Не отпускай (Молодые монархи)

Получается, что где-то на задворках созвездий, есть такие версии нашего мира, Где мы с тобой либо уже не вместе, либо изначально прошли друг-друга мимо. И мы там может быть даже счастливы, то есть опять же не мы, а они, к счастью. Эти варианты могут быть самыми разными, но о них не хочу даже думать сейчас я.

Noize MC — Вселенная Бесконечная?

       После того как Симон желает ему Счастливого Рождества, Вильгельм едва держит себя в руках: он с трудом добирается до машины, где складывается пополам, утыкаясь лбом в колени, запускает пальцы в волосы и пытается дышать.        Ему хочется спрятаться, отгородиться от всего; ему хочется взвыть; сломать что-нибудь, но он не хочет делать сцену при свидетелях.        Он не помнит как доезжает до дома, как пулей проносится в свою комнату, ни с кем не здороваясь; помнит только как кричит в подушку, как ударяет по ней кулаком: снова и снова, пытаясь избавиться от своего гнева, от чувства несправедливости.        Это был конец, Симон ясно это выразил, - недостаточно было сказать «Я люблю тебя» и вернуть все на прежнее место, в их случае недостаточно.        А после он лежит, свернувшись в позе эмбриона, и тихо плачет.

***

       С этого момента он теряет удовольствие к чему либо: его не радуют ни отдых, ни подарки, ни встречи со старыми друзьями, — он практически все свое время проводит в постели, гипнотизирует взглядом телефон, проверяет его каждые пять минут, надеясь, что Симон ему напишет, но телефон молчит, а Вильгельм так и не решается написать сам.        Ему бы отвлечься, заняться чем-нибудь, но он не хочет: Вильгельм больше не видит никакого смысла в своем будущем, — он подвел Эрика, подвел Симона, подвел мать, подвел свою страну.        Ему не хочется жить, подчиняясь всем этим правилам; не хочется притворяться; не хочется быть под постоянным наблюдением.        Когда Вильгельм возвращается в школу и смотрит на всех этих подростков вокруг, то понимает, что ничего уже не будет как прежде, — он теперь никому не сможет доверять, он теперь никогда не будет собой, и он теперь всегда будет одинок.        Вильгельм чувствует себя покинутым, — он ведь никому по настоящему и не нужен был, все его предали, все кроме Симона, но и его он потерял.        На тренировки он перестает ходить из-за Августа в первую очередь, но также и потому, что если честно, они ему никогда особо не нравились, а еще потому, что на них ходит Симон.        Ему не хочется лишний раз пересекаться с ним, натыкаться на него взглядом, бередить и так не зарубцованные раны, - хватает и того, что они учатся в одном классе.        Да и Симону так будет проще, наверное.        Он плохо спит, в его голове постоянно крутятся мрачные мысли, а по утрам Вильгельм с трудом заставляет себя подняться в постели и лицезреет синяки под глазами, которые приходится замазывать специальным средством, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание.        Из-за этого концентрация на учебе падает, удерживать внимание удается с трудом, оценки начинают снижаться.        — Вилли.        — Вилли, — повторно зовут его.        — Ммм? — поднимает он голову, выходя из раздумий.        — Ты в порядке? — обеспокоено спрашивает Фелис, единственная, с кем он еще общается.        — Да, да, просто не выспался, — и он натянуто улыбается, но, кажется, девушка все понимает.        Фелис пытается его поддержать, присылает ему мемы, которые его не веселят, но на которые он из вежливости каждый раз шлет смеющиеся смайлы.        — Пойдем, покатаемся на лошадях, — предлагает она в один из дней.        — Спасибо за приглашение, но я пас, — вежливо отказывает он.        — Нельзя же сидеть все время в комнате!        — Я бы с радостью, но нужно решать королевские вопросы, — на ходу придумывает Вильгельм.        — Не забывай отдыхать, — вздыхает Фелис.        — Хорошо, — и Вильгельм даже находит в себе силы улыбнуться, и это, кажется, ее успокаивает.

***

       Он сидит на уроке и наблюдает, как учитель раздает результаты последнего теста, и когда ему вручает его лист, — он понимает, что завалил его.        Это плохо, просто констатирует он у себя в голове и проводит рукой по волосам, а когда урок заканчивается, - учитель просит его задержаться в классе.        — Ваше высочество, мы обеспокоены: результаты последних тестов сильно упали.        Вы просто капитан очевидность, думает Вильгельм.        — Не могу прийти в себя после смерти брата, — быстро находит убедительное оправдание Вильгельм.        — Мы все понимаем, — в голосе учителя звучат участливые нотки. — Если Вам понадобится помощь, пожалуйста не стесняйтесь обращаться.        Вильгельм кивает и выходит из класса, — если честно ни к какой помощи он обращаться не планирует.        Это похоже на день сурка, словно он попал во временную петлю, это давит на него, и ему становится все сложнее справляться с этим: он все чаще трет область над сердцем, и у него начинают проскальзывать мысли о смерти.        Он думает о том, как было бы здорово если бы он умер, умер вместо Эрика, — это бы все облегчило. Но… Может и Эрику было тяжело?        Но… этого он уже не узнает.        Даже Малин замечает, что с ним что-то не так, когда ему приходится остановиться, чтобы перевести дух.        — Вам чем-то помочь? — спрашивает она.        — Нет, ничего не нужно. Спасибо, Малин, — говорит Вильгельм, а сам пытается прийти в себя от очередного панического приступа.        Это происходит на уроке по физической культуре, где они сдают бег на длинные дистанции.        Первая половина проходит достаточно неплохо, а вот на второй Вильгельм начинает чувствовать себя хуже: тело практически не слушается, перед глазами мелькают пятна; он не осознает как пересекает черту финиша.        — Вилли! — слышит он крик.        Все вокруг смазывается, он чувствует боль и мелкие камни, которые впиваются в его тело, а затем все исчезает.        Просыпается Вильгельм в лазарете. К нему наведываются врачи, берут анализы, потом приходит психотерапевт, задает ему вопросы, и ему это даже немного нравится, ведь теперь он может лежать в постели и никуда не ходить, и все по уважительной причине. А потом приезжает его мать.        Когда королева узнает, что ее младший сын находится в тяжелом состоянии, то находит время в своём графике и приезжает в Хиллерска.        — У него физическое истощение, депрессия, — говорит врач, и она не может поверить. — Ему сейчас нужна поддержка.        Ее проводят в лазарет и она видит Вильгельма, который сильно исхудал.        — Мальчик мой, — шепчет она.        Вильгельм открывает глаза.        — Мама.        — Все будет хорошо. Ты поправишься, — и она садится рядом с ним.        — Лучше бы я умер вместо Эрика.        — Не говори так, — шепчет она и берет его за руку.        — Это правда.        — Ты всегда был особенным, делал то, что я бы никогда не посмела.        — И в итоге подвел тебя.        — Это все из-за этого мальчика!        — Его зовут Симон, мама. Он был единственным, кто был настоящим, кто был честен, в отличие от всех остальных: все они были фальшивкой, и я не хочу становиться одним из них. И знаешь, если бы даже он был девушкой, ты бы все равно сказала, что мы не подходим друг другу.        После она разговаривает с врачом и понимает, что здесь ему не смогут оказать нужную помощь и лечение, поэтому договаривается о переводе в специализированную клинику.        Вильгельма переводят в какую-то крутую больницу, пытаются лечить, но… Но он не хочет поправляться, — он хочет умереть.        Мама приезжает несколько раз, сидит рядом с ним, держит за руку, а Вильгельм просто молчит, — ему не хочется говорить, ему ничего уже не хочется.        — Он отказывается есть, поэтому мы вводим ему питательные вещества внутривенно, — говорит ей врач в следующий ее приезд.        Королева видит, что сыну не становиться лучше: он чахнет прямо на глазах; она пытается воздействовать на врачей, но они только разводят руками — сложно помочь тому, кто не хочет поправляться.        Вечера она проводит в раздумьях о том, стоит ли все это жизни ее единственного сына, и что она еще может для него сделать.

***

       Этот день не особо отличается от других, разве, что тем, что она заканчивает свои дела раньше.        Королева заходит в комнату Вильгельма, окидывает ее взглядом и замечает фотоальбом, который берет и садится на стул: вот Вильгельму год; вот пять; вот он смеётся; задувает свечи, обнимает Эрика; чем старше он становится, тем больше фото начинают приобретать официальный характер, тем меньше становится на них его улыбки, и королева, наконец, принимает решение.

***

       Что он хотел? На что надеялся? Он же понимал, что это ни к чему не приведёт, но все равно влюбился в этого принца, а теперь страдает. Дурак.        И Вильгельм дурак. Не надо было ему попадать в этот скандал и приезжать в Хиллерска, и не надо было влюбляться в него, Симона, обычного парня. Ему ведь тоже сейчас больно, но…        Это пройдёт, так говорят взрослые, только вот Симону все еще тяжело с этим смириться, а потом он становится свидетелем того, как Вильгельм теряет сознание и его уносят на носилках, и Симону становится дурно: Вильгельм не заслужил этого, он всего лишь заложник своей семьи, своего положения, у него не было выбора, а Симон тот еще эгоист.        К Вильгельму никого не пускают, поэтому им приходится лишь догадываться о его самочувствии, а потом его увозят, говорят, в другую больницу, что значит лишь одно: ему не стало лучше.        Связаться с ним нет никакой возможности, — в онлайн он не выходит, а сообщения висят непрочитанными.        Пресса молчит, но лучше бы она хоть как-то освещала эту ситуацию, потому что незнание рождает множество ужасных предположений.        Через пару недель Симона вызывает к себе директор, по какому поводу — неизвестно, что напрягает, но, к его удивлению, в кабинете его ожидает королева.        — Ваше Величество.        — Здравствуй Симон. Мне нужно с тобой поговорить. Присаживайся.        — Я вас оставлю, — говорит директриса и выходит.        Все происходящее после разговора кажется ему сказкой: ему дают полчаса, чтобы собраться, а затем забирают на личном вертолете.

***

       Вилли хочется подышать, впервые за долгое время, вдохнуть свежий воздух.        Он медленно садится на кровати, сразу ощущая пульсацию и боль в голове, затем поднимается, и, слегка придерживаясь за стену, добирается до окна, распахивая его: в палату врывается прохлада.        Он упирается руками в подоконник и закрывает глаза, переводя дух.        Вильгельм не знает сколько проходит времени, как вдруг он чувствует, как его обхватывают за талию.        Он смотрит вниз и видит смуглые руки, а затем слышит до ужаса знакомый голос.        — Что ты делаешь?        Этого не может быть. Вильгельм разворачивается и видит Симона.        — Это сон, — он прикасается к его лицу, вглядываясь в его черты.        — Нет, я настоящий.        — Мама не могла тебя пропустить, — качает головой Вилли, берет его за руку и ведёт к постели. — Но раз ты плод моего воображения, то побудь здесь подольше.        Когда Симон видит Вилли, стоящего у окна, то в голову почему-то лезут мысли о том, что Вильгельм решил прыгнуть, поэтому он, не теряя времени, сокращает расстояние и обхватывает его руками: принц и так был стройным, но сейчас он совсем исхудал.        Вильгельм не верит в происходящее и выглядит каким-то отрешенным, а потом тащит его в кровать и смотрит, так пристально, почти не моргая, что Симон не выдерживает.        — О чем ты думаешь? — спрашивает он.        — О том, что возможно где-то в другой вселенной у нас все с тобой как надо. Там мы счастливы, там мы состаримся вместе. А может где-то мы и вовсе не повстречались.        Голос его хриплый, видимо он совсем не разговаривал в последнее время.        — Ты жалеешь? — спрашивает Симон.        — Ммм? — Вилли хмурит брови.        — Что мы повстречались.        Вильгельм немного зависает, а потом отрицательно качает головой.

***

       Когда Вильгельм просыпается, то как обычно утыкается взглядом в белый потолок.        Кажется ему снился какой-то хороший сон.        Он переводит взгляд и видит Симона, спящего рядом с ним. Вильгельм моргает, но видение не исчезает, а затем он слышит вдох и видит, как Симон открывает глаза.        — Доброе утро, — улыбается Симон.        Вильгельм не может ничего сказать, - во рту пересохло.        В палату стучатся и на пороге появляется мед.сестра.        — Доброе утро, Ваше высочество. Будете завтракать?        Вилли отрицательно качает головой.        — Конечно будет, — вдруг заявляет Симон. — Я сам его покормлю.        Мед.сестра кивает и вкатывает тележку с завтраком. Симон садится на кровать, берет в руку тарелку, зачерпывает ложкой кашу и подносит к губам Вилли, который их не открывает.        — Тебе нужно есть.        И смотрит так, что Вильгельм сдается и открывает рот.        — Тебе можно выходить на улицу?        — Можно.        — Тогда пойдем!        — Может побудем тут?        — Ну пойдем, — канючит Симон. — Хватит тут мариноваться, — и Вильгельм понимает, что не сможет ему отказать.        Симон помогает ему одеться и ведет его на улицу, в небольшой парк, где они садятся на скамейку.        Погода сегодня хорошая: светит солнце, приятно пригревая, и небо достаточно безоблачное.        Симон переплетает их руки, и Вильгельм бросает на него взгляд.        — Так как ты здесь оказался?        — Твоя мама меня сюда доставила.        — Мама? Этого не может быть.        — Я бы тоже не поверил, но это так. Кажется она изменила свое решение.        Вильгельм смотрит на него еще некоторое время, пытаясь поймать его на лжи, а затем расслабляется, прижимается ближе и укладывает свою голову Симону на плечо.

***

       Вильгельм часто спит, а в эти промежутки Симон занимается учебой: он не может сейчас позволить себе отстать от программы.        — Что ты делаешь? — спрашивает его Вильгельм хриплым ото сна голосом.        — Домашнее задание.        — Покажи.        Симон протягивает ему тетрадку, и Вильгельм пробегается глазами по строчкам.        — Кажется я много пропустил, — чешет нос Вильгельм.        — Я помогу тебе наверстать.        И Симон садится рядом, открывая тетрадь на несколько тем раньше.

***

       Когда королева приезжает в следующий раз, то слышит долгожданные слова о том, что Вильгельм пошёл на поправку.        С нее словно сваливается невидимый груз, и она решает навестить сына, но у его палаты замедляет шаг и останавливается, слыша голоса.        Королева тихонечко приоткрывает дверь и видит Вильгельма, который сидит с тетрадкой в руках и что-то сосредоточенно пишет.        Он выглядит лучше: щеки больше не кажутся такими впалыми, и цвет лица не такой бледный, а рядом с ним сидит Симон.        Симон — симпатичный мальчик, с приятной энергетикой, и королева в какой-то степени понимает, почему он понравился ее сыну.        — Вот, теперь правильно, — хвалит Симон ее сына.        Вильгельм улыбается, и Симон улыбается ему в ответ, и между ними такая атмосфера, что королева тихонько закрывает дверь.

А есть наверное и по-удачней расклады, без лишней жести, которая нам досталась, Там все случилось не вопреки всему, а как надо, так как тут никогда не случалось. Мы попадем туда после смерти, может быть, если будем добрыми и хорошими,

Noize MC — Вселенная Бесконечная?