Ноосфера

      Мозги с глазами на стебельках дрожали повсюду на стеллажах в сотнях колб-аквариумов. Жидкости в колбах было минимум, существа принадлежали не к водной форме жизни. Просто разумные слизни, некоторые, правда, были когда-то покрыты панцирями, но теперь все они были тщательно удалены, чтобы не мешать любым необходимым операциям. Некоторые из существ были лишены глаз – за плохое поведение. Но только некоторые, и в перспективе недостающие органы должны были восстановиться. Она предпочитала, чтобы ее «помощники» видели, что происходит вокруг, это поддерживало и сгущало атмосферу черного отчаяния и беспомощности, которую они транслировали вокруг на всю планету с помощью психоусилителей. Каждый день между автоматическими кормежками она проверяла состояние то и дело отрастающих ампутированных конечностей – даже разумным слизням необходимы какие-то конечности, чтобы ими манипулировать и изготовлять удобные орудия труда. По всей планете существа трудились в ее славу не покладая ложноножек (которые, правда, трудно называть ложноножками, раз они отрастали всегда на том же месте, где были отрезаны или выжжены и примерно в той же форме), но здесь от контингента требовалась лишь сила интеллекта. И, конечно, ужаса.       Не то чтобы их повелительница упивалась своей жестокостью. Только была очень практична, ее абсолютно не заботило, что это может кому-то причинять дискомфорт. Дискомфорт был всего лишь инструментом. Чужая жизнь и чужой разум – тоже. Мягкий воск в ее руках, мягкие комки дергающейся обожженной слизи. Во имя некоего отдаленного света, который все прояснит. Объяснит. Придаст смысл всему, что некогда было и будет. Позволит ей вернуться домой, заглянуть за ширму, которую он собой представляет, увидеть скрытые за ней тайны. Когда-то у нее было другое имя. Другая жизнь, наполненная смыслом великой важности. Но все, что она могла вспомнить – это шумящее высокое дерево с сияющей листвой, гудящие вокруг мониторы, чью-то тень и ропот мира, разлетающегося на кусочки. Или это разлеталась она сама. Возмутительно. Нелогично. Просто разлеталась память, которую никак не удавалось поймать и сконцентрировать, но ее мягкие «помощники» должны были это исправить, когда она усилит поле их мыслей, полностью подчинив его, заставив петь в унисон, создаст среду, в которой можно смоделировать карту ее собственного разума, не беспокоясь, что кто-то посмеет или сумеет этим воспользоваться. Только инструменты – больше ничто. С легким шипением лазерный скальпель отрезал под корень очередной пытающийся судорожно съежиться полупрозрачный бугорок. Ассистенты антропоморфного вида перемещались между стеллажами, скрупулезно подчищая «ненужное». Рани тихо напевала себе под нос мелодию этого тихого шипения, гула в существующих лишь в ее снах светящихся ветвях, в такт бегущим импульсам в нейронах создаваемого и контролируемого ею огромного коллективного мозга.       Однажды все станет ясно как день.