Принадлежность

Се Лянь замечал эти, откровенно говоря, кривые иероглифы на левой руке Хуа Чэна множество раз. Но как бы это плохо не было сделано, символы узнавались и складывались в довольно знакомое имя. Его собственное имя. Хуа Чэн собственноручно клеймил себя именем возлюбленного, показывая одну простую истину - верность на века. Принц чувствовал, как сжимало горло невидимыми тисками от осознания этого. Будто на него снова надели кангу. Зачем демон так сделал? Ведь это можно трактовать немного иначе. Словно Хуа Чэн показывает, кому он принадлежит. Но он ведь не вещь, чтобы принадлежать, так не правильнее было бы сделать Се Ляню татуировку с его именем? Они будут принадлежать друг другу. Лучше и придумать нельзя. - Сань Лан, - принц подошёл к Хуа Чэну в один из тихих вечеров, который они решили провести в Храме Водных Каштанов, - а давай мне также сделаем? Демон, закатав рукава, занимался каллиграфией, а точнее возил кистью по бумаге, особо не стараясь, но Се Лянь, увлечённый своими мыслями не заметил этого. Принц провёл пальцем по чёрным следам на коже, выводя собственное имя. Хуа Чэн, не ожидавший подобного, удивлённо взглянул на божество. - Что именно ты хочешь? - демон догадывался, но вслух предположить не смел. - Твоё имя на моей руке... - Се Лянь не успел договорить, как его прервали внезапно и почти бесцеремонно. - Гэгэ, нет, не надо так делать, - Хуа Чэн смотрел серьёзно, едва ли не настороженно, - я не хочу портить твою кожу. - Но, Сань Лан... - Нет, Ваше Высочество, и не предлагайте даже. Принц поджал от досады губы и не стал продолжать разговор. Мягко погладив Хуа Чэна по плечам, он вышел из храма и присел на зелёную траву. На душе было неспокойно. Вечернее небо разливалось пламенем, окрашивало облака в нежно розовый цвет. Се Лянь смотрел на яркую алую полосу у самого горизонта, и все его мысли невольно обращались в сторону Хуа Чэна и недавнего отказа. Демон чувствовал себя не лучше. Он смотрел на спину принца, скрытую белым ханьфу, тёмные волосы, которые перебирал лёгкий ветер. Хуа Чэн не хотел, чтобы тело его божества было запятнано чем-то недостойным, например, его именем. Се Лянь заслуживал того, чтобы его почитали, а тело восхваляли и берегли, как самое ценное сокровище всех трёх миров. Хуа Чэн оставил своё бессмысленное занятие и устремился к принцу. Мягкая поступь его шагов почти не нарушала вечерней тишины. - Гэгэ, - демон склонился, прошептал у самого уха, а затем, встав на колени, обнял его со спины, уткнувшись лицом в тёмную макушку, - расскажи, что тебя тревожит? Хуа Чэн сейчас почти ненавидел себя за бессилие и невозможность повлиять на происходящее. Демон вздрогнул едва уловимо, но Се Ляню этого было достаточно, чтобы заметить. - Сань Лан, - принц поднял руку и осторожно погладил возлюбленного по волосам, - всё в порядке, просто... У Сань Лана есть моё имя на руке, которое показывает, кому ты принадлежишь... Это же не совсем честно. - Я всегда буду твоим верным последователем. - Я не сомневаюсь в этом, Сань Лан, но... я тоже хочу показать, кому принадлежу, - когда Се Лянь понял, как именно это звучит, то лишь вспыхнул нежным румянцем и умолк. Хуа Чэн замер. От этих слов внутри разливалось обжигающе тепло. Оно заполняло собой каждую клеточку тела, заставляло мёртвое сердце ожить и почувствовать, каково это, когда тебя любят. Принц каждый раз заставлял его чувствовать это. - Гэгэ, у меня идея получше, чем то, что ты хотел сначала, - прошептал демон в тёплую макушку и потянул Се Ляня за собой обратно в храм. - Что именно? - нахмурился принц, пытаясь припомнить безобидные виды клейма на теле. - Мы покажем, кому ты принадлежишь, немного иначе, но, поверь, это будет самым заметным и узнаваемым знаком во всех трёх мирах, - Хуа Чэн опустился на циновку и притянул Се Ляня к себе на колени, в объятия. Божество устроилось поудобнее и, опустив руки на плечи демона, улыбнулось мягко, ласково. - Окружать меня толпой бабочек, когда я поднимаюсь на небеса, не выход, Сань Лан. Хуа Чэн сделал вид, что понятия не имеет, о чём говорит принц. - Я не об этом, - выдохнул демон и коснулся кончиком носа открытой, незащищённой шеи Се Ляня. Внезапная нежность нахлынула на обоих, накрывая волной. Она топила их в себе, утягивала на дно, дурманила разум, оставляя лишь ощущение родного тепла, разливающегося где-то в груди, под самым сердцем. Хуа Чэн мягко поцеловал нежную кожу шеи принца, притягивая его ближе к себе за талию. - Я оставлю свои следы на твоём теле, и всем сразу станет понятно, кому ты принадлежишь, - демон, распахнув ханьфу Се Ляня на груди, укусил выступающую косточку ключиц, - вы же этого хотели, Ваше Высочество? - Не совсем, Сань Лан, - розовый румянец окрасил кожу божества на щеках, алым вспыхнули мочки ушей, - эти следы... Они же сойдут через несколько дней. - Никто не мешает мне оставлять их на тебе снова и снова... Хуа Чэн выцеловывал всю шею, прикусывал нежную кожу, следы на которой быстро наливались кровью, выделялись яркими пятнами. Се Лянь, тихо выдохнув, запрокинул голову, сдаваясь на милость демона. Лёгкая дрожь от предвкушения охватила всё тело принца. Взор затуманенных глаз скользил по внутреннему убранству храма, ни за что не цепляясь. Обжигающие поцелуи пронзали импульсом лёгкой боли. Влажный язык скользил по свежим укусам, очерчивал оставленные следы. Руки демона оглаживали тело божества, стягивая одежду слой за слоем. Хуа Чэн чувствует, как под кожей перекатываются литые мышцы, когда Се Лянь подставляется его прикосновениям, позволяет себя касаться. Россыпь алых отметин покрыла собой всю шею и плечи принца. Лёгкое покалывание от укусов казалось Се Ляню приятным, и он невольно сравнил боль от вбивания чернил в кожу и их нынешнее времяпровождение. Последнее, определённо, было лучше. Демон спустился поцелуями ниже, щекотал длинными ресницами чувствительную кожу. - Сань Лан, щекотно, - смешок сорвался с губ божества. Се Лянь, наблюдая за Хуа Чэном из-под опущенных ресниц, заботливо собрал его волосы в низкий хвост, завязав своей лентой. Демон ухмыльнулся и, лизнув очередной укус, подул на него. Толпа мурашек устремилась вверх по телу Се Ляня, и он не сдержал тихого смеха. Хуа Чэн, спрятав улыбку в уголках губ, одним резким движением скинул с себя принца, перевернув его на живот. - Сань Лан, предупреждать надо! - недовольно пробурчал Се Лянь, едва не впечатавшись носом в циновку. Хуа Чэн, шепнув тихое "прости", накрыл его своим телом и, откинув тёмные волосы принца, оставил очередной укус на беззащитной шее. Тихо выдохнув, Се Лянь прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям: жар пылал во всём теле, но демон был приятно прохладным. Принц чувствовал влажные касания по всей спине, вздрагивал каждый раз, когда Хуа Чэн не рассчитывал силу при укусе, и ластился прикосновениям рук, нежащих его в объятиях. Демон выцеловывал поясницу, а затем, подцепив когтем край нижних одежд, стянул их, оголяя ягодицы божества. Чувство вседозволенности вскружило голову Хуа Чэну, и он, ухмыльнувшись, впился клыками в бледную кожу, не жалея сил. Демон отпрянул почти сразу, языком проводя по кромке зубов, проверяя наличие крови. Вдруг прокусил? Тихо вскрикнув, Се Лянь приподнялся и обернулся. Его глаза пылали праведным гневом, а рука рефлекторно потянулась к месту болючего укуса, чтобы растереть его. Хуа Чэн улыбнулся невинно и обаятельно, тут же вытянулся вдоль тела божества и прильнул к нему, утыкаясь холодным носом в тёплую шею. Принц вздохнул, понимая, что всё возмущение и недовольство испарились мгновенно, стоило ему только увидеть демона таким милым, довольным и домашним. Обняв Хуа Чэна, Се Лянь прикрыл глаза и тихо прошептал: - Там кусать было вовсе необязательно, кроме тебя этот след всё равно никто не увидит. Демон фыркнул, щекоча искусаную шею дыханием, и выпустил несколько призрачных бабочек, чтобы те залечили неосторожные, кровоточащие укусы. - Нет! - Се Лянь отмахнулся от них, не позволяя им коснуться небольших ран, - Они и так быстро сойдут, не надо их лечить! Бабочки вспорхнули под самый потолок, остались ждать, пока принц заснёт, чтобы выполнить поступивший от их хозяина приказ.