Вселенная

Кавычки, подтекст, что-то между срок

И мы с тобой давно не в унисон

Ты пол меня я пол тебя, но мы не целое

Я твой недостаток, ты моя Вселенная

Баста — Моя вселенная Сегодня год. Год, как они решили разорвать отношения, забыть и не вспоминать. Потому что так правильно, так, конечно же, будет лучше для всех. Так думал каждый из них, а в итоге? Этот год останется в памяти Арсения, как наполненный серостью, как будто Антон забрал всю палитру красок, подаренных Арсу на такое короткое время. Взял их и исчез вместе с вещами и, как и обещал, не появлялся ни в его жизни, ни в соцсетях. Да, каким-то чудесным образом Шастун умудрился полностью пропасть с радаров. Если Арсений скажет, что не искал и не ищет до сих пор хоть какую-нибудь мимолетную встречу, не надеется нечаянно встретить его где-то на улицах столь нелюбимой Москвы, он, пожалуй, соврет. Конечно же, он скучает, не показывает этого (он старается правда), но получается скрывать эту тоску все хуже и хуже с каждым новым днем в одинокой квартире, где больше нет ни его, ни приставки с этой идиотской фифой, в которую они с Димкой частенько играли, когда Позовы заходили в гости, ни второй зубной щетки в ванной, где больше не пахнет им подушка и нет огромной футболки или худака, в который можно укутаться, когда холодно. Арсению грустно, что они так глупо просрали, разрушили все то, что строили, недолго, но они старались и были счастливыми вместе. Теперь повод расстаться кажется таким ужасно глупым… Он даже не помнит, с чего начался этот дурацкий разговор, не помнит, почему он не послушал свое сердце и здравый смысл, почему он не постарался побороться за то, что любил, точнее за кого. А Антон… Он просто потерялся, и в жизни, и в себе. Все чего-то искал, чего-то ждал, и, потерялся. Все эти разговоры людей вокруг, мол «где невеста, Антош?», родители, не до конца принявшие ориентацию сына и надеящиеся, что он вот-вот наиграется и побежит им внуков лепить с какой-нибудь милой девушкой, да даже мужики в офисах, вечно обсуждающие своих жён: это все, естественно, давит. Арсений не понял тогда, просто согласился с Антоном, что, наверное, раздельно будет проще. Понимает только сейчас, как это глупо. Но тогда он ведь правда верил, что раздельно им в России безопаснее, надеялся, что Антон сможет построить жизнь, в которой будет счастлив, где нет осуждения коллег и родителей. Давайте не будем винить в этом Арсения, главное, что сейчас он понял. Как же сильно он скучает… Не знает, правда, что на другом конце Москвы о том же самом думает Антон. Понял он, что сделал самую глупую глупость, понял, что поддался этому давлению, понял. Но как-то поздно. И теперь сидит, и не знает даже, что делать. Поговорить с Арсом хочется, обнять и не отпускать никогда больше. Но может ли он себе это позволить? Может ли вернуть все как было? Хотя стойте, как было не надо. Надо лучше, чтобы без страхов быть непонятым кем-то, ведь всегда будет человек, который за тебя. Так вот, простит ли его Арсений? Примет обратно уже не загнавшегося мальчонку, а уверенного парня, который знает, чего он хочет, а хочет он Арсения в своей жизни, как год назад. — Нахер. Нахер это все. Я не могу сидеть и ничего не делать, когда чувствую, что надо. Я ведь люблю его, а значит не могу вот так потерять. — То, что Антон начал разговаривать сам с собой вслух — это уже не странно, это для него привычно с тех пор, как он по собственной глупости и из-за собственных страхов ушел от человека, единственного человека, которого любил, который умел слушать, слышать и любить в ответ. От: Антон Кому: Арс «Арс, привет. Я обещал, что не появлюсь больше, но я устал без тебя. Наверное, это нелепо, но я скучаю без тебя, моя вселенная» Если сказать, что Арс был в шоке, то это не сказать ровно ничего. Признаться, он ждал этого сообщения весь год, даже порывался написать сам, надеясь, что Антон не сменил номер. И вот… Теперь он перечитывает это сообщение в миллионный раз, понимая, что сейчас парень на другом конце провода, наверное, сгорает от волнения и очень ждет ответ. От: Арсений Кому: Шаст «Здравствуй, Антон. Ты знаешь… Я весь день думал сегодня… Думал о том, что уже год прошел. Целый год с того момента, представляешь? Я тоже скучаю. Весь год скучал.» Антон нервничал. Очень нервничал, пока ждал ответ. Прочитав, он хотел только одного — поехать к нему. Прямо сейчас и не уезжать больше никогда. «Если можешь, приезжай. Нам, видимо, очень нужно поговорить» Арс всегда восхищал этим Антона. У него иногда складывалось впечатление, что Арсений и вправду мысли читать умеет, но, чтобы даже на расстоянии… Антон одевается за рекордное для него время и пулей летит в их квартиру (уже год как в только арсовскую, вообще-то, но опустим). За 40 минут, что Антон тоже считает рекордом для московских вечерних пробок, он добирается до подъезда. Код помнит, конечно, как и этаж с номером нужной квартиры. Звонок. Антон сгорает от волнения, слышит тихие шаги, Арсений останавливается у двери, чтобы на всякий случай глянуть в глазок. Дверь открывает, отходит, пропуская. Антон заходит медленно, видимо все еще не до конца осознавая, где находится. Но потом все же взглядом находит такие родные глаза, цвета моря, оглядывает Арсения всего, вспоминает. Арсений не изменился совсем, только мешки под глазами больше стали. Он сейчас уютный такой… В больших штанах домашних, огромной, совсем не свойственной ему футболке, босой, с темным гнездом на голове, комфортный до невозможности. — Ну и чего ты смотришь так, будто год не виделись. — усмехается Арсений. Пытается к шутке свести, чтобы неловкость эту убрать, но получилось как-то… Ну как-то совсем никак… Антон просто молча подходит совсем близко и сгребает в объятия. Держит крепко, отпустить теперь боится, не хочет. — Антон, ну ты бы хоть куртку снял, холодный ведь! — Арс покрывается мурашками, но отпускать и сам не очень-то хочет… — Прости, я забыл что-то… — куртку он все-таки снимает. — На чай-то пустишь? — Антон понимает, что вообще-то на чай его и звали, но спрашивает все равно. — Ну, конечно, проходи, только руки помой. Надеюсь, помнишь, где ванная. — Арсений пошел на кухню ставить чайник. А Антон, кажется понял, что вот он — дом. Не та пустая квартира, в которую и приходить не хочется, а эта, где тебе чай наливают и руки мыть отправляют. — Я все. — говорит Антон, возвращаясь из ванны. — Арс, я… — и замолкает. Что сказать? Как объяснить? Он ведь не подумал об этом совсем. Спешил как можно быстрее увидеть, обнять, а что говорить теперь? Как объяснять? Антон так и замирает, молчит, опустив глаза, думает, как мысли в слова превратить, а слова в предложения. Арс встает со стула, подходит к нему и обнимает. Крепко, так же как в коридоре, но одновременно с этим и нежно очень. А Антон, кажется, не дышал с момента входа на кухню, потому что как только Арс его касается, он выдыхает. Уткнулся носом в темную макушку и дышит им. Арс пахнет так по родному… «так пахнет дом» — думает Антон. — Арс, я… Прости меня, пожалуйста, я такой дурак… Испугался, поддался мнению общества и просто ушел. Я, кажется, жить перестал в тот день, начал выживать. Без тебя так тяжело, Арс… Ты моей вселенной стал, и я не хочу дальше быть так. Я хочу с тобой. Прости меня, пожалуйста… Арсений прижимается еще ближе. Он тоже не хочет, он тоже виноват. Не понял, не поддержал, не помог справиться. — Антон, я же тоже виноват, так что и ты меня прости. Я скучал по тебе, мое солнце. Антон отрывается от Арса, смотрит в глаза, чуть не захлебывается в этом плещущем океане нежности. Арсений невозможный, невероятный, таких нет больше. Антон переводит взгляд на губы. Господи, как он скучал по ним. Арсений, конечно же, видит это. Подается первым, касаясь губ Антона своими. Антон глаза прикрывает и опять дышать перестает. Поцелуй нежный, они мягко сминают губы друг друга, не кусая и не углубляя поцелуй, показывая всю любовь, выворачивая чувства наизнанку. Скучали. Когда воздух кончается совсем, отрываются друг от друга, опять поддерживая зрительный контакт, касаясь лбами. — Арс, можно я останусь? — Если не на ближайшую жизнь, то нет. — С улыбкой, но серьезно отвечает Арс. Антон улыбается, впервые за год абсолютно искренне. Арсений смотрит и налюбоваться не может, «мое яркое солнце», думает про себя и снова целует. — Арс, ты-моя вселенная. Я так сильно скучал и так сильно тебя люблю, что до сих пор не понимаю, как в обморок от переизбытка чувств не ебнулся… — Никогда, слышишь, никогда я тебя больше никуда не отпущу. Я тоже тебя люблю, Антон. Безумно сильно. Чайник, кстати, остыл. Сколько они там стояли в обнимку и шептали друг другу о том, как боятся снова потерять, никто не знает. Главное, что они вместе теперь будут идти через все сомнения, поднимаясь выше и выше к самым звездам. Вселенная без солнца не существует, как и солнце вне вселенной. И, наконец-то, они тоже это поняли.