений внимательно смотрит за ним, но ничего не говорит, словно проверяя на прочность, которой у Антона никогда не было. Антон не пересекает мысленную линию, терпеливо дожидаясь приглашения. Парой минут спустя, Арс неуверенно кивает на другой конец дивана, приглашая Антона. Антон мнётся лишь пару секунд, затем проходит в комнату и осторожно забирается на диван, обхватывая собственные ноги.       Они молчат, лишь смотрят друг на друга, но в этих взглядах видна вся та боль, которую они доставили друг другу — Антон своим игнорированием, а Арсений молчанием, он же хороший актёр партнёр.       За окном ночь медленно вступает в свои права, погружая комнату в темноту. И лишь свет от фонарей из окна не даёт комнате полностью утонуть в ночи. Они так и не сказали друг другу ни слова с того момента, как Антон зашёл в квартиру. Шаст понимал, что нельзя тянуть, иначе он так и не сможет решиться, вот только он уже затянул всё так сильно, что дальше было уже просто некуда.       Арсений чуть пошевелился, разминая затёкшие ноги. Это послужило своеобразным спусковым крючком, чтобы Антон начал говорить.       — Арс, мы можем поговорить? — снова чёртов шёпот. Вот только в темноте ночи он звучал более подходяще, чем при свете дня — создавал момент интимности и близости. Арсений замер, не рискуя больше шевелиться. Он перевёл дыхание, собирая остатки себя.       — Я думал, ты для этого и пришёл, — Арсений принял правила — шёпот действовал сближающе.       Несмотря на то, что Арсений явно был готов поддержать диалог, Антон боялся. Боялся того, что опоздал и Арс слушает его только из вежливости, хотя сам давно для себя уже всё решил.       — Что я могу сделать, чтобы исправить то, что натворил?       Арсений молчал, тщательно обдумывая свой ответ. Всё то время, что он ждал Антона, он думал, хотя нельзя сказать и того, что он думал о том, что Антон может и не прийти.       — Что произошло, что ты решил поговорить? — Арс спросил его совершенно не о том, о чём хотел.       — Я давно хотел сделать это, но не мог решиться. Мне казалось, что у нас и так всё хорошо… — Антон услышал хмыканье Арса и сразу же замолчал, не в силах продолжить.       — Когда всё хорошо, люди не бьют посуду и не кричат друг на друга.       Антон нервно сглотнул, вспоминая ту самую первую ссору, которая была, казалось, вечность назад. Он не мог точно вспомнить, из-за чего они так сильно поругались, он бы даже не удивился, если бы это была какая-то мелочь.       — Есть ли шанс у нас? — Антон не был уже ни в чём уверен. Ему хотелось просто знать хоть что-то, даже если это будет то, что Арс хочет закончить отношения.       Арсений молчал. Антон впервые за всё время был терпелив и ждал ответа, с которым Арс не спешил, обдумывая и взвешивая всё.       — Я не уверен. — Кажется, Антон услышал, как все его мечты в один момент рухнули куда-то вниз, явно желая оказаться, если не на другой стороне Земли, то точно в самом её центре.       — Мне уйти?       Арсений продолжал молчать, и Антон почти успел принять это за согласие. Он пошевелился, чтобы встать и больше никогда не появляться в этом месте. Вещи были не так уж и нужны ему, смог же без них всё это время обходиться, значит и дальше сможет. А то, что вместо груди у него теперь одна большая дыра, так это он сам виноват, нужно было раньше кликать мозгом, а не тогда, когда это стало слишком поздно.       — Останься.       На секунду Антон подумал, что ему это почудилось. Он неуверенно посмотрел на Арса, но тот упорно игнорировал его взгляд.       — Я не хочу давить на тебя, но и так всё оставлять не хочу. Больше не хочу. Мне надоело вечно быть одному. Каждый чёртов день я ждал, что вот сегодня ты придёшь и мне не придётся спать одному, но этого никак не происходило. Я ждал, правда ждал и надеялся, что что-то поменяется, но как выяснилось, даже я не могу ждать вечно…       Арсений говорил, говорил и говорил, сам не замечая того, как жгучие слёзы скатываются у него по щекам и теряются где-то в складках пледа. Ему нужно было излить всё то, что он так долго и тщательно охранял и скрывал от посторонних, но он больше не мог. Антон же хотел поговорить? Так пусть теперь слушает, до чего он довёл Арса. Арсений хороший партнёр, вот только сил у него больше не было.       Антон старался даже не дышать, пока Арс говорил, боясь, что это может спугнуть тот поток откровений, который лился сейчас из него. Арсений уже не скрываясь всхлипывал, но не прекращал говорить, словно боясь, что не успеет рассказать всё то, что у него творилось на душе и Антон просто уйдёт, так и не дослушав его.       Арс сам не заметил, как все слова резко исчезли, оставляя после себя не только пустоту, но ещё и облегчение. Арсений плохой человек, раз решил всё вот так вывалить на Антона, вот только чувство вины молчало и даже не показывалось на горизонте, словно решило сделать вид, что ничего этого не было. Арсения трясло от переизбытка чувств, от собственной беспомощности. От того, как ему сильно сейчас нужна была поддержка.       — Могу я обнять тебя? — Антон не был уверен в том, позволено ли ему касаться Арса. Сейчас он вообще ни в чём не был уверен. Арсений кивнул, сильнее сжимая колени. Он посмотрел на Антона, следя за тем, как тот медленно и слишком осторожно подходит к нему, в любой момент готовый отступить, если Арсений передумает. Но Арсений ничего не делал, позволяя Антону приблизиться.       Антон протянул руку, но замер, так и не дотронувшись до Арса, ещё раз молча спрашивая разрешения. Арсений не выдержал, скинув плед, он сам рухнул в объятья Антона, роняя их обоих на диван и заходясь в новом приступе слёз. Антон осторожно гладил Арса по спине, не замечая того, как у него самого тихо стекают слёзы по щекам, теряясь в волосах.       Арсений цеплялся за Антона, искренне боясь, что это всё может быть просто его больной фантазией. Будто мозг так решил обезопасить его и подкинул образ Антона, не давая Арсу окончательно сойти с ума. Но прикосновения и тепло тела были слишком реальны.       — Я хочу попробовать всё исправить. Я всё ещё не могу пообещать тебе, что смогу рассказать всё фанатам. Не сейчас, но если ты дашь мне немного времени, то я обязательно это сделаю, — голос у Антона трясся, но при этом он был уверен в своих словах, как никогда. Арс затих у него на груди, прислушиваясь к каждому слову. — Если ты не против, то я хотел бы остаться сегодня с тобой. Я могу поспать на диване или вообще не спать и…       — Это и твоя квартира тоже, — Арс говорил шёпотом, словно хотел напомнить Антону его же правила. Антон поминовался.       — У меня больше нет ключей, — горечь сквозила в каждом слове, но Антон даже не старался скрыть её.       — На твоей связке есть. Я поменял старый на новый почти сразу, но так и не смог сказать тебе. Они очень похожи, поэтому не удивительно, что ты не заметил разницы. Мы можем остаться тут? Не хочу никуда идти.       Антон не знал чему больше удивляться: тому, что Арсений дал ему ключ или тому, что он спрашивал у Антона могут ли они остаться тут. Антону разрешили не только остаться, но и быть рядом этой ночью. Он понятия не имел за что ему позволено всё это, но чувство благодарности затопило его.       — Всё, что только пожелаешь и спасибо. Я сделаю всё, чтобы тебе больше не пришлось проходить через всё это. Никогда. И спасибо, что позволил мне это.       Арсений ничего не ответил, лишь чуть сильнее сжал футболку, молча говоря о том, что он поверил Антону.       Арсений был хороший партнёр. Арсений был ужасный актёр.