Миротворец

      В самый обычный бар Питера, которых было десятки в этом городе на Неве, вошло два студента. Кивнув знакомому бармену, они сели за столик, сняв куртки.       — Ну что, как обычно? — спросил спортивный брюнет со слащавой улыбкой. Именно такие пользуются популярностью у девушек.       — Не, Серёг, я сегодня на мели. Да и настроения нет, — кисло ответил его друг. Русоволосый худощавый парень с горбатым носом.       — Васян, ты что, завалил? Ты-то? Ну тогда я проставляюсь сегодня, горе надо запивать! — весело ответил вечно улыбающийся оптимист, сверкнув идеально белыми зубами.       — Как-то неудобно, — пытался отказаться смущенный Василий, его семья, да и он сам, были бедны как церковные мыши. Подработка в кафе быстрого питания помогали только не помереть от голода, но на походы по барам уже не хватало.       — Неудобно спать на потолке и срать кверху жопой, — заржал его друг, отправляясь к барной стойке.       Сергей был пусть и не из золотой молодежи, но из довольно состоятельной семьи. И скромность друга ему всегда нравилась. Тем более что во всём, что не касалось денег, к нему можно обратиться. Особенно в плане учебы. Башка у Василия варила. Довольно быстро Сергей вернулся с кружкой темного эля для себя и «Гиннеса» для друга.       — Держи свой компотик.       — И ничего не компотик, — притворно обиженно ответил Вася, отпив холодного пенного напитка и прямо чувствуя, как расслабляется. Конечно, алкоголь не успел бы подействовать так быстро. Это было самовнушение, но главное, что оно работало.       — Ну, давай, рассказывай, как наш лучший ученик группы умудрился завалить экзамен? — Сергея прямо распирало от нетерпения. Он был из тех людей, которые не могли усидеть на одном месте.       — Мегерыч, — одно слово всё объясняло.       Валентин Макаровыч Гаврилов был известной персоной в их университете. Вёл он не самый популярный и полезный предмет — философию. Известен был тем, что не признавал книжных мнений. Он был немезидой отличников и благословением божьим для троечников. Ведь просто рассказав какой-то пьяный бред, можно было выбить тройку. А если его привязать к какой-то теме и правильно обосновать, то, как минимум, четверка в кармане.       — О-о-о, как же тебя угораздило-то? Что за тема?       — Миротворец. Я ему рассказал всё об истории пацифизма, кто его пропагандировал, основные пути развития…       — Стоп, подожди, при чем тут пацифизм? — удивился Сергей.       — Ну, я как подумал, мир можно построить только без насилия, так? Ведь конфликты вызывают другие конфликты, собственно, к этому я всё и свёл.       — Нет, брат, тут даже я с тобой не соглашусь, пацифист никогда не станет миротворцем.       — Это еще почему? Ты веришь, что насилием можно построить мир?       — Как тебе сказать… — задумчиво отпив пенного ирландского напитка, произнес брюнет, осматривая окружающую обстановку.       В отличие от своего друга, он был местным и прожил всю жизнь в этом городе. Бар был не сказать чтобы новым, он помнил его со времени открытия и даже раньше, когда здесь еще была пельменная. Потертые деревянные панели, много раз ремонтировавшиеся деревянные стулья, бармен, что уже пятый год протирает стакан и готов стать твоим личным психологом, врачом и политологом, пока ты покупаешь напитки. Так как они находились в подвале, то оконцами выступали духовые окошки под потолком, где изредка проходили люди. Место не самое популярное у приезжих, но известное у местных. Наткнувшись на старожилов взглядом, он продолжил, кивнув на сидящего через стол попойцу:       — Вон, видишь, дядя Коля сидит. Я ни разу не слышал, чтобы он кого-то бил, зато ему отваливали лещей немало, особенно когда он пытался разнять драки. Думаешь, он миротворец?       — А что он может? В нем килограммов пятьдесят.       — Вот мы и приходим к первому отличию пацифиста от миротворца, — важно поднял палец Сергей. — Видишь ли, я бы и сам рад, чтобы пацифизм царил по всему миру. Но, как и коммунизм, и прочие утопии он возможен только в одном случае. Если его поддерживают все. Стоит в мире пацифистов оказаться лишь одному убийце, и он всех вырежет. Так что добро должно силу иметь. Но это еще не все, глянь на барную стойку.       За барной стойкой сидел всего один человек. Но какой! Два на два метра, в байкерской куртке с шипами бородатый мужик, который потягивал «Клинское», закусывая орешками.       — Это кто?       — Это Миша, байкер. Подковы руками может гнуть. Видел «Харлей» у входа?       Василий кивнул, сложно не заметить такого хромированного красавца.       — Это его. Он его на спор однажды поднял над головой. Силен? Силен. Добряк? Еще какой. Под курткой не видно, но у него ожоги по всему телу. Вытаскивал из горящего дома целую семью.       — Видя твою хитрую, морду могу предложить, что и он не миротворец, — предположил друг.       — Морда у тебя, — хмыкнул Сергей. — Но да, он не миротворец. Пришлые его могут испугаться, но местные его не бояться. Да, он может полезть разнимать, но просто сносит все удары. Так что его присутствие никак не останавливает конфликты.       — И кто тогда настоящий миротворец? — растерянно спросил Василий, допивая остатки пива залпом. Речь друга его увлекла.       — Посмотри в угол возле запасного выхода, видишь мужчину? Только не пялься особо.       Парень глянул и вздрогнул. Он увидел мужчину с холодным взглядом убийцы. Под кожанкой у него что-то топорщилось, похожее на пистолет.       — Твою мать, Серега, это что за зверь?       — Это, Вася, Андрей Дмитрич, по прозвищу Волк. Знаешь, почему Волк? Потому что, по слухам, он перегрыз сокамернику горло, когда его пытались опустить. Он в тюрьме пробыл половину жизни.       — За что?       — Не знаю точно, но говорят, что его девушку изнасиловали, пока он был в армии. Он нашел всех виновников и убил. Причём голыми руками.       — И это миротворец?       — Именно, — кивнул Сергей. — Пока Волк здесь, то никогда не происходит драк. Даже если приходят фанаты «Зенита» и «Спартака», во время противостояния их клубов на матче они мирно пьют пиво и братаются друг с другом. Потому что все знают, если кто будет буругозить, тот огребет от Волка и будет собирать зубы с пола сломанными пальцами. И ему плевать, кто ты сам, кто твоя мамка, папка или какие будут последствия. Сам владелец бара его уважает и позволяет пить бесплатно, лишь бы приходил. Истинному миротворцу не надо драться, угрожать или страшно выглядеть, его и так боятся до усрачки, и там, где он, там мир.       — Тогда чем он отличается от агрессора? — подумав, спросил Василий.       — Тем, что он никогда не нападает первым. Никогда.