Как достать Стражника Сэма

      Здесь было слишком скучно. Голоса в голове, время от времени, становились чуть громче, чем весьма шумное урчание Древних Стражей под полом, и тогда их взбудораженное бормотание, смешиваясь с мыслями в однообразную кашу, неотличимую друг от друга, начинало путаться и сливаться в монотонный гул.       Сейчас Чат, слишком внятно громкий для обычно подавленного своего состояния, просил оценить тур по горячей путевке на пять из десяти — Техно не был согласен. Развлекательная программа общества защиты бездомных была довольно скудной: кроме шума гигантских иглобрюхов под полом и однообразного шелеста магмы его преследовал только человеческий шум соседа по комнате, да и шведский стол оставлял желать лучшего; Техноблейд определенно относился к любителям выращивать картошку, но не чувствовать её вязкую структуру на своём языке двадцать четыре на семь под страхом голодной смерти — он никогда не умирает, но перестраховка никому не мешала. Бра-х, он был накинуть четверку баллов только за цельные блоки незерита, вмонтированные в пол, но все портила отобранная кирка, оставленная где-то в сундуках на входе.       Санитарно-эпидемически-контрольная часть Чата уже держала в одной руке карандаш, а в другой блокнот, выписывая значительные штрафы на бумажечке за прекрасные картины из багряных разводов засохшей, заскорузлой крови на полу и грязных отпечатков рук на стенах. Кем бы ни был этот великий художник сюпрематизьма, ни малейшего понятия о гигиене он не имел.       Итого, минус три из десяти, Техно-зорро не рекомендует. Пускай путевка досталась ему бесплатно, он потребует возврат своих денег.       Чат тихо захихикал, скандируя «Техно-зорро» как новое прозвище, что закрепится надолго в их уничижительных речах, и своё излюбленное «Кровь Богу Крови», что голоса любили вставлять в любую непонятную ситуацию.       С текущими минутами их усердие медленно стало сходить на нет. Монотонный, отвратительный шум статистикой проник в разум Техноблейда, заполняя собой каждую частичку его состояния. Здесь было только три особые нотки, три абсолютные величины, словно данность самого бытия: резкое хлопки булькающей лавы (её урчанию вторил и голодный желудок, призывая своего хозяина обратить внимание на его проблемы), ворчание Стража, насылающего из-под пола проклятия, от которого тяжелели руки и тело становилось неподъемно большим, словно собранным из бесхозных кусков железа, и плеск слез плачущего обсидиана. Две слезинки одновременно упадут, три…       И заполняют статистику новые звуки, бесконечно долгие, однообразные.       «Так и с ума сойти недолго», — со странным спокойствием отметил Техно, пожав плечами. Чат бы согласно поддакнул, посылая разноголосым составом свои искренние соболезнования по поводу того, как трудно быть человеком без вечного шума в голове.       Настоящий позор каждого уважающего себя воина.       Но Чат заскучал. И Техно тоже.       Впервые после долгого молчания он шелохнулся, осматриваясь. Всё вокруг оставалось ровно таким же, как и было брошено после их последнего разговора: пустой пол, пустая кафедра, если не считать обложки от книги с корешками грубо вырванных страниц, что валялись слипшейся кучей рядом, Дрим, съежившийся где-то в углу, опершийся головой на сундук, как оставленная кукла. Машинально, Блейд перевел взгляд на стену, как сделал бы в своём доме, выискивая часы — ах, верно. Здесь не было даже пустой рамки, только грубый, едва заметный отпечаток окровавленной ладони на том единственном блоке.       Вероятно, он просидел на полу чуть больше получаса неподвижно, все тело болезненно ныло, вырываясь из своего затекшего положения, плечи свело от жесткости ребристой стены.       —Эй, ботаник, — Техно тяжело шлепнулся на крышку гниющего сундука, откинув голову на единственную мягкую поверхность в этом месте (определенно мягче обсидиана, оценка места резко падает до минус четырех). Дрим напряженно вздрогнул. Его плечи взметнулись вверх в импульсивном намерении защитить шею и голову, взгляд потухших зеленых глаз метнулся в сторону вторгшегося в личное пространство — только глаз, он не сделал и попытки повернуть голову в сторону потенциального обидчика, не сделал и движения, чтобы защитить себя, — и с безумной внимательностью осмотрел из-под косого угла.       Последняя их беседа закончилась слабым намеком на ссору. Они пробыли вместе почти неделю, но чем больше Техно пытался поддержать общение, тем сильнее терял намеки на мотивацию. От бывшего соперника не следовало ни легкой улыбочки, ни быстрого смешка, только обиженная, больная реакция почти на всё, что только Блейд мог предложить.       Шутишь про погоду? — получай в ответ по-дурацки устроенную истерику, видите ли, Дрим не видел неба целую вечность.       Шутишь про дом? — ох, твой напарник внезапно сойдет с ума и будет с разгоряченным видом доказывать, что прямо сейчас он дома, в безопасности (и даже отвлекающие насмешки про отвратительное обслуживание не помогли Техно избавиться от вида глупо хихикающего, в секунду сходящего с ума сокамерника).       Шутишь про него самого? — … пожалуй, лучше не стоит повторять. Дрим весьма устраивает и таким, сидящим в углу с пустым, стеклянным взглядом, не моргающим так долго, как только выдерживают его глаза в сухом, зажаренном воздухе этой печи.       —Ты знаешь, кто такие пираты? — с насмешливо-высоким тоном узнал Техноблейд, типичным голосом зазнайки, что только что выучил новое слово из энциклопедии и готов поделиться им с миром.       Он не трогал бы Дрима так долго, как мог — слушать его панические, бредовые мысли с каждым разом становилось все труднее, Техно не умел различать человеческие эмоции и тем более успокаивать сходящих с ума блобов, кроме «знай, что если ты не будешь дышать, весь твой кислород станет моим» он никак не мог его утешить, — но Техно было слишком скучно. Без Чата прошла только долгая, тянущаяся минута, а его голова уже заболела от скуки. Монотонные звуки камеры вводили только в затяжное, нервное перебирание мыслей в голове о том, что могло случиться снаружи — таком большом, страшном снаружи, где каждую минуту менялись условия. Не то, чтобы сюда не доходили новости, или какая-то постоянная решила измениться в вечном кататоническом спокойствии Пандоры, да и не то, чтобы Техно волновался за жизнь старого Филзы Майнкрафт (он отдал это чертово завещание на три — три! — дня, но, пощадите его нервы, прошла целая неделя!!!), конечно, он не волновался. Определенно не хотел заглушить свои переживания разговором, пускай с безумцем напротив, совсем не хотел.       —Зачем ты спрашиваешь? — Дрим моргнул, качнулся, отпуская ладонь со своего колена. Шевелился так медленно, словно боялся сорвать свою маскировку, но чуть-чуть подтянул себя вверх, опираясь на стену снова, пытаясь достичь одного роста с макушкой Техно. Слова просачивались сквозь его губы, скрипуче, тягуче, как будто проклятие Стражей действовало и на его мозги. —Конечно, я это знаю.       —Ох, замечательно. Я планировал писать петицию в общество организации образования бездомных, но, кажется, тебе это не потребуется, — Техно облегченно вздохнул.       Дрим моргнул снова. Медленно, на целую секунду прикрывая воспаленные, опухшие глаза.       —Моя мать была пиратом… — с оттенком раздражения произнес он, продолжая обнимать колени. —Конечно, я зна…       —Хе-е! Я не хотел узнавать твои мемуары о прошлом, пощади, — Техноблейд усмехнулся, вскинув свои руки. —Вдруг тебе нужно было просвещение.       Они оба неуютно замолчали. Дрим снова съежился, медленно сползая по ребристой поверхности к полу, а Техно, мерно поскрипывая растрепавшимся пером, что-то царапал на обрывке бумажки, оставшейся от разодранной книги.       —Так вот, пираты! — его громкая вспышка голоса и резкий хлопок по крышке сундука стал полной неожиданностью для заблудившегося в мыслях сокамерника — тот вскинул голову, в резкости своей ударяя затылком о твердые блоки и с опасением уставляясь на бумажку с едва видневшейся на ней текстом: чернила быстро выцветали, потеряв свою свежесть месяцев шесть назад в таких неподходящих условиях. —Мне так нравятся эти чуваки, у них никаких забот. Ни правительства, ни государств — свобода!       —К чему это? — хриплый голос Дрима с трудом прорезал воздух, за ним последовал слабый кашель.       На его честное возмущение Техноблейд не обратил ни капли внимания, и, говоря откровенно, Дрим даже не знал, стоит ли ему мечтать о той тишине, которая царила здесь, в этой крохотной тесной камере первые три месяца, или довольствоваться только тем, что ему достается. Вселенная уже успела доказать ему тысячу раз, что порой ужасные условия в прошлом становятся раем в ещё более жутком настоящем. Был ли Техно со своими раздражающими речами хорошим настоящим, и будет ли впереди ещё более ужасное будущее?       —Не знаю, было ли это давно, кажется, я был ещё достаточно молод, чтобы только начать зарабатывать свою славу, но однажды, мы с Филом оказались в таверне: знаешь, мы не всегда были домом престарелых, да и сейчас собираемся отправиться в одно местечко — но приключения в пиратских тавернах на Парящих островах — просто чудо. Старик, один раз навеселе, как-то прямо так и заявил: «здесь становится слишком скучно, почему бы нам не поездить по чьим-нибудь ушам?» Боже, можешь себе представить, что он реально не умеет петь? — Техно издал слабый смешок, и оживившиеся голоса в голове сразу возбужденно принялись припоминать это событие, приукрашивая каждый своими подробностями: кто во что горазд. Дрим только изогнул бровь в ответ, ожидая из этого поучительной истории, какого-то наставления, попытки вывести на разговор — всего, что угодно, только не того, что Техноблейд вдруг резко хлопнет ладонью по ссохшему сунудуку, издавшему долгое гудение, как плохой барабан, и сядет, широко улыбаясь. —Почему бы нам не последовать советам старших?       И прежде чем Дрим, мелко вздрагивающий от каждого резкого громкого звука, сообразил, что монотонный гул, пробегающий эхом внутри деревяшек и отражающийся от железных заклепок, стал складываться в быстрый четкий ритм, Техно затянул первые ноты песни непривычно низким гулким голосом.       —О корабле споём чуток, он назывался «Котелок», — с полной самоотдачей и без особого уважения к чужим ушам в тех местах, где ноты были беспощадно задраны, Техно с особым удовольствием вытаскивал из глубин своего разума текст старой моряцкой песни, засевшей простым текстом в его голове ещё в пору юношества. —Чаю и сахара нам… Подпевай! , доставит скоро Веллерман, — он толкнул Дрима в плечо, словно намекая на то, как пассивно-унылое состояние соседа по комнате становилось совершенно неуместным.       —Я не знаю текст, — пробормотал тихо Дрим, едва заметно прикусывая губу. В его груди поднялся легкий намек на стыд оттого, что он не помнил ни одной песни: моряки и пираты люди удалые, на творчество горазды, но ни одной даже самой захудалой частушки от матери он не помнил, даже те, которые она напевала часто, как заевшую песню.       —И мы пойдем дом-… Хе?! А зачем, скажи на милость, я тебе эти закорючки выводил? — Техно перестал настукивать ритм и подтолкнул обрывок бумажки в сторону сокамерника.       Чтобы её взять, Дриму пришлось развернуться из своего клубочка, вытаскивая из-под себя руки. Его тело тоже болезненно разнылось от неподвижного положения в течение часов, и мужчина потратил на своё перемещение чуть больше, чем требовалось бы, пожалуй, минуты три, а то и больше.       Текст был слегка различим в блеске лавы, чернила не успели просохнуть и немного стерлись от движений, но аккуратный завитушный почерк Техно без единой грамматической ошибки трудно не понять.       —Давай со мной снова, — задорно предложил Блейд, снова наигрывая ладонью ритм. —О корабле споём чуток…       Дрим с легким усилием выдавил слова из своего горла: хрипло и чуть медленнее, чем нужно было, словно намеренно всё портя. Наверное, он думал, что если будет специально вредить, от него быстрее отстанут — завопили с хохотом голоса, скандируя слово «глупый!».       —Он… назывался…       —Нет, нет, ботаник. Ты должен попадать в ритм, ну, это не сложно. Давай как я, — Техно снова шутливо стукнул его по плечу кулаком, в третий раз затягивая первую строчку, как пример. —О корабле…       —Спо-ем… чут-… ок,       —Он назывался «Котелок», — глубокий голос Блейда покрывал любые сиплые старания Дрима, как бы тот не пытался отказаться от напряжения своих ушибленных рёбер. Но чем дальше они продвигались по тексту, сбиваясь и расходясь в том, какие партии нот петь, ко второму куплету их дуэт нашел удобную для каждого тональность, с поблажкой на то, что голос Дрима был едва различим.       —На-на, на-а-на, — обычно отстраненный и холодный, Дрим немного втянулся во вкус с торопливым предчувствием рассматривая слова следующего куплета: и обычный, приевшийся шум камеры сменился их разномастными голосами. Даже постоянное урчание лавы неожиданно влилось в незамысловатый мотив.       Голоса с особым удовольствием подвывали что-то вслед, и каждый из каждых старался покрыть других своим мастерством пения, жаль, этот хор не мог стать частью списка отельного отдыха — Техноблейд с мрачным удовольствием представил, какой невыносимый гам пришлось бы терпеть надзирателю каждый божий день, и просто мечтал увидеть потерянное и несчастное выражение лица Стража.       —И к славе Веллерман зовёт команду за собой, — неожиданно, чистый тон, куда громче шелеста листа, прорезался в голосе Дрима, и оба соседа по комнате замерли, глядя друг на друга.       Дрим улыбался. Было трудно назвать это настоящей улыбкой, его лицо было чуть перекошено намеком на ухмылку, если сочетать её с темным блеском в глазах, то прямо слишком печальную, но это было отличие от фарфоровой маски пустой куклы, переваривающей всё в себе.       И Техно растянул уголки губ в ответ, прищурившись.       —Чаю и сахара нам… — с новым усердием запел он, торжественно приветствуя только начало пути в возвращении своего приятеля. Не друга, не врага, а так. Кого-то очень близкого, чтобы сидеть с ним в одной крошечной камере и раздражать тюремного охранника, но кого-то очень далекого, чтобы знать его весьма хорошо.       Кого-то, кого Техно поклялся вытащить. За шкирку выволочь на белый свет и поставить на ноги, сквозь стиснутые зубы — но сделать.

***

      Техноблейд наконец закончил плести свой очередной невообразимый шедевр искусства из прядей грязных, засаленных, бледных волос — голоса в один голос твердили, что это из рук вон плохо — и повязал сорванную с плаща розовую ленту в бантик, довершая образ.       Казалось удивительным, что Дрим, сам Дрим, параноидальный и уверенный в заговорах против себя человек, позволил зайти себе за спину. Вряд ли крохотная песня растопила его сердце, всё же, это не сиквел Дисней, но это приятно льстило.       —Теперь ты больше похож на капитана пиратов, маменькин сыночек, — он усмехнулся, отмечая про себя, что созданный им образ больше смахивал на английский манер гвардейцев (а это правительство, что весьма плохо).       —Тех, почему ты спрашивал меня про пиратов, если это песня про моряков-китобоев? — вдруг осознал Дрим, сжимая в руке тонкую тростниковую бумагу в своем кулаке, аккуратно, чтобы не смахнуть дорогие в их время чернила.       «Определенно, у него нет ни единой сентиментальной привязанности», — раздраженно заметил Чат, закатывая миллионы своих невидимых глаз.       —Не знаю, просто весело, голоса предложили оглушить Сэма в шутку. Кто я такой, чтобы отказываться?       Дрим глухо фыркнул. Тень улыбки на его лице стала чуточку шире.