Страданья Ронана

Ронан быстро привык к подвалу. Даже несмотря на то, что ничего хорошего в нём не происходило, это всё равно вызывало ностальгию. Все эти мучительные истезания, которые получил когда-либо здесь, навевали воспоминания прошлого. И почему-то теперь, когда он вспоминал, те не казались такими страшными и больными. Возможно, часть воспоминаний о том времени ушла в небытие, пританцовывая вместе с поехавшим разумом. Иногда (примерно раз в день) заглядывал Завиток, и они трахались. За всё время Ронан так и не помылся. Этот факт только больше подчёркивал всю извращённость Завитка (грязный псих). Через некоторое время это превратилось в рутину, простые будни. И у Ронана во время такого процесса появлась только внутренняя скука. Он часто отключался куда-то в мысли, улетал раздумывать странные вещи. Хоть Рулон определённо не желал возвращения к пыткам, но такая тоска и занудство вокруг докучали, давили на мозг. Ронан просто-напросто игнорировал такие мысли. Лучше это, чем стена или лишние страдания. Казалось, всё складывалось хорошо. Однажды Завиток принёс музыкальный проигрыватель, отбивая вопросительный взгляд словами: "чтобы хоть как-то развлечься". Правда, песня всегда была одинаковая и однотонная. Всё время она повторяла одни и те же акорды, один и тот же порядок нот. А играла без остановки, выключить было невозможно. Прошло несколько дней. Завиток уже так открыто не наведовался. А Ронан постепенно сходил с ума. Знатно надоевшая песня въелась в мозг. Но волей-неволей приходилось это слушать. Каждый раз одну и ту же мелодию, что уже извлекалась не только из динамиков устройста, а и из головы. Она звучала повсюду, с каждой стороны и даже в самом Ролтоне. Рулон наизусть знал каждый бит, каждый звук и слово. Песня постепенно смешивалась, Ронан уже запутался в том, где её конец и очередное начало. Будто вся песня - бесконечна. Она связывалась огромной кольцевой системой ДНК, образуя поток нескончаемых звуков. Ронан съёживался каждый раз, когда пытался обстрагироваться от мелодии, но въевшаяяся в разум музыка не отпускала. Иногда возникало желание подпевать. Но не как певец, не как в этой песне. А кричать; вопить высокие ноты, вырывая из глотки каждое слово, которое уже казалось странным из-за таких частых повторений. Будто он вернулся в стену, в тот момент сумасшествия, когда каждое слово или словосочетание казалось непонятным. В какой-то момент прослушивания Ронан ощутил дискомфорт. Что-то было не так. Раньше в этом момент играл другой звук. А тут пелось не "гянсуд", а "гясрун". Далее ещё хуже - постепенно скорость битов и общий ритм подвергались лёгким изменениям. Они были не такими значительными. Но для Ролтона, вызубрившего эту добланую мелодию до побеления костей, происходящее казалось адом. Голова разболелась. Конечности иногда подёргивались, а внутренние органы сжимались. Он скрутился в огромный комок рвущихся нервов, он хватался за голову и истомившуюся грудь. Вокруг всё звучало неправильно, не так как раньше. Привычное искажалось, ломая восприятие мира. Ронан до боли и слёз зажмуривал глаза. А когда открывал, всё становилось другим - очень мутным и блеклым. Странным и пугающим. Воздух выбивался из лёгких в грозных рваных выдохах. А музыка, как ни в чём не бывало, продолжала лунать из проигрывателя. Ролтон перестал понимать происходящее. Почему? Почему всё так странно? Он знал: объект издавал совсем другую мелодию. «Я же помню, что там не так было! Или меня уже память подводит?..» - думал Ролтон, праллельно держась за больную (во всех смыслах) голову. Ад закончился. Песня стала привычной. Ронан убрал зажавшие бледную кожу кулаки и дыхание нормализовалось. Но резко с мелодией стало что-то не так. Она походила на прошлую версию, однако какая-то деталь изменилась. Скривившийся Ронан не мог определить что именно, он просто знал это. Уперевшись спиной в стену, красноглазый стремился контролировать состояние. Намеривался боротся с желанием скрыться от этой неправильной музыки. Она рвала нейронные связи, мешая думать; проникала глубоко в подсознание, круша всё знакомое и предсказуемое. Левый глаз задёргался в нервном тике. Ронан сжал зубы, чтобы хоть как-то выразить негодование. Это была какая-то новая форма пыток. Психическая. Раньше инопришелец думал, что уже привык ко всем закидонам Завитка. Измученный разум давно приспособился к страданиям, и разум уже не так воспринимал окружающий мир. Ронан и подумать не мог, что когда-то его вновь настигнет кара. А ведь моральное состояние таковым крепким не становилось. Инопришельский мозг адаптировался лишь под физическую боль. Ронан не выдержал. Он закричал, как хотел в то время, когда песня ещё была однотипной. Вопль раздался на весь подвал, отбиваясь от далёких, накрытых тьмой стен. Не успев прокричаться и десять секунд, он остановился, дабы отдышаться. Потом поднял голову к мрачному потолку подземной тюрьмы, крикнул с бо́льшей силой. Звук в, вероятно, сто с чем-то децибел перебивал музыку. Ролтон не знал, сколько так прокричал. Но вопль длился достаточно долго, чтобы тот чуть ли не сорвал голос. Ронан закашлялся, схватился одной конечностью за раздёртую к хуям глотку. А музыка всё продолжала играть, как ни в чём не бывало. И после очередного перезапуска она изменилась только больше. Ролтон вжался в стену. Как змей выгибался в спине и вертелся туда-сюда, будто хотел увернуться от раздражающих звуков. Он не мог сидеть сложа руки. Поэтому, кое-как борясь с дёргающимися в спазмах мышцами, встал на четвереньки. И побрёл в сторону магнитофона. Постоянно кривился, щурился, дёргался - чуть ли не впадал в истерику. Возникло ощущение, что эта музыка материальна, словно она - как ветер - отталкивала от себя. Пробираясь через могущественный поток, Ронан терялся в дыхании, отсутствие которого заставляло лёгкие стухать и зажиматься. Ноги часто дёргались, из-за чего подкашивались. Они зудели и нервно дёргались. Но инопришелец не сдавался. Лишь на упорстве и протесте он смог подобраться к целе. Музыка здесь была значительно громче, отчего красноглазый только больше щурил слезившиеся глаза. Выгнул трясущуюся руку и со всей немногочисленной силы ударил по динамикам устройства. Магнитофон издал неприятный шипящий звук, однако быстро вернулся в строй и музыка (ещё более громкая) новой волной потекла из устройства. Нервы Ронана окончательно сдали позиции, песня полностью сломала их. Из последних сил он завопил с ещё бо́льшей силой. Было бы это мультиком - стёкла бы полопались. Тот вопль - максимум возможностей инопришельской глотки. Поэтому под конец весь измучевший Ронан упал на пол, совсем сорвав и так пострадавший голос. Новая порция кашля подобралась откуда не ждали. Хотя Рулону уже было всё равно. Он перестал понимать происходящее, всё казалось каким-то бредом. «Весь мир - один сплошной идиотизм», — произнёс в голове страдалец, силящийся хватать подвальный сырой воздух. Через какой-то время таких мук (Ронан в очередной раз потерял счёт времени) со стороны двери послышался гулкий хлопок. Учитывая громкость мелодии, звук было трудно услышать. Ролтон даже подумал, что ему показалось. Но, к счастью, это была правда. Вскоре перед затуманеным инопришельцем возник второй. Завиток, как обычно, усмехался, - или Ролтону так только казалось? - он держал в руках кипу чего-то. Ронан прищурился, но разглядеть не удалось. Тут Завиток наклонился к нему, грубо хватая за челюсть. И впихнул в рот какие-то таблетки. Ронан зажмурился. В горле снова раздалась боль, из-за которой выплюнул пилюли. Обычно это бы позабавило Завитка, но тот лишь раздражённо цокнул. Ударил жертву в живот. - Глотай, шавка, - процедил Треугольник, явно находящийся не в настроении для таких простых маловозбуждающих игр. Ронан снова закашлялся, хватаясь уже за занывшее пузо - а точнее, задетый там желудок. Глаза заслезились от боли (ещё и музыка никак не прекращалась!) Страдалец хрипло бормотал негодование. Зеленоглазый резко наклонился, подхватил за голову лежавшего и воткнул лицом в слюнявые таблетки. - Жри. - поставил точку он, надавливая на бошку. Ронан без промедлений, как жалкий раненный зверёнок, старался есть запылившиеся от пола лекарства. Горло раздералось от горьких таблеток, которые Ронан не всегда успевал пережовывать, отчего они царапали глотку. Он понятия не имел, что это за чертовщина. Голова слишком гудела, желудок слишком болел. Довольный Завиток убрал ногу. Кажется, отошёл и присел на стул, положил одну ногу на другую. Откуда там вообще стоял стул? Удивлению Ронана не было предела. Но он тут же сжался от боли в бошке, когда песня новой волной проникла в разум. Поначалу ничего особенного не происходило. Это длилось недолго: в какой-то живот Ронана взвыл от агонии. Его невероятно мутило (казалось, что принял какой-то тяжёлый наркотик). Организм отчаянно старался выблевать весь этот медецинский ужас вместе с желудочным соком. Но Рулон яростно сопротивлялся, понимая, что так станет лишь хуже - Завиток-то всё видит... Перевернувшись на спину, чтобы это давалось легче, он закрыл рот рукой. Мышцы сводило в ещё больших спазмах, чем раньше. Хотелось вновь орать во всё горло, однако, к превеликому сожалению, то охрипло. И максимум - это жалкий беспомощный писк. Всё тело тряслось как при лихорадке. По телу проходил жар. Рулон запрокидывал ноющую голову, чуть ли не ломал шею. Недолгое время спустя кошмар закончился. Ронан умер. Но, разумеется, в их вселенной просто так исчезнуть невозможно. Это было бы слишком блаженно и долгожданно для Ролтона. Оказавшись на каменной платформе, возле лавовой реки, он очнулся. И чувствовал себя обновлённым. Ронан удивлённо окинул энергичным взором тело; восстановившимся горлом мог выдавать членораздельные и нехриплые слова. На какое-то время лицо одарилось улыбкой. Он быстрым взглядом пробежался по окружающему ландшафту. Инопришелец чуть ли не плакал, осознавая нахождение на воле. Да, это было сложно назвать "волей". Скорее, другим миром страданий. Но всё лучше того треклятого пустого подвала, с пола до потолка наполенного мучениями. Хотя это местно также пахло страданиями грешников. Всё же он им пока что не был. Ронан с удовольствием вдохнул горячий воздух. Чуть ли не рыдал от счастья, ступая ногами по раскалённой поверхности Подземного царства. Быстро пробегая туда-сюда, тот как можно больше стрался насладиться свободой. Своебразной, но свободой. Всё это время он глупо лыбился, на что бы обычный бравлер фыркнул или поглядел с мыслью: «ты с ума сошёл?» Но никого вокруг не находилось. До одного момента... В какой-то момент рядом с Ронаном возник Завиток, сразу схвативший того под руку. Рулон перестал улыбаться, когда до него дошло, что царство мёртвых оказалось не сладким приятным спасением. А приторным началом новых страданий. Внутри разгорелась обида. Грудь давно не наполнялась такими эмоциями, просто не могла себе позволить. Но сейчас, когда глаза открылись благодаря ощущению свободы по телу, внутри воцарило ярое негодование. Всё это так несправедливо! Неужели, пройдя такой длительный путь страданий, он не заслужил искупления? Ролтон столько терпел, столько мучался, ради того, чтобы всего-то на миг ощутить воздух наружности - воздух Божественной воли. Именно поэтому, вместо привычного подчинения, Ронан, злостно скривившись, стал вырываться, пытаться улететь (как же он давно не летал!) куда-то далеко. Как в тот раз во время побега. - Не радуйся так рано, - едко посмеялся Завиток, - всё только начинается. Но для начала я кое-что сделаю. Резким и колящим движением зеленоглазый прижал второго к стене. Неожиданная боль раздалась в спине страдльца, который после восстановления стал чувствовать всё как раньше. Завиток неистово давил на того, а Ронан упорно удерживался на ногах, словно его могли сжать в тонкий лист. Красноглазый издавал какой-то неведомый звук-рык. Через какое-то время внезапной борьбы Рулон окончательно вымотался, сдал позиции. И Завиток отступил сам, давая уставшему козлу отпущения повалиться на пол. Ролтон пытался отдышаться, в это время Завиток, хищно усмехнувшись, произнёс: - Теперь ты от меня не улетишь, ласточкам. Подхватил птицу за "крыло-руку" и взлетел. Сначала Ронан ничего не понял, но сопротивляться не стал, ибо слишком ослаб. После этого он заметил, как привычная разгорячённая земля сменилась лавой. Тогда-то до Ролтона дошло... Он не шевелился, понимая, что иначе сделает только хуже. Поэтому, как это обычно бывало, просто ждал дальнейших действий Завитка. Зеленоглазый ловко поменял положение Ронана. И тот в итоге находился напротив Завитка, держась за него. Обычно Ролтона, как и всех инопришельцев, не пугала высота. Но такое длительное нахождение в подвале, да и пропавшая энергия давали о себе знать. Сердце на миг застыло в ужасе, после чего забилось с новой, значительно большей, силой. Ронан невольно прижался ближе к Завитку, которого такая картина забавляла - ничего нового... Дар речи пропал, страх застрял комом в горле, пока красноглазый мученик с шоком посматривал на лаву. По телу пробежала дрожь, почему-то резко похолодело (иронично). Окружающее казалось каким-то очень злым шаржом. Лёгкие прекратили работу, не способные набрать нужное количество раскалённого кислорода для убивающегося сердца. А Завиток не торопился, он упивался, наслаждался таким поведение. Каждой крупицей страха, словно кошмар, высасывающий последние соки. Из внимательного надзора Ронана выбили руки, подхватившие его задницу. И тут-то до него дошло! Завиток, видимо, насмотрелся экстремального порна и решил повторить это с Ронаном. Второму затея определённа не грела душу, лишь охлаждала, пробивая до костей. Повисшие ноги затряслись, пока Завиток о чём-то усердно думал, устремив глазёнки в лаву. Но внезапно вновь продолжил действия. Он без особой аккуратности убрал из-под жопы одну руку, стараясь придерживать ошеломлённого другой. И достал член. Ронан затрясся с большей силой. Он не мог подавить панику и голос разума, кричавший: "Да что за бред! Он же не может ебать меня прямо здесь!" Но тут же инициативу перехватил второй голос: "Ты что, забыл? С этим психом возможно всё" - в завершение поставил точку. Но тут Завиток стал входить - как обычно, без смазки и растяжек. Раньше Ронана это не волновало, ведь тот давно привык к боли. Но после воскрешения всё встало на прежнее место, и нервные окончания с энтузиазмом подавали отвратительно болезненные сигналы в мозг. Грубо вставив половой орган, Завиток с упоением вслышивался в тошнотворный, пронзающий окружающую среду, вопль Ронана. Как же ему не хватало этого... Он с наслаждением чувствовал судорожные дёрганье туши. Ролтон с неистовой силой зажмурил глаза и вцепился руками в садиста, словно желал изодрать кожу инопришельца напротив. В глазах заискрили сотни звёзд. Отнюдь не прекрасных космических тел, которые можно наблюдать сдалека вночи. Это были диаметрально противоположные романтике светила. Жгучие и ослепляющие. От них кружилась и пронзалась колкостью голова. Ронан распахнул глаза, чтобы больше не ослепляться. И перед ним предстало самодовольное рыло Завитка, пропитанное негативом и гадким наслаждением. На какое-то время Рулон забыл, что их ложа расположилась в воздухе над лавой. И Кружок в квадрате не постеснялся напомнить. Он слегка ослабил хватку, отчего Ронан стал скользить. И паноптикум эмоций вновь настиг красноглазого. Он ещё ближе прижался к телу, неосознанно помогая колящему анус члену проникнуть глубже. Прозвучала гулкая порция криков, от которой оба чуть не оглохли. Но Завитка это не остовило - как раз наоборот, больше возбудило. Член набух, отчего узкое отверстие Ронана терзалось в гиганских муках, пока Завиток простонал от приятных ощущений. Безусловно, это приносило и дискомфорт, но Завиток был настолько отбитым, что в глубине души таил не только садисткие наклонности, но и мазохистские. Последние проявлялись в меньшей мере, но заявляли о себе в таких ситуациях. И его садомазохистическая натура блаженственно стонала от лёгкой удовлетворённости. А ведь это только начало. А Ронан всё корчился и извивался. Он не знал, отчего больше: ужаса в груди или болезненных ощущений. И то, и другое создавало незабываемо отвратительные чувства. Нервные окончания предательски вопили, чуть ли не надрывая гланды, лишь бы информация дошла до главного центра. Будто он не знал, что происходит! Ронан с горем пополам подавлял слёзы, которые так и норовили ринуть наружу. Ведь внутри новой жизнью разыгрывалась сцена, поставленная каким-то профессиональным драматургом: сердце зажималось и разживалось в страстном ужасе, страхе; лёгкие сужались, выхлёстывая весь кислород в страдальческом крике. А остальные органы отдыхали, так как вся кровь и усилия направлялись в кипящие силой мышцы. Адреналин набухал. Но что Ронан - бедный козёл отпущения - мог поделать с Завитком, когда они парили в воздухе над бурлящей красной жидкостью? Неожиданно Завиток стал медленно опускаться, что вызвало моментальное возмущение у сорвавшегося Ронана: - Какого хуя ты, блядина, творишь?! Завиток тут же зажал тому горло. У Ронана потемнело в глазах, он судорожно пытался подхватить воздух. - Не смей так со мной говорить, сучка! Я тут главный. Я твой ёбаный Бог, так что обращайся со мной как следует, - угрожающе-страстно выговрил облизнувшийся садист. В паре метрах от лавы он прильнул к сухим губам Ролтона. Пока тот, весь посиневший и с выпученными глазами, не понимал происходящего. Воздух, в котором так нуждался с трудом сообращающий мозг, никак не входил в организм. Завиток закусил губу Ронана, вырывая из того жалкое сопение. Он быстро отпустил горло и губы, продолжая путь к лаве. И опустился туда вместе с Ронаном. Но никакой боли не почувствовал. У красноглазого не было времени, чтобы подумать об этом. Горло занял очередной крик. Жар разошёлся по всему телу, разум бил тревогу. А палящая под высокой температурой кожа изнывала в страданиях. И Завиток всё же стал двигаться. Очень быстро, рвано вдалбливаться в зад Ронана, вбивая туда лаву, отчего отверстие, заполненное ею, кричало. Нет, даже молило о помощи. И Ронан не выдержал, из глаза вылетели слёзы, что тут же испарялись. Воспоминания об одной из пыток, в которой пытающий "избавлял бедняжку от паразитов", нахлынули. Однако шустро, без лишней грусти, заменились болью от жара по бледной коже. Как дирижёр, Завиток менял направление мощных толчков, иногда задевая особые нервные окончания - это никак не приносило удовольствие, зато отвращение и неприятности - вполне. Садомазохист был прямо-таки мастером своего дела, профессионалом, умело разбавляющий боль от жара быстрой еблей. Каждой фиброй тела Ролтон ощущал этот профессионализм, выражая восторг слезами, которые безостановочно покидали тело. Рулон перестал дёргаться, как эпилептик, и даже отбиваться. Но крик - райская мелодия для ушей Завитка - не прекращался никогда. В какой-то момент Ронан снова охрип (чему также поспособствовало сдавливание горла), сорвал голос. Раздражённая глотка, глядя на это, издавала осипший скулёж, дабы хоть как-то выразить эмоции. Да и тем более, второй разрыв горла - не главная проблема. Завиток также стонал от удовольствия. Как хорошо, что уже изобрели бесконечное зелье огнестойкости. Блягодаря чему он сейчас с наслаждением наблюдает за охрипшим сломавшимся внутри Ронаном. Сжав бёрда жерты, он снова ускорился, ощущая щекотку от такой безобидной лавы. Оставшийся секс, продлившийся минимум несколько часов, Ронан провёл с недо-криком. Под конец он совсем измотался и прекратил даже его. Тело почти что онемело. Но сердце всё также сжималось, чуть ли не ревело. Внутри разгоралась боль. Как же это всё несправеливо! Как этот изверг смел прервать наслаждение свободой? Но сил на слёзы, конечно же, не осталось. Поэтому Ронан, убиваясь собственными мыслями, уходил в астрал. Была бы его воля - он бы отомстил этому бессовестному гаду. В итоге Завиток наконец-то кончил с громким стоном, после чего, тяжело задышав и натянув блаженную улыбку, он вылетел из лавы вместе с страдальческой тушкой.