Внезапный лучик солнца

***

Запись в дневнике: 17 апреля. « Прошел месяц, да, и я жив, не знаю, к сожалению или может быть к счастью, но да, я все еще дышу, хоть и нет желания. Сестренка…замуж выходит, сколько же я пропустил? … А что писать то? Мне все еще херово, оказывается, кричать в наружу тяжелее, чем в себя, проверено и не раз. Тот нож с каждым днем вонзался все глубже и больнее, засыпать стало тяжело, просыпаться еще тяжелее. Головная боль стала повседневностью, а ощущение присутствия (имя) не покидало, но в то же время дома было слишком пусто, будто густой туман поглотил весь мир» Прошла неделя после разговора с матерью, Хенджин в это время пытался больше есть, но почти каждый раз это превращалось в беготню с закрытым ртом до туалета. Поскольку организм практически забыл, что такое нормальное питание и еда, он отказывался принимать все это. Разговоры с психологом ни к чему не приводили, так как парень не воспринимал все это всерьез, и не хотел ничего не рассказывать. Он также продолжал плакать ночами, также продолжал сходить с ума, таблетки, прописанные врачом, не пил. Все это время мать старалась чаще приходить, и заставлять его есть и умываться, проще говоря, пыталась заново учить обыденности, как маленького ребенка. Бесконечные попытки вытащить его на улицу проходили как всегда безуспешно, но хотя бы шторы открыли и дома стало светлее. К сожалению, эти лучики солнца были только в квартире, а не в душе Хенджина. Пройдет еще неделя, питание постепенно начнет восстанавливаться, но психическое состояние не изменялось, все также не хотелось что либо делать, оставалось только ради матери и сестренки стараться. Кажется, получалось, улыбка с лица мамы не сходила, начала приезжать еще чаще, наняла уборщицу, чтобы убралась дома. Квартира как будто бы ожила, дышать стало свободнее, и находиться там приятнее. Хенджин поправился, походил даже на здорового человека, но это лишь оболочка, внутри все также глухо, изменений мало. Его побрили, красиво подстригли, но парень захотел оставить длину, и это было лучшим решением, так как он стал еще красивее. Лицо Хена освежилось, как и тело, вернулась его та фигура, которая была еще у счастливого Хенджина. Но одно осталось неизменным, кислая мина, улыбаться было самое сложное для него. А как улыбаться, пока в душе черные тучи и грозовые молнии, неутихающая тоска и желание вернуть былое? — Сынок, я тут подумала…. Почему бы тебе не съездить к сестренке, она бы обрадовалась — мать снова начала свою попытку вытащить наружу, пока они сидели за обедом. — Зачем? — сухо ответил Хен, он не может объяснить причину, почему не хочет выходить, ему кажется, что в людном месте ему станет не по себе. — Ну как зачем, там обсудите свадьбу, поговорите, все-таки почти 2 месяца не виделись. — Она и с будущим мужем может все обсудить, или с тобой, ты как ни как ее мама, разве так будет не лучше? — Хенджин все еще стоял на своем. — Ну не вечно же тебе дома лежать… А ты ее брат, как ни как, не помешало бы, чтобы и ты принял участие в организации свадьбы…*вздох* в конце концов мог бы что-нибудь нарисовать… а, то есть…- мать сразу поняла, что ляпнула то, что не надо было вообще говорить, но было уже поздно. — Я больше не рисую — сжав кулаки под столом, ответил, даже не подняв взгляда на маму. После всего произошедшего, Хен забыл, что такое вдохновение, забыл то чувство, когда тело покрывалось мурашками от волнения при виде своей картины. Забыл, какого это брать в руки кисточки, делать первичные наброски в голове и позже все это превращать в то, от чего были восхищены все любители искусства. В мастерской стояло, все так, как и было в тот день, когда Хенджин закрылся ото всех. Больше туда никто не заходил, даже уборщицу попросил там не убираться. — Тебе же все равно придется выйти на улицу, нельзя же так, просто взять и зарыться в себя и оборвать контакты с миром…- женщина все продолжала стоять на своем и уговаривать сына. — Хорошо, я съезжу завтра, ты довольна? — резко перебив, ответил парень, от чего мать сразу заулыбалась и начала рассказывать, как же обрадуется его сестра. На следующий день Хен по просьбе матери все-таки решил поехать, на улице было немного пасмурно, но тепло, и моросил мелкий дождь. Хенджин надел черную толстовку, спортивные штаны, кроссовки и сверху накинул тонкую курточку. Стоя перед дверью, он до конца не мог поверить, что сейчас, впервые за полтора месяца он выйдет из своей квартиры и увидит город, дороги, услышит шум проезжающих машин и бесконечно неразборчиво болтающих вокруг людей. Начало чуть подташнивать, то ли от волнения, то ли от страха. Еще некоторое время назад, он мог спокойно выходить без каких-либо задних мыслей, но сейчас сердце стучит бешено, а ноги будто бы онемели, не давая сделать шаг. Так Хенджин простоит минут 10 с зонтиком, и наконец, взяв себя в руки, выйдет в подъезд. — Ах, делов то, всего лишь подъезд… — начал тихо себя ругать — что в этом страшного, тебя же никто не съест, чертов ты трус, Хенджин…. *вздох* — он надел маску, пока спускался с лестницы до первого этажа, так он думал, что защитит себя, только непонятно от чего. Хоть и живёт за городом, но людей было на улице много, и вряд ли кто-нибудь из них обратил бы на него внимания, но, несмотря на это, чувство тревоги не покидало. Пока шел до остановки уже успел несколько раз передумать, но так и не смог пойти обратно, ведь он сделал такой большой шаг, и мама бы расстроилась. Весь закрывшись, даже глаз не было видно за этим большим капюшоном, и вряд ли бы его узнал кто-то из соседей, Хен дошел до остановки. Он ловил на себе мимолетные взгляды, но даже они заставляли покрываться все тело мелкой дрожью. Голова опускалась вес ниже и ниже, лишь на секунду поднимал взгляд на проезжающий автобус, чтобы посмотреть номер и маршрут. И наконец он садится в нужную, найдя свободное место в самом краю, садится. Ехать надо было довольно далеко и около 2 двух часов, и Хенджин уже пожалел, что не взял наушники с собой, чтобы не слышать как люди общаются между собой, его это нервировало. Парень решает немного вздремнуть, у него это почти получилось, но резкая остановка автобуса заставляет проснуться и щуриться от солнца, которая была направлена прямо на него. Он чуть прикрывает руками глаза, через щель между пальцами он видит приближающий силуэт, который останавливается прямо перед ним. Убирает руку, дабы посмотреть время. Прошло всего лишь 40 минут, и он подумал, аааах еще ехать почти полтора часа, почему так долго??? Машинально откидывает голову назад и капюшон немного сползает, открывает глаза и видит перед собой молодого пареньках в наушниках и с телефоном в руке. Волосы светлые, темно-карие глаза, на лице были разбросаны очаровательные веснушки, пухлые губы с заостренной сердечкой на верхней губе. Паренек был одет в белую футболку, бежевый вязаный кардиган и такого же цвета брюки, на ногах белые кроссовки. Очень мило, подумал Хенджин, пока он его рассматривал, заметил на себе взгляд напротив стоящего парня, и сразу же отвернулся к окну. Неужели я так долго пялился на него? Как неловко… — мысли в голове начали путаться, в груди что-то начало волнительно биться — Может еще раз посмотреть, нуу чтобы удостовериться, что он ничего не заметил. Только на 2 секунды и я сразу отвернусь, как ни в чем не бывало… да так и сделаю. Собравшись с духом, он посмотрел на него, столкнулся с ним взглядами и заметил короткую чудесную улыбку, которая показалась весьма милым, от чего по всему телу пробежались мурашки. — Хочешь послушать? — Хенджин все еще смотрел на него и не мог отвезти взгляд, и с первого раза не услышал, тогда паренёк повторил — Хееей, хочешь послушать? — Ах, что? — не сразу поняв, что от него хотели, сказал Хен — Нет, нет, простите… — Вы так долго смотрели, я подумал, что вам захотелось послушать, что в моих наушниках играет — голос был довольно глубокий и бархатный, несмотря на милое личико. — Простите, я не знаю, что на меня нашло — начал оправдываться Хенджин, тот парень улыбнулся еще шире, от чего он и сам и невольно улыбнулся впервые за полтора месяца, пусть и не было видно за маской. — Ахах, хорошо, ничего страшного… — смех, как услада для ушей, подумал Хен -У вас красивая стрижка, и мне кажется она вам к лицу, хоть и не очень видно за этой черной маской — он продолжал улыбаться, маленькие морщинки в уголках глаз выглядели очень симпатично. — Ох, вы так думаете, спасибо… — от неожиданности Хенджин немного подпрыгнул, что вызвало у паренька умиление и звонкий смешок. Он не мог понять, что с ним и почему он продолжал на него смотреть. Сам того не замечая, покраснел, начал заикаться и случайно выронил зонтик с рук. Тот паренек принялся помогать, поднял его и протянул хозяину. Когда брал зонт, Хен почувствовал на своих руках прикосновение настолько нежных, мягких ручек, да именно ручек, они были такими крохотными, по сравнению с длинными пальцами Хенджина. Они были нежнее даже зефира, и наверняка даже мягче облаков. — Спасибо, я не заметил как он… — Все хорошо — мягко перебил паренек — Вы выглядите уставшим, вам стоит поспать, когда придете домой. Эта была забота с его стороны? — спросил он про себя — давно я такого не ощущал. Она отличатся от той заботы, которую проявляла мама. У него такие добрые и наивные глаза… — Спасибо, я…я так и сделаю — наконец сказал Хенжин, поскольку задумался на несколько секунд. — Вы меня уже столько раз отблагодарили, на всю жизнь хватит теперь — и вновь раздался звонкий смех. — Ох, разве? П-простите… — он опять начал непроизвольно заикаться и еще больше краснеть. — А, мне уже надо выходить, до свидания, может еще свидимся, безопасной дороги…- помахав рукой, паренек вышел из автобуса, а Хенджину оставалось только поднять руку с открытым ртом, так и не успев ничего не сказать. Всю оставшуюся дорогу он будет думать об этом парнишке. Что в нем особенного? Как же глупо, аах, серьезно, что со мной? С такими мыслями он доедет до нужной остановки и дойдет до сестры. Она, увидев брата, прибежит к нему обниматься, расскажет, как скучала, и как рада его видеть. Обсудят свадьбу, и все, что с ним связано и не связано. Но частично все его мысли были заняты тем пареньком, даже иногда настолько погружался в них, что переставал слышать других, и только громкий «Эй, ты вообще меня слышишь, братец?» заставляло его очнуться.