Чужой мир

      Их называли слугами порядка и хранителями магии, и каждый раз, на празднике урожая, который снимался в их краях четырежды в год, храмовых воинов, окружавших платформу с реликвиями, толпа осыпала колосьями и цветами. Во время их рейдов — чаще утренних, обычно они приходили за час до рассвета, лучший способ застать хозяев врасплох — их называли «остроухими палачами» и «гонителями мудрости», «эльфийскими выродками», а порой и похуже. Беалдар не обижался. Да и восхваления простецов не принимал на свой счёт. Может быть, он не был умником, но сообразить, что причина восхищения не в нём, а в отблеске святости, который бросает на воинов храма близость к реликвиям. Но сам-то Беалдар святым не был. Просто исполнял свою работу. Работу, которую он даже не выбирал. Его отец был воином при храме, отец его отца был воином при храме, вот Беалдару, когда наступил его черёд, ничего не оставалось, как принести присягу и получить из рук жреца «карающий меч». Беалдар никогда не доставал этот меч из ножен по своему почину, а когда приходилось доставать по воле долга, не обагрял кровью без нужды. Он был не из тех, кто упивался маленькой властью над безоружными… Вот и в тот раз, когда в храм пришёл — уже не первый — донос на некоего Ишхиара, Беалдар не поспешил врываться в его дом с отрядом воинов. У Беалдора в подчинении было девять эльфов, совсем зелёных и нервных, но ни одного из них он не взял с собой. Ради первого знакомства Беалдор решил навестить мага сам. За годы службы он успел уяснить, что не всегда так уж необходимо карать грешника, иногда достаточно разговора, чтобы удержать его от греха. Никогда заранее не знаешь, с кем столкнёшься, со злокозненным преступником, мечтающим порвать ткань мироздания, или обычным книжником, зашедшим в своей жажде познания чуть дальше дозволенного. Ишихар жил в Ясенграде, хотя эльфом не был. Эльфы редко занимаются магией, хотя и обладают ей от рождения. Магии эльфов нельзя было научиться, с ней нужно было родиться. Она проявлялась спонтанно и защищала расу от разного рода недоразумений и опасностей. Дар развивать можно, но большинство останавливалось на простых вещах вроде левитации, поиска воды, светящихся шариков, которыми можно осветить путь или позабавить детей… Эльфийская магия высшего уровня, как и любая другая, требовала концентрации мысли и приложения воли, некоторой тренировки, но обходилась без заклинаний и прочих подручных средств. Маги же, рождавшиеся время от времени в других расах, тоже несли в себе искру волшебства, но волшебство это было какой-то другой природы. Чтобы овладеть им в полной мере люди использовали магию формул и заклинаний, орки и гномы предпочитали концентрировать силу в посохах и других не лишённых забавности артефактах. Но пока волшебники использовали магию для хозяйственных нужд или для увеселений, создавая разные диковинки, вроде фейерверков, струй огня или радужных пузырей, их магия тоже оставалась достаточно безобидной. Но время от времени, чаще в племени людей, рождались те, что делали предметом своих изысканий саму ткань мироздания. Им мало было изучать закономерности бытия, они хотели проникнуть за его пределы. Пытались познать непознаваемое, совершали экспедиции к Краю, или вот, как этот Ишихар, уверяли, что помимо нашего совершенного мира существуют и какие-то другие, тоже обитаемые, миры. Ну глупость же! Во всяком случае тогда, когда Беалдар впервые перешагнул порог лаборатории мятежного мага-учёного, он был убеждён, что это глупость. Насколько может опасна эта глупость, он тогда ещё не подозревал. Сначала беседа шла по накатанному: Беалдар был угрожающ как воин и учтив как эльф, но его собеседник не спешил соглашаться даже с такими проверенными аргументами, как незыблемость миропорядка или угроза вечного заточения в подвалах храмового комплекса. Этот сутулый невысокий человечек, полжизни прокорпевших над магическими формулами, совсем не боялся и осмеливался спорить. — Поймите, — говорил он, потирая красные ладони, — раз наш мир так прекрасен, и у него существует Создатель, то этот Создатель не стал бы ограничиваться всего-то одним миром. Если бы я умел создавать миры, я бы точно на первом не остановился… Беалдар тогда невольно схватился за меч, хоть и не вынул его из ножен: сравнивать себя с самим Создателем неслыханная дерзость и за одну её маг мог бы лишиться языка. Но эльф удержал гнев и спросил о способе, каким дерзкий маг собирается совершать путешествия по мирам. Разумеется не из любопытства, а чтобы пресечь безумный замысел на корню. Ишихар, кажется, не понял его намерений и чрезвычайно оживился. Он стал демонстрировать свитки, исписанные многочисленными формулами. Потом с гордостью указал на четырёх элементалей в колбах и стоявший на столе каменный бублик: — Портал практически готов, — маг едва не светился от гордости. — Сейчас я на последнем этапе. Видите эти самоцветы? — он кивнул на вставленные в отверстия бублика яркие камни. — Это ключи, которые уже готовы активировать портал и сделать его, так сказать, дверью в любой из существующих миров. После этих слов Беалдар понял, что ему делать. То есть тогда ему показалось, что понял. Задача казалась такой простой: изъять у безумца камни-ключи и тогда его бублик окажется бесполезен. Ну, а самого мага сопроводить до храма. К счастью, на эльфов магия людей практически не действовала, так что задача не представлялась особенно сложной. Но маг заупрямился. Кричал что-то о том, что стоит на пороге великого открытия. И что вынимать ключи сейчас нельзя, так как это нарушит какую-то там межпространственную стабильность. Беалдар принял эти выкрики за обычную попытку заморочить голову и, недолго думая, вынул из бублика самый большой, синий самоцвет. И в тот же миг понял, что на этот раз ошибся. Бублик засветился голубым светом, расширился до размеров комнаты, а внутри его, бешено вращаясь, зародился тёмный вихрь. Беалдар испугался, что этот вихрь влетит в лабораторию и, чего доброго, обрушится на город. Но получилось иначе… Чернота напротив затягивала в себя всё, что было в комнате — реторты, разложенные на столе свитки и стоявших в опасной близости от портала эльфа и человека. Маг первым сообразил в чём дело и кинувшись к стене схватился за вбитый в стену крюк для портьер. — Держитесь! — крикнул он Беалдару и даже протянул руку… Но было уже поздно. Беалдара засосало в портал. Он даже сознание потерял в процессе. А очнулся на зелёном, слишком зелёном лугу…

~*~*~*~

      Трава была слишком зелёной, небо слишком голубым, облака словно вырезанными из сахарной ваты. И ко всему прочему его окружали странные существа. Сначала он принял их за лошадей, но только малорослых и странного телосложения. Но когда «лошади» заговорили, Беалдар понял, что ошибся. — Это существо надо доставить Принцессе. Только она сможет разобраться с этим, — уверяла розовая лошадка с фиолетово-розовой гривой, заплетённой в две косы. — Но как мы его доставим? Такое крупное животное может оказаться опасным, — вторила ей другая, серая и чуть более крупная, но зато в очках. Дар речи вернулся к Беалдару не сразу, но в конце концов он сумел объяснить, что он не животное, а вполне мыслящее существо из другого мира. К Принцессе — таков был титул правительницы здешних мест — его всё же сопроводили, пусть путь к ней оказался довольно долог и утомителен. Но Беалдар и сам хотел увидеть её. Все встреченные им «пони», как называл себя народ цветных лошадей, уверяли что Принцесса величайшая из всех живущих волшебниц. Силой своей магии Твайлайт Спаркл даже поднимала солнце и луну. Эту магию Беалдар смог наблюдать в первые же несколько часов своего пребывания здесь. Ночь здесь оказалась красивой, бесконечно красивой, и ночное небо было не зеленоватым как в его родном мире, но расцвеченной звёздами, освещённой Луной… Но как бы ни было хорошо в этом мире, Беалдар не мог и не хотел остаться, ему нужно было отправиться домой. Там его ждали жена, о которой он поклялся заботиться, и сын, слишком юный, чтобы остаться без наставничества отца. Так велела ему присяга, принесённая в Храме. Впрочем, такая возможность представилась ему не так скоро, как хотелось бы. Встреча с Принцессой принесла разочарование. Она то ли не захотела, то ли не смогла вернуть Беалдара туда, откуда он прибыл. Ходила вокруг него, цокала копытами, и уверяла, что такое путешествие «просто невозможно». Что оно может нарушить законы магии этого мира и подвергнут опасности её драгоценных разноцветных подданных. Беалдару предлагалось смириться и найти себе занятие по душе. И несмотря на то что душа эльфа рвалась прочь из этих приторных мест, Твайлайт сделала Беалдара «хранителем библиотеки» в одном небольшом селении, и уверяла, что там он сможет найти себе друзей. Но Беалдару не нужны были друзья: ему была нужна дорога домой. Он скучал по сыну, непоседливому Нату, по Ясенграду, по храму, по эльфам, людям и оркам, по низеньким гномам, привозившим свои товары к воротам ярмарки во время базара. Цветные лошади, расспрашивающие его о родном мире, восхищавшиеся ловкостью его рук и пальцев никак не могли утолить его тоску. Он спрашивал у них, есть ли способы открывать порталы в другие миры, но ни одна не дала ясного ответа. И тогда Беалдар стал искать ответа в книгах. Он был воином, но не глупцом. И в родном мире он читал не только легенды и своды правил. Местный алфавит он освоил достаточно быстро, а после… После в его распоряжении оказалась целая библиотека. И в конце концов он нашёл то, что искал. Историю о маге, столь великом, что он дважды порабощал Эквестрию — так назывались здешние края. Историю о Тереке, кентавре. Который был ещё жив, но томился в Тартаре. Неприятном, судя по описанию месте. Беалдар ничего никому не сказал, собрал в дорогу самое необходимое и пошёл к краю света — этого света. Его подгоняла надежда. Надежда двигала им когда он, сумев преодолеть все преграды (надо сказать, для эльфа они не были столь уж непреодолимы), оказался в пещере, где над раскалённой лавой раскачивалась клетка с чудовищем. Оно было поистине ужасно. Всклоченная шерсть, рога, горящие огнём глаза, конское тело и мужской, но покрытый густой шерстью торс. Злобу, которая исходила от этого существа, можно было почувствовать кожей. Но Беалдар поверил, что оно сможет вернуть его домой, и заключил с ним сделку. И в тот же миг он заключил сделку со своей совестью. Может быть, первую на его веку. «Ну и что, если этот мир погибнет, — подумал он. — Это же не мой мир».

~*~*~*~

      Лорд Тирек пробыл в Тартаре долго, слишком долго, но недостаточно для вечности. Каменные стены пещеры, булькающее озеро лавы и собственная клетка — не так много внешних впечатлений; но тем больше возможностей поразмыслить. О многом… Например о том, что он сделает с Принцессами Эквестрии, когда вырвется наружу. Если Принцессы ещё существуют, конечно. В этом он уверен не был… Вести сверху сюда, в Тартар не доходили. Коузи Глоу, попавшая в Тартар подростком успела вырасти, сойти с ума и состариться. Лорд Тирек на своё счастье был бессмертным и умел ждать своего шанса. Вот этот шанс и явился ввиде странного создания, стоявшего на краю огненного озера и взиравшего на заключённого в клетке Лорда со страхом и отвращением. Существо, впрочем, и само красотой не отличалось… За исключением длинной ухоженной гривы, его тело было практически обнажено — ни шерсти, ни перьев, ни чешуи. Правда, существо, кажется, осознавало своё уродство и большую часть своего нелепого тела упрятало под одежду. Лицо было плоским, безволосым, со слишком маленьким ртом — в таком вряд ли уместятся порядочные клыки, по бокам головы можно было разглядеть заострённые прижатые к черепу и тоже совершенно лысые уши. Копыт и когтей у пришельца не было, зато на передних — или, возможно, правильнее сказать верхних конечностях присутствовали пальцы — примерно такие же как и у самого Лорда Тирека. Но сейчас Тиреку была важна не внешнаяя привлекательность, а нечто иное. От существа так и фонило магией. Незнакомой Тиреку до того, но от этого не менее аппетитной. — Лорд Тирек, кентавр, — представился Тирек и его большие ноздри расширились ещё сильнее, словно он хотел втянуть в себя незнакомца вместе с его запахом. — А я Беалдар из рода Арнаэля, эльф и рыцарь, — ответил тот. — Зачем ты явился сюда, эльф, — ответил Тирек грозно. — Сюда никто просто так не приходит. Да и не приходит вообще — этого падший Лорд договаривать не стал. Жители Эквестрии давно усвоили, что с Тиреком, пожирателем магии, связываться себе дороже. А вот этот странный пришелец почему-то не знал. Не здешний, что ли? — Я из другого мира, — подтвердил предположение эльф. — И я хотел бы вернуться в него. Ах вот, почему его магия такая странная… И такая вкусная… Кентавр невольно облизнулся. Как давно он не пробовал ничего подобного. Но, высосать магию этого пришельца — соблазнительно, но слишком мало. Не хватит даже на то, чтобы поквитаться с тюремщиками. Другое дело магия целого мира — иного, беззащитного, неизведанного. О, да, он высосет его досуха. Лорд Тирек сокрушённо покачал головой и постарался придать лицу и голосу участливое выражение: — Вот как? Я рад бы помочь тебе, Беалдар из рода Арнаэля, но и ты помоги мне. Как насчёт сделки?

~*~*~*~

«Домой, домой, домой», — эта мысль поглотила все остальные, когда перед Беалдаром открылось светящееся синим, уже знакомое кольцо портала. Он хотел снова увидеть сына, прижать к груди его лохматую макушку, успокоить мать, она, наверное, уже оплакала его. Но он верил — не сломалась, держится хотя бы ради внука. Ему не терпелось вновь пройтись по улицам Ясенграда, выйти на площадь Четырёх Сторон Света и долго сидеть на мраморной ограде фонтана, опустив ладонь под его прозрачные струи. Беалдар оглянулся: никто не удерживал его. И он сделал шаг, покидая этот странный, яркий, нелогичный мир, в который его занесла судьба и собственная неосторожность. Сначала Беалдар подумал, что попал не туда. Тьма показалась непроглядной, и только несколько минут спустя, когда его глаза привыкли к сумраку, он понял, что находится в той самой лаборатории, из которой совершилось первое перемещение. Только, казалось, по помещению прошёл ураган. Склянки с элементалями, стоявшие прежде на постаментах вокруг стола были разбиты, самого стола не было. Пахло гарью… Подойдя к краю обрыва, появившегося на том месте, где была стена, Беалдар устремил взгляд в небо. Оно было непроглядно чёрным, без того зеленоватого сияния, которое обычно исходило от него по ночам. Единственным источником света был чадно горевший под стеной костёр, вокруг которого сидели вперемешку эльфы, люди и орки. Беалдар сжал кулаки: вот, значит, чем это закончилось… А ведь тот кентавр говорил только о том, что позаимствует немного магии от его мира. Или это Ишихар с его безумными экспериментами? Ладно, сейчас не это самое важное. Первым делом, нужно было убедиться, что храм всё ещё существует, и что его семья в безопасности… Он ощупью спустился вниз, на улицу, и побрёл в сторону храма по неузнаваемому городу. Что произошло в его отсутствие? Почему? Страх и вина терзали сердце Беалдара, хотя в чём же он мог себя винить? Он просто исполнял свою работу…